Реми Медьяр – Свид 24. Книга 1 (страница 69)

– Знаешь, раньше я себя жалел, думал, что как же мне тяжело, бьют, ругают, мучают, но после того дня понял, что есть вещи и похуже.

Парень повесился на следующую ночь. Я слышал, как он вышел, но решил не идти за ним, да как идти, что я ему скажу, что скоро всё закончится, что скоро фронт, потерпи пару месяцев? Я хоть и не дурак в целом, но в таких ситуациях не могу подобрать слова. А он ушел в ангар и повесился, молча так, тихо, как будто его и не было, а он был, был в моей голове всё время, каждый день, я просыпался и засыпал, видя его взгляд. Я должен был тогда, что-то сделать, я должен был убить этого выродка, но боялся. Трус я, что сказать. Но теперь уже не трус, совесть меня доконала.

В один из вечеров, когда они буйно пьянствовали, я слил масло с одной машины и облил их палатку, а на входах колышками забил полог и поджёг. Вспыхнула палатка в секунду. Пять человек до того были пьяные, что сгорели заживо, но не Гарыч, эта сволочь так просто не умерла бы. Он, конечно, знатно тогда обгорел, но уже через два месяца был во втором ряду. Наша медицина лучшая медицина в мире – злобно прошипел Ник – а меня через неделю уже кинули в поля – Ник замолчал. Порыв ветра ворвался в окно и начал трепать его волосы, но он не обращал внимание, а бессмысленно смотрел в одну точку.

– Не надо думать, что все плохие, что каждый тебя готов подставить. Есть люди, кто выше всего этого и мне кажется ты из их числа. Это плохо, таким людям тяжело жить – он вздохнул и наконец решился посмотреть на Анри. Лицо её было напуганное, руки сжаты в кулаки, будто она готовилась кого-то бить. Ник ожидал этого, зная её, настолько насколько он мог её знать, он понимал, что эта история её сильно заденет. В груди у него болело – вместо Гарыча там мог быть обычный парень, такой как мой умерший друг, а он бы в жизни не стал тебе препятствовать и уж тем более сдавать, и поверь, таких много, гораздо больше, чем ты думаешь. Ты понимаешь меня?

– Да – Анри не знала, что ещё сказать, мысли перемещались, прежний её мир, где всё было более-менее правильно рухнул. Хорошо и плохо поменялись местами таким образом, что совесть навсегда оставила свои нападки на душу.

– Ну вот и хорошо – добавил Ник и снова закурил – погода сегодня отличная – добавил он как ни в чем не бывало, будто и не было этого тяжёлого разговора. Ему хотелось разбавить обстановку, так как беседа вскрыла прежние раны, которые он так старался скрывать даже от самого себя.

Анри снова и снова прокручивала в голове пугающий рассказ, тело её словно онемело от ужаса, мозг машинально пытался поставить себя на место того паренька. Мысли плотной пеленой закрыли ей глаза и уши, поэтому она не услышала слова Ника. Она ожидала, что после его истории станет жалеть его ещё больше, но теперь ей казалось, что Ник был последний человек на свете, кто нуждался в жалости. Он просто жил и делал, то, что должен, что считал нужным, он справился со своей болью и эта странная открытость, так ему не свойственная, не была с целью зацепить тонкие струны души девушки, нет, он пытался научить её чему-то, что знал сам, пытался объяснить ход своих мыслей, в своей особенной манере.

– Ну вот, началось, не стоило тебе это говорить – расстроился Ник глядя на оцепеневшую Анри – я уж думал ты сильная.

– Да нет, всё в порядке, просто много мыслей, слишком много – она подъехала ближе к окну и прохладный апрельский воздух вернул ей самообладание – да погода и правда чудная. Я люблю апрель, он такой заботливый в этих краях – Анри уставилась на спешащие даже ночью машины. Мир жил своей прежней жизнью, чтобы не случилось, люди будут продолжать работать, болтать ни о чём, смотреть глупые телевизионные шоу и ругать политиков. Всё будет так же, как и вчера, даже если в этот самый момент происходит, что-то ужасное.

– Может завтра выберемся на улицу? Нет, не сюда, куда-то за город, ну или хотя бы в парк, лишь бы не в больнице. Я думаю, мы вполне преодолеем дорогу до метро – неожиданно спросила Анри.

– Ты не нагулялась в полях? – Ник усмехнулся и заметил добрую улыбку на её лице.

– Я люблю конечно походы, но туроператор нам тогда попался не очень, как думаешь? – Ник засмеялся.

– Да, я оставлю им гневный отзыв, буду как та взбалмошная баба на кассе, которой продали йогурт не по акции – он был рад, что Анри его поняла и вывела тему в другую сторону.

– Люблю пятничные акции на выпечку у нас, всегда набирала себе всякой дряни на ночные смены, половину, конечно, даже не съедала, но жадность она такая.

