Реми Медьяр – Свид 24. Книга 1 (страница 67)

Ник сидел перед окном в кресле каталке из которого не вылезал уже пару недель, здоровье стараниями врачей быстро шло в гору, но ходить было больно, да и в принципе любое резкое движение давалось тяжело. Швы затягивались медленно. В палате ему уже не разрешалось курить, а на лестницу в силу габаритов кресла он не мог выехать, поэтому выбрал один из тупиков во многочисленных коридорах, возле подсобки, где окна выходили на оживлённую дорогу и курил там.

В офис Марка он почти не выбирался, хотя тот его неоднократно звал. На это у Ника было множество причин. Марку он говорил, что его любимый Свид умер, а значит ему там делать нечего, отчасти это было правдой, он с ужасом понимал, что вскоре ему предстоит пересесть на другую машину, которая вполне возможно станет его последним место пребывания. Но в основном он не шёл туда, лишь по тому, что острый коготок ревности, всё ещё скреб его душу, как бы он не отмахивался от этих незнакомых ему чувств. Марк ежедневно навещал Анри и как не кстати именно тогда, когда Ник тоже хотел заехать, но наткнувшись на воркующую парочку несколько раз, он перестал навещать Анри и спрятался в этом темном уголке. Днём он старался спать, а ночью выбирался к открытому окну в тупике и часами курил, наблюдая как фары машин пролетают по дороге рисуя замысловатый рисунок в его фантазии. В душе он очень надеялся, что Марк сможет удержать Анри здесь, может даже они поженятся и тогда она точно будет защищена от опасностей фронта. Он знал, что Марк был не бедным человеком и занимал высокую должность, а значит мог даже и без женитьбы устроить всё как надо, но брак дал бы стопроцентную гарантию. Поэтому всякий раз при встрече с ним он в шутку намекал на то, что Анри так-то в целом была бы хорошей женой, и Марку в его возрасте стоило бы задуматься о будущем. На что тот многозначительно кивал, но не посвящал Ника в свои планы.

Мысли Ника оборвались неожиданным появлением кого-то в другом конце коридора. Кто-то катился в его сторону на точно такой же коляске, руки ещё не научились хорошо управляться с колесами, поэтому некто двигался очень медленно.

– Привет, вот ты где прячешься – весело начала Анри, замучившись с этой коляской она уже была готова встать, но ноги её ещё плохо слушались, и она быстро уставала. Врач так и не смог ей толково объяснить, что не так, сказал, лишь, что скоро всё придёт в норму. Ник смерил её подозрительным взглядом – и здесь курить тоже нельзя – ехидно добавила Анри. С тех пор как Ник последний раз был в её палате прошла уже неделя и Анри забеспокоилась, что тот мог что-то задумать. Все-таки он был свидетелем того, как неизвестный Раук принялся им помогать и был явно знаком с ней. Замучившись с этими мыслями Анри пришла к выводу, что нужно это обсудить с Ником, хотя бы понять, планирует ли он её сдать. Врождённое недоверие, заставляло идти на этот риск вопреки своим страхам.

– Я не влез на лестницу, так бы там курил. Да и тут никто не ходит, за всё это время я не видел ни одного человека здесь, хотя кто-то открывает это окно каждый вечер – задумался Ник и правда, кто-то всякий раз открывал окно, сам бы он не смог, весь бы измучился пока дотянулся до верхней защёлки, а так кто-то делал ему доброе дело, возможно даже не зная о том, что один боец проводит здесь каждую ночь.

– На лестнице тоже нельзя курить, это если ты не знал – Анри захихикала, чувствуя, что Ник не настроен на разговор, хотя он в принципе никогда не был настрое на беседу, но сегодня это особенно чувствовалось. Помимо того, что она ежедневно тряслась за свою шкуру, она ещё безумно тосковала. Ей не хватало той обыденности, вокруг неё все носились и переживали, будто она была совсем уж немощной и слабой, а жалость она не терпела, но конечно в глаза никому об этом не говорила. Она знала лишь одного человека, кто не относился к ней жалостью, того, кто был всегда на ступеньку выше по уровню неудачности – это Ник. Тот странный пьяный вечер намертво засел в её голове, такой обычный, будто не было войны, такой обыденный и лёгкий, как те снежинки, которые ловил в кольцах дыма Ник. Именно он создавал эту атмосферу безопасности, это плотную штору, на которой был нарисован её любимый яблоневый сад в весеннем цвету, и не было ни намека на войну, бесконечную и кровопролитную.

– Нигде нельзя курить, все это злобствующие зожники, пережрали сельдерея, так что теперь у них вместо мозгов одна большая накаченная жопа – Анри засмеялась, он вернулся со своими глупыми шуточками.

– Ты во всем видишь заговор, зожники то тут причем? – наигранно возмущалась она.

– Да как в причем, какая-то сплошная пропаганда здоровья, всё делают, чтобы человек жил долго и мучительно – Ник хохотнул, его правда немного раздражало это повышенное внимание к здоровью особенно когда с фронта эшелонами везли трупы тех, кто возможно и ни курил в своей жизни ни разу.

