Реми Медьяр – Свид 24. Книга 1 (страница 84)

– Да всё, понял-понял! – взмолился мужчина и Мерсад медленно отвел орудие назад, свечение стало спадать и все, казалось, выдохнули с облегчением.

– Итак, а теперь повторяю для всех ещё раз. Мы будет убивать всех, кто попытается покинуть территорию центра, кто не будет выполнять наших приказов и дебоширить, у нас нет времени разбираться с каждым случаем индивидуально. Когда подойдёт вторая линия, другие люди будут решать вашу дальнейшую судьбу, а пока, я здесь закон и порядок – Мерсад выдержал паузу, осматривая ряды пленников, лицо его было настороженное и злое, он не подавал виду, что кого-то знает среди них, хотя уже давно заметил лицо Анри и ещё раньше Ника, хоть и имени его не знал, но ехидные глаза сразу вспомнил – скоро привезут раненных и я вижу среди вас много врачей, поэтому вы продолжаете работу в прежнем режиме, но учтите, каждая смерть бойца в вашу смену будет изучаться под микроскопом, я надеюсь вы понимаете, что попытки умерщвления тех кого мы вам привезем, будет стоить вам жизни.

Наши полевые повара займут кухню и будут пользоваться всем тем, что там есть. Вы также можете туда ходить, и ваши сотрудники могут продолжать работу, я не буду этому препятствовать, так как жрать хочется всем, но контроль продуктов будет вестись с нашей стороны, попытка кражи или укрывания, того, что мы получили потом и кровью также будет караться смертью. И последнее, попытки развязать конфликт, устроить скандал или просто мешать нашей работе, тоже будет караться смертью – он повернулся к своим и продолжил – это касается и вас. Устраивать погромы, насилие или ещё что-то в этом роде, я буду рассматривать как нарушение порядка в строю. Мне плевать как ведет себя второй ряд, пусть хоть сожжет этот город дотла, но в моих частях я такого не потерплю и разговоров вести не буду. У нас здесь ещё много работы, на той стороне берега уже подтягиваются силы, и мы должны удержать линию и зачистить эту часть до прихода наших, а значит каждый день мы выходим в патруль по сменно, ночью и днём. Лагерь нужно разбить до темноты, в зданиях не ночуем, Рауки без присмотра не оставляем. В городе ходим по трое минимум, там могут быть Свиды. Безоружных привозим сюда и размещаем в блоках. Стрелять в бабку, которая тычет в вас палкой и проклинает – запрещено, мы образцовые войска первой линии и должны вести себя подобающе нашему статусу, мы не изверги, как никирийцы и не убиваем мирное население. Личные беседы с врагом не по теме лечения или питания будут истолкованы как предательство, за этим мы также будем следить. Все меня поняли? – он замолчал и в рациях одновременно отозвались все полковые, кто-то из них был здесь, а кто-то в городе, но все его услышали – а теперь за работу.

Пленные медленно двинулись к корпусу здания, а уже через час больница ожила и наполнилась раненными бойцами Рауков. Врачи, как и прежде суетились, назначали время операции и обсуждали лечение. Анри подключилась к работе и с удивлением наблюдала, как люди погрузились в дело с головой, словно лечили и не врагов вовсе. Теперь это была уже не просто больница, а госпиталь, коридоры и палаты наполнились криками и стонами больных, повсюду виднелась кровь, мимо пробегали санитары с каталками, везя самых тяжелых. От прежней их жизни отличало только наличие Рауков в основных блоках, которые дежурили на каждом этаже, они прохаживались по коридорам, заглядывали в палаты, будто пытаясь поймать нарушителей.

– Анри в четвёртую операционную – пробежал мимо неё хирург, а она рванула за ним.

– Вы меня добьете сволочи! – орал парень на столе, а санитары пытались его уложить. Анестезиолог дрожащими руками набирал препарат для наркоза, шок его не покидал. Парень был ранен в живот, виднелись внутренние органы, а он всё ещё был в сознании и сопротивлялся. Анри взяла датчик определения группы крови, поднесла к руке, но парень дернулся.

– Никто тебя не убьет, подлатаем и всё нормально будет – пыталась она его успокоить – нас ведь всех перестреляют, если ты умрешь – парень начал успокаиваться, а Анри незаметно провела свою манипуляцию и убежала в банк крови. Когда она вернулась парень был уже в отключке. Она повесила пакет с кровью, присоединила катетер, и операция началась.

Их операционная команда первая провела лечение бойца врагов. У двери стоял Раук и ждал результатов, да и все вокруг ждали, от этого зависела их дальнейшая судьба. Медсестры уже разместили оставшихся больных, проводили перевязки. Врачи ходили из палаты в палату, выписывая назначения. Администраторы даже завели карточки на новоприбывших. Но никто ещё не осознал до конца, что произошло немыслимое в их истории происшествие. Они лечили врагов также как и лечили своих. Персонал видел искаженные болью лица молодых ребят, видел, как те мучались и страдали и никто не мог руководствоваться только страхом казни. Враги стали превращаться в людей. Колоссальные метаморфозы произошли за то время пока шла первая операция.

