Реми Медьяр – Свид 24. Книга 1 (страница 33)

– Анри, я тут слыхала, что наш малец у вас на ремонте лежит? – глаза её подозрительно сузились. Анри не требовалось разъяснений речь шла о Нике.

– Ах, да, этот заносчивый парнишка обосновался у нас на пару месяцев. Перелом ноги, рваные раны, но он уже бегает и докучает всем и вся – злобно добавила она. Глаза Мадам расширились, в них блистал не скрываемый интерес. Последние месяцы она всякий раз ставила на Ника и он, как ни странно, выживал, а последнее его ранение принесло ей, по её меркам не меньше двенадцати тысяч за одну ставку. Таких денег она давно не видала. Она чуть склонилась к Анри, стараясь сделать разговор более интимным, дабы чужие уши не грелись на их беседе, но с её голосом это было сложно, ещё пять столов вокруг слышали каждое её слов.

– А сведи меня с ним? – такая просьба не стала неожиданностью для Анри, она знала, что Мадам была верным фанатом этого наглеца, но подумала, что было бы неплохо открыть глаза своей подруге на его истинное лицо, да и Ник явно будет сконфужен появлением такого фаната, потешная будет ситуация. Она уже предвкушала как его лицо утонет в пышной груди Мадам и как он будет безуспешно пытаться вырваться. Поэтому она кивнула и подмигнула Мадам, глядя как улыбка всё шире растягивается на её лице оголяя пожелтевшие с годами зубы.

– Я ему пирогов напекла, уже когда ехала знала, что ты тут и ты то мне не откажешь. Ох, господь дал мне всё, и я верну ему сполна. Клянусь, Анри, до единой копейки – Анри залилась звонким смехом, её всегда забавляла это особенная форма набожности Мадам, которая всегда считала сколько Бог дал ей и сколько нужно вернуть, будто между ними был какой-то негласный договор, который они заключили ещё на небесах.

– Ох, так я даже не приоделась по такому случаю – негодовала Мадам, когда они поднимались в корпус, где лежал Ник – какой я предстану перед ним, не гоже не гоже было так запускать себя. Ну что ж я с дороги, а там и умыться то негде, да платье стирануть даже разок не дадут. Ох, зефирка моя, я так волнуюсь, сколько раз я молила Господа бога об этой встрече, сколько свечей поставили во имя всех святых. Слышит он всё слышит, а ты мне не веришь – причитала Мадам, а Анри с восторгом ждала момента, когда сможет уесть этого паренька. Её подруге хватит и пары минут, чтобы довести его чёрствую душонку до состояния истерики. Он такой колючий, грубый и нелюдимый, а тут Мадам, будет ему пихать в рот пирожки с чесноком, умащивать его сладкими речами и ставить иконы по всей палате, да за неделю он от злости руку себе откусит, а уж Анри постарается, чтобы Мадам всегда была при нем, тем более до отъезда других дел у неё не намечалось.

Девочки, включая Мари и её компанию, слышали весь их разговор от начала и до конца. Немного выждав, они, не сговариваясь, проследовали за Анри и Мадам. Вся группа также как и Анри понимала, что их ждет шоу, которое они не могли пропустить. Впереди всех бежала Ларин, по пути она успела оповестить еще несколько человек, кто также присоединился к их делегации.

Когда Анри и Мадам оказались в дверях двадцать восьмой палаты, там уже толклись люди, делая вид, что все они здесь оказались по чистой случайности. Анри это было только на руку, публика лишь добавит огоньку этой комичной ситуации. Во всем происходящем она не видела ничего злого и плохого, для неё это была просто шутка над одним из бойцов, немного конфуза ему не повредит, а может даже пойдет на пользу. Но где-то там в голове засела мысль, что открытое сердце Мадам могло утешить любую боль. Но эту мысль она гнала прочь, не хотелось ей испытывать излишнего сочувствия к нему.

Анри заглянула в палату, Ник был на месте. Он преспокойно сидел на подоконнике и разглядывал что-то за окном, даже не замечая, что медсестра бесшумно зашла. Но как только порог пересекла Мадам уже никакие силы не могли её удержать, она рванулась, вперёд чуть не снося Анри с ног и устремилась к Нику, громко приветствуя его:

– Приветствую тебя наш защитник слабых и немощных – на этом моменте Анри стала зажимать рот, чтобы не расхохотаться, в дверях палаты застыли жаждущие до сплетен лица. Ник повернул голову в её сторону. На лице был шок и слабая улыбка. Мадам приближалась к нему на ходу раскрывая свои широкие объятия, он спрыгнул с подоконника и вышел на встречу. Анри стояла позади Мадам, а в животе у неё витали бабочки от нетерпения.

Неожиданно для всех Ник расправил руки и принял жаркие объятия Мадам. Как и полагалось лицо его намертво застряло меж её грудей. Она с легкостью подняла его над полом и слегла помотала из стороны в сторону. Ник не противился, его сдавленный смех разносился по палате. Анри замерла, она рассчитывала на другое и легкое разочарование отразилось на её лице. Наконец Мадам его опустила на пол, глаза её были полны слез, с лица не сходила широкая улыбка.

