Реми Медьяр – Свид 24. Книга 1 (страница 28)

Мысли Ника смешались окончательно, нить логики он потерял и сквозь весь этот шум к нему отголосками доносилась только его весна. Весна – теплая надежда на лучшее, ожидание лета, короткие, но уже такие теплые деньки. Он никогда не слышал подобных слов в свой адрес и в данный момент не мог их воспринять, но описание воспламенили в нём теплые воспоминания. Он отпустил дверь ожидая, что Анри мигом исчезнет за ней, но она не ушла.

– Да, весна – это круто, дожить бы до неё – он тоскливо улыбнулся. Анри понимала, что он тоже живет там в своей голове. Все, кто вернулся с фронта, живут словно в двух мирах. Он не услышал её слов, подумалось Анри, и она успокоилась.

– Пойдем, тут холодно, а я ещё к тому же опаздываю – Ник распахнул дверь, и они пошли по шумному коридору корпуса, Анри чуть впереди, Ник хромая позади. Он следил за её движениями и понимал, что весну он давно так не ждал как сейчас, этим грязным холодным октябрём.

– Привет, Анри – воскликнула Мари открывая шторы в двадцать восьмой палате – Анри ещё раз заглянула в телефон, «всё верно, палата двадцать восемь».

– Привет, что ты тут делаешь? – спросила она, а Ник доковылял до своей постели, лег и бесцеремонно влез в разговор.

– Это цербер, что стережет врата медсестринского ада – Мари сделала наигранно недовольную моську.

– Я взяла у тебя пару тяжелых пациентов, тебе надо отдохнуть от капризных мальчиков – она многозначительно посмотрела в сторону Ника – и похабных дедушек – Мари усмехнулась и погладила по плечу подругу. Анри взвесила в голове все за и против, теперь чувство вины стало твердить о неизменном долге.

– Мари, не стоило, я хорошо себя чувствую – она замялась – ты, итак, для меня много сделала, мне не хочется быть должной – она с надеждой заглянула в глаза Мари, но там была только яркая и добродушная веселость.

– Ой, да о чем ты говоришь, я уже всё согласовала с врачом – иди расслабься на пару дней – она ловким движением повернула Анри к выходу и подтолкнула. Анри оглянулась не в силах спорить с влиятельной Мари и заметила взгляд Ника, он был задумчивый и грустный, но всё ещё такой же весенний. «Ждать весну в октябре, не это ли высшая глупость?» подумала Анри и вышла из палаты.

Мари восторжествовала, теперь этот пациент надолго под её контролем. Она развернулась к Нику с довольным до омерзения лицом и продолжила работу. Ник следил за её движениями и не мог понять, что Мари так подталкивает на работу с ним. Такая ли у них с Анри дружба, в эту теорию он не верил. Временами он даже задумывался о том, что возможно медсестра неравнодушна к нему, но мигом отбрасывал эту мысль. Были ещё те, кто бегал за его деньгами с беттинга. Но он был заключённый и имел право только на пятнадцать процентов от всей полученной им суммы, а всю остальную мог получить только после окончания службы и завершения срока отсидки. Так что те гроши, которые переводились ему на карту, он благополучно тратил на сигареты и технику для Свида.

Анри ушла на обед раньше обычного, Мари забрала у нее столько работы, что теперь нечем было заняться. В ближайшие два часа можно было поспать, но днём в палатах не поспишь незамеченной, в сестринской не дадут поспать в принципе, там слишком шумно. Анри лениво ковырялась вилкой в тарелке, когда её окликнул Марк.

– Привет! – он весело замахал рукой и подсел к ней. Он не любил обедать в столовой, но в эти часы здесь было безлюдно, и он иногда оставался. Всё еще немного смущённый своим бегством, он переживал, что, оставив Анри одну на той вечеринке без объяснения, мог вызвать с её стороны негодование и поэтому готовился к этой встрече, надеясь ей всё объяснить в общих чертах, конечно.

– Привет, Марк, давно не виделись, как продвигается работа? – Анри была рада его видеть, он был вторым после Мари, кто ей здесь нравился как собеседник и как человек.

– Да всё отлично, Ник мне помогает с его Свидом. Честно у меня ещё не было такого опыта работы, я от него очень многое узнал – Анри внимательно слушала и кивала. Марк почувствовал, как давно ему хотелось повторить их долгие разговоры о работе. Иногда он пугался, что, поболтав пару раз с ней так уже скучал, как будто Анри была ему родственницей, которую он знал с рождения. Такая она была простая и открытая в его глазах.

– Его модернизация действительно интересная, но в рамках, конечно, его модели, для более современных это уже не актуально, там более инновационные способы охлаждения и скорость подачи огня. Но он со своими разработками сравнялся с новыми и ничуть им не уступает – Марк уже напрочь забыл о еде, как и Анри – а вообще весь его Свид какая-то сборная солянка, куча деталей с разных Свидов, особенно обшивка, просто пазл какой-то. Тебе стоит посмотреть на это более внимательно, я думаю ты будешь шокирована – иногда Марк забывал, что Анри просто медсестра и возможно ей абсолютно не интересно, то, чем он занимается, но в действительности Анри была готова заниматься чем угодно лишь бы не лежать и не думать о своих проблемах.

