Реми Медьяр – Свид 24. Книга 1 (страница 22)

– Гадёныш? Почему сразу гадёныш? – наигранно возмущался Ник. Анри замешкалась несмотря на то, что он её изрядно уже достал, ей было всё же стыдно за случайно слетевшую с её губ грубость.

– Ты же всё прекрасно понимаешь, правила больницы никто не отменял, тут могли такой хай поднять из-за тебя – она выдержала многозначительную паузу, чтобы проследить как её упрёк отразится на нем и продолжила – нам бы всем досталось, что мы потеряли пациента и в первую очередь мне, потом уже конечно врачу – он хотел было вставить слово, но Анри жестом руки его прервала и продолжила уже немного тише – и самое главное, ты понимаешь как бы это отразилось на тебе, если бы сообщили о тебе куда надо – воцарилось молчание. Анри казалось, что её речь возымела своё влияние и вот она уже видит, как он поменялся в лице. Цель достигнута.

– Мне ничего бы не сделали, слишком много беттеры на мне зарабатывают –спокойным тоном сказал он и сложил руки на груди – а что до вас, то наверно бы пожурили, учитывая мою репутацию даже бы пожалели, что на вас такой тяжкий груз, как я – его ничуть не задели её упрёки даже позабавили и Анри это понимала, глаза её горели злым огнём, в голове пронёсся ряд ругательств в его адрес, но она в силу воспитания не могла себе позволить такое в стенах столь именитого центра, где у всего есть уши. Да будь они в полях она бы пустилась во всё своё красноречие, не стесняясь в выражениях, но здесь, её сдерживало множество факторов. Она сама себе удивлялась, как место поменяло её в одночасье. Как стали восставать из пепла былые общественные условности, о которых она и думать забыла на фронте. Молчание затягивалось, они уже с минуту стояли и сверлили друг друга взглядами.

– Прошу впредь сообщай о своём уходе, о большем я не прошу – Анри уже ожидала его волну аргументированного возмущения и сарказма.

– Хорошо, я буду отмечаться на посту медсестёр. И признаться я не знал, что здесь такие строгие правила пребывания, но я тебя услышал – он вновь улыбнулся, но уже не по злому, что ещё больше кольнула без того задетое самолюбие Анри. Это было для неё сродни насмешке.

– Спасибо – холодно ответила она и тут его глаза устремились в другом направлении, куда-то за её спину, взгляд это выражал лишь легкую заинтересованность.

– Привет, Анри, я смотрю тебе достался самый непослушный наш пациент – Мари широко и открыто улыбалась Нику, её он ни капли не интересовал, даже пугал, но природное стремление быть везде приятной заставило выдавить из себя обаятельную улыбку. Она по-дружески положила руку на плечо Анри и встала рядом. Ник, недолго думая развернулся и ушел. Мари ему не нравилась, даже несмотря на всю её привлекательность. Когда он скрылся за дверьми палаты, Анри с тяжёлым вздохом повернулась к подруге.

– Слушай, ты завтра здесь, да? – Мари кивнула – пожалуйста, присмотри за ним, сегодня он до смерти напугал нашего врача своим исчезновением, и я полагаю завтра повторит тоже самое. Он ходит к Марку за своим чертовым Свидом, а завтра другой врач. Я его честно не знаю, насколько он благосклонно относится к пациентам, но боюсь он доложит куда-нибудь, куда не надо и у нас будут проблемы. Если его не будет, сходи за ним к Марку, пожалуйста, у меня завтра ночная, я хочу спокойно отоспаться перед ней – и Анри с надеждой смотрела вверх на высокую и статную Мари.

– К Марку? – протянула Мари, в её планы это никак не входило. Она всеми силами избегала контакта с ним, хоть и всей душой желала этого, а теперь такой расклад. Сказать нет она тоже не могла, все-таки завтра это будет её пациент, можно конечно пообещать, а потом сказать, что замоталась и забыла, но это противоречило её безупречного образу дотошной отличницы.

– Да, хорошо, конечно, схожу, не переживай так Анри – Мари, конечно, могла и написать ему, но дать повод для разговоров – этого она страшилось ещё больше. Зная Марка, она была уверена, что при личном визите он явно не решится высказать ей всё что думает, но вот если она напишет ему, то даст прекрасный повод разворошить их общее прошлое.

– Спасибо, я у тебя в долгу. Ох, он меня так достал сегодня, ты не представляешь и не только сегодня. Вчера он устроил бойню в палате и пришлось его тащить к Марку, чтобы показать Свид… – Анри продолжала рассказывать, а Мари с глазами полными сочувствия смотрела на неё, но за всей этой маской приветливости скрывалась только ненависть. «Анри опять была у Марка» – эта мысль сверлила ей голову. Она пропустила половину её рассказа, да ей и не требовалось слушать, история ей была уже известна в мельчайших деталях. Разглядывая растерянное лицо Анри, она всё больше находила доказательств того, что Марк испытывает глубокие чувства любви к новой медсестре. Женская фантазия способна создавать целые миры в своей голове, но концентрируется зачастую лишь на мелких склоках и домыслах.