Парня привезли в палату через пять часов. Анри размещала оборудование вокруг него, чтобы следить за показателями, врач сверялся с назначениями хирурга и дописывал необходимые препараты, коих в центре было навалом. Не всё, однако, успели вывезти свои. В дверях появился Раук Мерсада, он пригнулся, чтобы протиснуться в дверь, а врач побежал ему навстречу.

– Это интенсивная терапия, здесь стерильно! – вскричал он забывая с кем говорит, но когда лицевой щит съехал вниз, врач умолк и отступил назад.

– Как он? – спокойно спросил Мерсад. Анри продолжала работу не обращая внимание на то, что происходило вокруг. Врач тянул с ответом.

– Раны тяжелые, мы сделали всё что могли, если выдержит сутки, то жить будет, но крови потерял много и – он затих – и может умереть. Но мы будем следить за динамикой, в случае чего применим радикальные меры – начал было оправдываться он, но Мерсад поднял руку, Анри замерла ожидая, что сейчас на одного врача станет меньше, прямо на её глазах, этого она вынести не могла.

– Подожди, эй сестра, он будет жить? – оказалось движение руки было лишь обыденным жестом, чтобы оборвать речь врача. Анри выдохнула, обогнула кровать и подошла к Рауку.

– Скорее всего да, но на восстановление потребуется много времени, месяц три, а то и больше. Я не знаю ваших методик лечения, но у нас с такими ранами на третий месяц уже возвращаются в поля – она закончила и посмотрела в небесно-голубые глаза Мерсада, тот поймал её взгляд и отвел глаза, где-то в душе что-то зашевелилось. В последнее время он всё меньше верил в то, что те двое смогли спастись, слишком много мертвых тел рядового персонала встречал он по дороге к Завиру. Рауки без разбора подбивали всё что двигалось, по полям горели взорванные машины для эвакуации с разбросанным вокруг кусами тел. Жуткое зрелище ещё и зловонно пахнущее. От этого запаха невозможно было отмыться, он преследовал Мерсада даже во снах.

– Быстро вы, однако, людей выгоняете воевать. Если он умрёт сообщите мне лично – он быстро развернулся и ушёл. Врач схватился за грудь и повернулся к Анри. Глаза его были полны страха.

– Боже, я думал он меня убьёт, очень сложно работать под таким давлением – Анри понимающе кивала.

– Нам надо вытащить с того света парочку человек, и они поуспокоятся, главное, что мы им сейчас нужны. Видимо вторая линия их не снабжает медицинской помощью. Тут куча бойцов, кто ходит с загноившимися ранами, которым не меньше двух недель, как они вообще дошли, уму не постижимо – врач склонился к ней и начал шептать.

– Что не говори, а им досталось, что сердце разрывается, их словно собакам сюда бросили на съедение. Говорят, полевая кухня у них так одно название, едят что придётся и где придётся – Анри с удивлением поняла, что врач сочувствует врагам, да и как тут не испытывать такие чувства, когда видишь такое. Бойцы Рауков ходили буквально в рванье, грязные, не мытые, с голодными глазами, с ранами от которых уже смердело смертью, всё это было очередным доказательством того, что эти ребята сюда пришли не по своей воле. Всё у них было точно также как у никирийцев, первая линия – это мясо на вертеле.

В это же время кухня была похожа на огромный рынок, толпы бойцов, которых отпустили на обед, уже готовы были драться за яства на стеллажах, каждый хватал что мог, не думая. Еда разлеталась, тарелки падали на пол, разбивались и изголодавшие бойцы не гнушались подбирать её с грязного пола. Вся эта суматоха продолжалась до тех пора, пока не раздался громогласный голос женщины – Мадам вышла к кассе, оглядела замершую от неожиданности толпу и закричала:

– А ну все построились в очередь, что вы как свиньи жрете, тут всем хватит – парни сперва опешили, но разглядев злобное лицо женщины с внушительными формами, и до конца, не разобравшись с какой она стороны, не стали препятствовать и начали выстраиваться в ряд. Мадам уверенно раздавала команды кухонным работникам, не думая кто из них был свой, а кто чужой. Материнское сердце быстро забыло, что перед ней стоят враги, одна лишь мысль витала в голове, которая была вбита в её голову с самого детства – накормить всех мужиков. Она даже умудрилась заставить бойцов брать подносы и аккуратно расставлять на них тарелки, а сотрудники равномерно раскладывали еду каждому. Отсутствие руки не мешало ей суетиться и бегать по столовой, наоборот, это придавало ей некоторой уверенности в себе.