– Ник Сави, я ваша верная поклонница, прошу меня простить, что потревожила вас в такой час и в таком виде – Мадам изъяснялась самыми замысловатыми словами, дабы сохранить образ городской дамы – с дороги я и сразу к вам, к вам мой дорогой друг – Ник широко улыбался и в этой улыбке было только тепло и радушие.

– Что ж, не знал, что у меня есть поклонники – Мадам живо закивала и обернулась на Анри.

– Зефирка не даст соврать, да и перед Богом грешно ложью услаждаться, клянусь, все ставки только на вас, лишний раз себе хлеба не возьму, а копеечку, да и поставлю.

– Зефирка? – переспросил Ник. Анри готова была провалиться под землю, пара десятков человек и этот гаденыш точно запомнят её прозвище, а кем-кем, но зефиркой она готова была быть только для Мадам.

– Да, это ж наша зефирочка – Мадам схватила Анри в охапку и притянула к себе – Зефирка, потому что бледна как снег и мягка душой – Ник посмотрел на сконфуженную Анри, улыбка не сходила с его лица.

– Зефирка значит, а вас как зовут?

– Маша, Маша меня зовут, но зовите меня Мадам, прошу вас. Ох, глупая моя голова, как же могла забыть, что я вам принесла подарочков – она сунулась в мятый пакет и извлекла из него мешки с пирожками, палата наполнилась стойким ароматом чеснока и выпечки. Мадам с довольным лицом начала раскладывать пакет за пакетом на крошечную тумбочку возле койки, так будто делала это каждый день. Ник медленно переместился на кровать, нога немного ныла, нужно было присесть.

– Анри, помоги мне, чаю принеси, давай бегом-бегом – Анри замешкалась и медленно пошла к выходу, толпа расступилась. Лицо её горело огнём от смущения. Через несколько минут она вернулась в палату с увесистым чайником из сестринской и парой кружек, и обнаружила Ника и Мадам, мирно беседующих друг напротив друга. Толпа тем временем не планировала расходиться. Во главе стояла Ларин, навострив свои уши.

– Ах, Ник, я молюсь за тебя каждый божий день, ты наша гордость, а не эти слащавые тыловые крысы. Ты кушай-кушай – Ник взял один пирожок и скромно надкусил.

– О, с чесноком, всё как я люблю! – в его словах не было ни тени сомнение. Он уверенно стал жевать, хотя Анри знала, что чеснока там было столько, что слёзы из глаз должны литься. Она тихо села рядом с Мадам и начала разливать чай, стараясь не поднимать глаза на Ника.

– Я знала, что настоящие мужчины любят чеснок. Вот, Анри, учись, пока я жива, как надо за мужиком ухаживать и за каким. Ох, а ты совсем исхудала, ну не уж то ты тоже сидишь на этих новомодных диетах? – она ущипнула Анри за бок – глянь, да я тебя так откармливала не для того ли, чтобы ты тут голодовала? – Анри побагровела и втянула голову ещё глубже в плечи, а Ник уже ухватил второй пирожок.

– Да, Анри, надо больше кушать – он протянул ей пирожок и ехидно улыбнулся. Анри не была поклонницей чеснока, но при Мадам не смогла бы отказаться в любом случае, поэтому она покорно приняла пирожок из его рук и стала недовольно жевать.

– Вот, то-то же, нечего тут из себя строить не знай кого – Мадам была довольна как никогда, с ней рядом сидела её самая дорогая подруга и кумир, встретить которого она и не мечтала. Ник уже уплетал третий пирожок, что могло свидетельствовать либо о его высокой культуре и терпимости, либо, что он действительно любил чеснок в таком количестве. Анри с трудом пережевывала каждый кусочек, медленно, стараясь растянуть, чтобы Мадам не всучила ей следующий.

– Сколько же я о вас слышала, о ваших подвигах, все их наизусть помню – гордилась Мадам. Ник перестал жевать и подозрительно посмотрел на новую знакомую.

– Подвигах?

– Ну да, о подвигах. Самый мой любимый, это когда ваша часть обложила укрывшихся в Танне Рауков и разгромила всех до единого. Поговаривают, что вы там больше двадцати срубили, а то и поболее – полушепотом добавила Мадам. Ник промолчал и продолжил есть, веселость исчезла с его лица. Анри заметила эту перемену и решила направить беседу в другое русло.

– Мадам в нашей части была поварихой, могла накормить целую роту, удивительный талант.

– Ох, девочка моя, да я с семи лет варила на всю семью, а семья у меня была ого-го какая, да почти все мужики. Поди накорми такую ораву. Каждый ел за троих. Помню мы с маманей всё время смеялись мол нашим хоть овёс вари всё одно, съедят – она громко расхохоталась.

– А где ваша семья сейчас? – вот умел Ник задать не самые удобные вопросы. Анри вздрогнула, она знала эту печальную историю.