– Все то тебе чем-то досаждают, врачи, зожники, даже эта коляска.

– Э нее, с этой красоткой мы уже поладили, смотри что умею – Ник бросил зажигалку и пачку сигарет на подоконник, взялся обеими руками за колёса и поднял переднюю часть коляски вверх, удерживая равновесие лишь на задних колёсах – видала, да я на ней могу прям сразу в поля ехать, мастер, что сказать – Анри улыбкой наблюдала за его фокусами, понимая, что пора бы уже перейти к вопросу, с которым она сюда пришла, но так не хотелось рушить это простую атмосферу.

– Слушай, я тут хотела серьёзно с тобой поговорить – Ник медленно опустил передние колеса на пол и замер в ожидании – я про то, как мы выбрались.

– А, ты об этом – с некоторым разочарование ответил Ник – ну как как, своим ходом – он улыбнулся, давая понять, что знает о чем она хочет поговорить, но Анри этого понимания было недостаточно.

– Я о том парне – Анри вдруг поняла, что напрочь забыла, как его звали, хотя точно помнила, что он ей представился, но она была так занята другими мыслями, что похоже даже не услышала его имя.

– Ты о Мерсаде? – подсказал Ник, Анри кивнула и продолжила.

– Да, я забыла его имя, странно, что ты запомнил и вообще слышал, я думала ты был в отключке. В общем я совершила одну очень страшную ошибку и хочу всё объяснить – она выдержала паузу, ожидая, что Ник что-то добавит, но он молчал – помнишь я рассказывала, как я бежала в прошлый раз, наверняка помнишь. Так вот в лесу я не просто наткнулась на Рауки, а наткнулась на него, он был подбит и честно я не знаю, что в тот момент произошло в моей голове, это было не обдуманное решение, вообще спонтанное, такой был день суматошный, сам понимаешь. Я решила ему помочь, перебинтовала. Вот так вот мы и встретились. После того случая и до этого случая я его не видела и не знала. Я хочу, чтобы ты понимал, что я ни какая-то оппозиционная личность и всеми руками за нашу победу, но тогда, не знаю почему я так поступила. В общем я не хочу, чтобы ты плохо думал на этот счет и тем более распространялся – Анри заметила на себе испытующий взгляд Ника.

– То есть ты думала, что я побегу тебя сдавать? – в голосе звучали нотки возмущения. Анри замялась, врать, что она так не думала было бессмысленно.

– Да, потому что каждый уважающий себя гражданин сообщил бы об этом, и я пойму если ты решишь донести обо мне, возможно во мне что-то есть нехорошее, что может повредить нашей армии и таких людей нужно изолировать. Я пойму – Анри опустила голову, ей было стыдно смотреть в глаза Ника. Она лгала насчет того, что видела в своём поступке, что-то плохое, плохое было в том, что произошло после того, как она помогла Мерсаду.

– А теперь можно честно, что ты думаешь? Уж мне то не надо вешать лапшу на уши насчет преданности стране и нашей идеологии, ты наверняка знаешь, за что я сижу – Ник был спокоен, но немного недоволен, что Анри держала его за такого дурака, думая, что он мог сдать её из политических побуждений.

– Ты помнишь Гарычева? – Ник закатил глаза.

– Опять этот Гарычев, он то тут причем? – Нику уже надоела эта непонятная беседа и вечные упоминания его злейшего врага. Даже после смерти он не давал ему покоя.

– Я его убила – тихо проговорила Анри закрывая лицо руками, дрожь пробежала по всему её телу от этих слов. Ник замер, он не мог оторвать взгляда от Анри.

– Да чушь – ровным голосом ответил он, но что-то уже заставило его засомневаться в том, что Анри выдумывает какую-то историю.

– Ох, лучше бы это была чушь, фантазия моего больного воображения, но это правда – оба замолчали. Ник потянулся за сигаретой и закурил. Он не мог представить ситуация как Анри могла убить Гарычева. Тот был сильным бойцом второго ряда. После нескольких лет службы в учебке, он перевелся на фронт, где продолжил свои бесчинства.

– И каким образом, позволь узнать?

– Я же говорю, нашла Раук, перебинтовала бойца, а тут Гарычев из ниоткуда взялся. Я тогда даже не знала кто он, увидела только имя на предплечье и всё. А он начал мне угрожать, что я пойду под суд и приказал отойти от Раука, а тут меня опять перемкнуло, ну не могла я дать ему убить беззащитного бойца, что со мной не так не знаю. Я давай его уговаривать, а тот ни в какую. Ну Мерсад мне и предложил убить Гарычева с его орудия. Ну как предложил, глазами показал, что нажать надо, а их машины ведь в точности такие же как наши, я их досконально знаю. Ну вот и пальнула всего разок, а этого оказалось достаточно – Анри выдохнула, почувствовав лёгкость во всем теле, словно всё это время носила камень где-то в груди и тут он куда-то исчез.