– Ну выпечка у нас недорогая можно и не по акции брать – удивился Ник. Он знал цены в столовой и уж выпечка точно не кусалась ценником.

– Кому как – отозвалась Анри.

– Вы помнится с мадам таскались по торговому центру, она потом ещё неделю показывала всем свои новые наряды, лучше бы я, конечно, их не видел. А ты то хоть купила себе чего? – Анри молчала, ей было стыдно говорить, что денег у неё не водилось особо и приходилось на всём экономить. Жизнь её всегда была не богатой. Родители хоть и были все доктора наук и имели прочие регалии, но не в тех областях, которые могли бы приносить деньги.

Когда началась учёба, стало ещё сложнее. Университет съедал значительную часть их семейного дохода, а работать она не успевала. И сейчас, чтобы оставить за собой место в университете, ей приходилось ежегодно платить значительную сумму. Это сумма была меньше, чем реальная стоимость годового образования в мединституте, но в соотношении с заработной платой медсестры, была колоссальной, поэтому Анри приходилось постоянно откладывать. Она всё ещё надеялась, что рано или поздно всё закончится и учеба возобновится. Ей до сих пор было непонятно, почему она попала в список призывных студентов, половина её группы продолжала учиться и скоро должны были выпуститься. Также было странно, что правительство не позаботилось о сохранение места самостоятельно, а возложило всё на плечи бедных студентов. Хотя в мединститут попадали зачастую выходцы из богатых семей, по-настоящему бедных Анри видела крайне редко, среди студентов на своём потоке, поэтому не знала, как другие справляются с подобной ситуацией. Если она не будет платить за место, то ей придётся поступать вновь, а это куда большая сумма, чем та которую она отдает сейчас.

– Нет у меня денег на такое, да и честно как-то без разницы в чем ходить. Когда ты всю жизнь донашиваешь чьи-то вещи, то постепенно теряешь к ним интерес – Анри отчасти говорила правду, роскошные наряды её не привлекали, высокие каблуки отпугивали своим неудобством, но чего ей действительно не хватало так это пары хороших и удобных брюк, а может даже и футболок, а на зиму было бы не плохо прикупить обувь потеплее, но кошелек её был пуст, как в принципе и всегда.

Ник задумался, он каждый день видел, как большая часть девушек щеголяла в модных шмотках, как девочки на администраторской часами выбирали и заказывали какие-то вещи, так уходя в это с головой, что докричаться до них было невозможно. Даже Мадам, умудрялась себя баловать. Ник как-то не обращал внимание в чем ходила Анри, да и халат её всегда был застегнут на все пуговицы. Это не Мари, которая всегда ходила на распашку, всем своим видом показывая из какого она теста.

– Ну тогда нам не в парк надо идти, а в торговый центр – спокойно сказал Ник, а Анри засмеялась.

– Ты что думаешь мне ходить не в чем? Все мои вещи основные в центре остались, так что мне ничего не надо, а если и надо было, то извини, карманы мои пусты – но Ник уже не слушал её, а мысленно считал сколько у него скопилось денег и по его скромным подсчётам сумма была приличная. Не такая, чтобы можно было пойти и скупить целый отдел, но достаточная, чтобы снабдить Анри всем необходимым. Он вспоминал свою, мать, которая вечно на всем экономила, чтобы сын ни в чем не нуждался. Но сын всё время видел в школе, как остальные мамочки сторонятся её, как жалость заполняла их глаза всякий раз, когда она приходила на какое-то важное школьное мероприятие в одних и тех же потрепанных вещах. Сын нуждался, нуждался лишь в одном, чтобы его мама была самой красивой и самой нарядной, потому что казалось, что в этом было какое-то женское счастье. Он и сейчас думал так, думал, что вещи могут кого-то сделать счастливее, тому была уйма доказательств: Мадам, снующая по палатам и показывающая свои платья; Мари, которая всегда безумно расстраивалась, если не могла купить себе сумочку по последней моде, да и все остальные девушки придерживались таких же мыслей.

– Тогда после завтрака напишу заявление на выезд. Мы, конечно, с тобой те ещё ходоки, но будет неплохой повод развеяться. Но в шмотках я не разбираюсь, так что меня бессмысленно спрашивать идет или нет – рассуждал Ник. Анри смерила его подозрительным взглядом, думая, что он либо издевается над ней, либо не слышал её слов вовсе.

– Алё, у меня нет денег, никуда я не поеду – строго сказала она, немного обидевшись, ей не доставляло удовольствия лишний раз напоминать о своём бедствующем положении.

– Да я понял тебя, что ты злишься? У меня есть деньги, тем более если я опять выжил, то там капнуло не мало, а они отчасти и твои, ты ж меня волокла – с улыбкой добавил он. Ник понимал, что Анри вполне возможно будет отказываться от его денег, поэтому и придумал эту байку.