– Бедная, бедная Анри, как я тебя понимаю. Про него такие слухи ходят, одни хуже других. Не могу представить, какого было Марку, когда тот ворвался к нему – она закатила глаза, поддерживая видимость собственной включённости в беседу. Анри безостановочно кивала, сейчас она как никогда нуждалась в дружеском плече. Ей всё больше нравилась Мари, добрая, открытая она так походила на её сестру, которую она не видела уже много лет. Она знала, что Мари не сплетница как Ларин, не дурочка как Тата и не холодная как Катерина, ей казалось, что её новая подруга собрала в себе все самые лучшие человеческие качества.

Они медленно пошли по коридору в сестринскую. Мари нежным, материнским голосом лила в уши Анри все самые нужные сейчас слова. Ложь для неё была обычным состоянием души, настолько она сжилась со своим выдуманным образом идеальной девушки и подруги, что ей не составило особого труда потратить двадцать минут, чтобы закрыть все горести и переживания Анри. Она знала, что лучший способ подобраться к врагу, сделать его своим другом, выведать все его тайны и тогда-то она сможет приструнить это мелкую мерзавку, которая так бесцеремонно ворвалась в её владения.

Перед сдачей смены Анри была вновь вынуждена зайти в палату двадцать восемь. Можно было послать молодняк с поста медсестёр, но они всякий раз так каменели в её присутствии, словно напуганные овечки, которым оставалось только упасть на пол и биться в судорогах. Анри взвесила в голове, что было для неё предпочтительнее: увидеть снова эти глупые моськи, выглядывающие из-за высокой стойки администрации или пару минут поговорить с избалованным мальчишкой. Она выбрала второе. В мыслях она объясняла всё тем, что беспросветная глупость молодняка стала основной причиной её выбора. Но совесть уже начала подтачивать её уверенность. Было что-то ещё.

– Как видишь, я всё ещё здесь и позволь заметить – не курю – довольно оповестил её Ник, едва Анри зашла в палату.

– Да, спасибо. Жалобы есть? – она задумчиво листала карту, хотя всё его лечение уже знала наизусть, но столкнуться снова с его ехидным взглядом было выше её сил.

– Жалобы? Да нет, не считая того что у меня жутко чешется нога в этой железяке, а ещё санитар ходит с таким лицом – он попытался изобразить злую гримасу, но прекратил, так как заметил, что Анри не отрывается от карты – и одна медсестра настолько тупая, что уже целую вечность пытается прочесть, что написано на паре листочков в моей скудной карте – Анри резко оторвалась и уставилась на него «началось и минуты не смог промолчать» она демонстративно захлопнула карту и приблизилась к койке.

– Значит жалоб по существу у тебя нет? – она вошла в линию света от лампы и встала, заносчиво глядя ему в глаза.

– Значит все-таки тупая – констатировал Ник. Анри смутилась, она не поняла почему он сделал такой необоснованный вывод и ожидала продолжения – вторая страница, десятая строчка, я попросил отметить, что меня беспокоят головные боли с момента операции. Возможно, это результат сотрясения, но врач не согласился направить меня к неврологу, а просто снизил дозу обезболивающих. Теперь помимо головы у меня ещё болит нога. Супер правда? – Анри, не отрывая от него взгляда, осторожно открыла карту.

Она так сконцентрировалась на слепом игнорирование, что не заметила написанного от сегодняшней даты. Проверив весь второй лист, она обнаружила эту запись, отметила для себя до какого уровня снизили обезболивающие и перевела взгляд на Ника. Её совесть вновь восторжествовала. Во все рупоры она сообщала, что Анри так зациклилась на эмоциях, что упустила из виду такой важный факт. Конечно, медсестёр не особо волновали изменения в назначениях, так как в их задачи входило только беспрекословное исполнение написанного в карте. Но они часто отмечали какие-то изменения в состоянии пациента, так как находились с ними в более длительном контакте и сообщали о них врачу, а тот в свою очередь проверял догадки и корректировал лечение при необходимости. Но Анри, помимо этого, грезила стать врачом и постоянно проверяла пациентов на наличие каких-либо негативных изменений, для неё каждый обход был тестированием наработанных навыков, а сейчас она с треском провалила свой собственный экзамен. Но больше всего её расстроил тот факт, что она могла навредить своей мелочной озлобленностью. Это чувство уже горячей волной поднималось из глубин её души, подкрепляя неудержимые вопли совести.