– Так почему же мы ещё здесь? У меня есть пара лишних часов, пойдем – она подхватила свой поднос с таким рвением, будто спешила в бой. Марк повторил за ней, настроение его было как никогда лучше. Он неуклюже скидал обертки от конфет, уже валявшиеся вокруг подноса, и последовал за Анри, которая быстро скрылась в дверях.

– Посмотри на этот кусок щита, это даже не от Свида, он стащил его с Раука и сам приварил. А знаешь почему я уверен, что Ник всё делал самостоятельно без чьей-либо помощи? Потому что он знает каждую деталь в своей машине и потому что полевым техникам строго запрещено использовать металлолом с Рауков – Анри разглядывала неровный шов на щите и невольно поймала себя на мысли, что на месте этого куска метала была пробоина, это значит удар пришёлся в грудь, щит выдержал, но боли от удара точно не уменьшил. Она стала разглядывать другие места, на которые указывал Марк.

– Ещё одна деталь с Раука, удивительно, что не выгоревшая, кистевой зажим, нужен, чтобы открывать затвор – «то есть у него не работало одно орудие возможно прямо во время боя» с ужасом думала Анри. Она с трудом могла себе представить, как можно сражаться или защищаться в таком состоянии.

– Да, я, конечно, много повидал Свидов с полей, но всё в них ремонтировалось строго по инструкции техников, никакой самодеятельности. А тут просто кладезь идей. Его бы не в поля, а в наш центр – Марк вспомнил его идею про соединение машины с бойцом с помощью нейронной связи. Эта идея не давала ему покоя всю ночь, и он даже покопался в базах на этот счет. Нашел пару исследований на голубях, когда ими управляли при помощи вживленных датчиков, но это не особо ему помогло.

– И сколько тут примерно серьезных корректировок? – Анри хотелось понять, как часто тот мог быть серьезно ранен.

– Штук двести не меньше. Он четыре года на нем. Поэтому так взлетел в рейтинге, его фишка живучесть, он получил минимум серьезных травм, хотя я видел его шрамы на ногах, руках и шеи – Марк остановился, ему не нравилось то, что предстояло сказать – скорее всего его лечили только в полях, криво-косо и не давали пройти нормальное лечение – что-то в груди Анри потяжелело, да она тоже видела эти шрамы, судя по швам раны были достаточны для перенаправления в реабилитационные центры, но его не отправляли. Может, потому что заключенный, а может у него были личные конфликты с руководством и его пытались списать таким образом.

– Ну и вторая его фишка, он на самокате, самый легкий и подвижный из Свидов, их почти сняли с производства, считаю зря, просто такие модели не всем подходят, на нём нужно уметь работать и нужно иметь опыт. Я уверен, Ник сможет работать на любом Свиде также, но просто ему нужно будет время, а вот тут уже загвоздочка, западные полки идут в бои постоянно, там прямой контакт с противником, ни тебе зачистки территории от лазутчиков, ни тренировочного лагерь с тестированием новых моделей, там слепое сопротивление противнику. Ну как и Северный фронт, но его берегут и прям заботятся. А эти уже прослыли головорезами, там текучка в районе пятидесяти процентов, представь, что половина из пришедших туда умирает в первый месяц.

Анри внимательно слушала, проводя рукой по каждому шву, где была припаяна новая деталь, словно прикасаясь к каждому шраму на теле Ника. Эта странная аналогия заставила её резко одернуть руку. Её не покидало чувство жалости и чувство восхищения, но при всем при этом он её жутко раздражал. Она посмотрела на Марка. Он ни разу не отозвался о Нике как о вредном или опасном парне, хотя все вокруг это твердили. В его палату до сих пор никого не подселили. Он лежал там один как изгой. Его никто не посещал с тыла, ему не писали писем и не присылали подарков как другим бойцам. Она знала бойцов заключенных так у них всегда кто-то был на свободе, всегда кто-то ждал.

– Тебе его жаль? – спросила она и Марк замялся.

– Немного жаль, но он очень сильный и думаю не оценит жалости в свою сторону, поэтому я стараюсь быть с ним на равных и тебе советую, хотя вы женщины лучше разбираетесь в эмоциях – он улыбнулся легко и Анри поняла, его – но что ещё странно, он знает этого Гарычева и знает его похоже очень близко – Марк уже давно забыл  о том что поначалу стремился избегать разговоров об этом Свиде, но так ему хотелось поделиться своими мыслями. Анри замерла, на секунду её схватила реакция бей или беги, но она овладела собой, не дав Марку повода для беспокойства.