Relissa Karnanel – Закат на двоих (страница 11)

Я встал, отряхнул одежду и передал револьвер Самуэлю.

– Он совершил суицид ввиду разбитого сердца,– бросил я через плечо, выходя из квартиры. Парни последовали за мной, не задавая лишних вопросов.

На выходе из подъезда я обернулся и, сняв маску, посмотрел на Самуэля и взял предложенный платок.

– Перевоспитай своих парней, – пригрозил я, вытирая лицо и руки платком.

– Да, босс, – быстро ответил он.

Я сел в машину, завёл двигатель и отправился обратно домой. По дороге снег перестал идти, и ночь казалась необычно тихой.

Достал телефон и набрал номер Эмина.

– Как там малая?

– Всё в порядке. К ней пришла подруга, они вместе.

– Хорошо.

Открыв все окна в салоне, я впустил ледяной воздух. Он обжигал кожу, но помогал охладить мысли. После ярости всегда наступает опустошение. Тело ломило, а разум казался выжженным. Я убил его слишком легко. Он бы не выдержал моих пыток, да и не заслуживал их.

Дорога домой заняла полчаса. Когда я припарковал машину, я заметил мотоцикл Yamaha. Вероятно, он принадлежит подруге моей сестры.

Какой идиот отправляется кататься на байке зимой? Вероятность разбиться насмерть в разы выше. Если она угробится, малая сново заплачет. А мёртвых ни пытать, ни убивать нельзя.

Я глубоко вдохнул, стараясь прогнать раздражение. Моя доза закончилась на сегодня. Усмирив пыл, вышел из машины и направился к дому. Открыл дверь.

На пороге передо мной стояла девушка в чёрной кожаной куртке. Её чёрные кудри были собраны в хвост, а большие потухшие глаза смотрели прямо на меня. Эти глаза…

Снова. Эти. Тёплые.Глаза.

Она.

Я застыл, чувствуя, как остатки холода исчезают, сменяясь жаром.

Рена.

Та, кого я принял за свою марихуану и ошибку.

Та, чьё имя я запретил появляться в моих мыслях.

Глава 5

Передо мной возвышался высокий парень с чёрными, слегка растрёпанными волосами и лёгкой щетиной, в тёмном худи. Холодный, почти пронизывающий взгляд изучал меня с ног до головы. На миг мне показалось, что я уже видела этот взгляд раньше.

– Не собираешься впускать?– спросил он. Его голос тоже отдавался эхом в памяти, словно я уже слышала его когда-то. Молча, стараясь не выдать замешательство, я шагнула в сторону, позволяя ему пройти.

Он сразу направился к Зиале, обнял её с такой заботой, будто она была для него всем миром. Его рука легко скользнула по её волосам. Почему-то я почувствовала, как неприятное чувство сдавило грудь.

–Я, наверное, пойду— пробормотала я, отворачиваясь, чтобы не смотреть на их трогательную сцену. Это вызывало во мне слишком много лишних воспоминаний. Моя семья… она развалилась. Родители исчезли бесследно, а брат оставил меня, уйдя к своей жене. С тех пор он даже не пытался связаться, даже после того, как я сбежала из больницы, чтобы быстрее найти родителей. Но, несмотря на это, я не собиралась сдаваться. Родителей я всё равно найду, даже если придётся перевернуть этот мир. Я не оставлю их. Если брат отказался от них, я – нет.

– На улице лёд, ты на байке, да ещё и в такой лёгкой одежде. Это опасно,– запротестовала Зиаля, выскальзывая из объятий брата и поднимая на меня полный беспокойства взгляд.

Её брат, стоящий в стороне, лишь скрестил руки и бросил на меня оценивающий взгляд смешанный, с лёгким высокомерием.

– Не переживай Зиаля, я позвоню, как только доеду, – постаралась я заверить её мягким голосом. Уже сделав шаг к двери, я почувствовала, как чья-то рука осторожно, но настойчиво схватила меня за запястье. Рука была прохладной. Я обернулась и встретилась с пристальным взглядом его чёрных глаз. Он молча потянул меня назад, одновременно захлопнув дверь.

– Тебе завтра всё равно сюда возвращаться, – сказал он бесстрастным тоном, не отпуская моей руки. Его голос звучал приказным тоном. Этот человек привык, чтобы его слушались. – Останься.

– Томиан прав,– улыбнулась Зиаля, положив руку на его плечо.

Его пальцы медленно разжались, отпуская мою руку. На коже осталась лёгкая прохлада от его прикосновения.

Томиан. Его зовут Томиан. Тот парень, который стрелял в меня… Мотоцикл, который я каждый день видела в прямом эфире – в их гараже. Его чёрные густые брови, его чёрные глаза, где можно было увидеть своё отражение. Его голос. Холод его рук… Будто тепло было недостижимо для него, как и он для меня.

Я быстро встряхнула головой, пытаясь избавиться от поспешных выводов. Кем бы он не был, я узнаю правду совсем скоро.

– Если вы настаиваете…– ответила я, уступая.

Томиан слегка усмехнулся и, не говоря больше ни слова, направился к лестнице. Зиаля, сияя от радости, схватила меня за руку и потащила в свою комнату.

Когда дверь её спальни закрылась за нами, я успела заметить, как Томиан скрылся за дверью своей комнаты.

Их дом излучал аристократическую элегантность: строгая архитектура, тёплый свет бра на стенах, идеально отполированные деревянные полы, массивные картины в золочёных рамах.

Здесь я знала лишь её комнату и гостиная, где мы обычно слушали музыку и готовились к экзаменам.

Я не раз предлагала Зиале покататься на байке, но её брат запрещал ей, заявляя, что это опасно. Зиаля никогда особо не спорила. Машины, которых у них было с избытком, ей вполне хватало.

Сейчас мы сидели друг напротив друга на красных пуфах. Зиаля выглядела усталой, её светло-голубые глаза покраснели. Тишину нарушил её вопрос.

– О Даниэле ничего не слышно?

Её голос дрогнул. Я заметила, как она нервно перебирает кай пледа. Когда я не смогла до неё дозвониться, мне стало тревожно, и приехала сама. Как оказалось, её брат в притупе гнева разбил её телефон. Она плакала не из-за оскорблений или страха, а из-за его гнева.

– Не знаю,– солгала я.

Я видела всё. Прямой эфир, его жалкие попытки извиниться, а затем новости о его гибели. Все источники сообщали одно и то же: суицид. Но ей этого знать было не нужно.

– Ладно… – она встала, хлопнув себя по коленям. – Я принесу тебе одежду.

Я кивнула и она вышла.

Оставшись одна, я подошла к окну. На улице бушевала метель. Густой белый покров укрывал всё вокруг. Но этот зимний вечер напомнил мне не о холоде, а о тепле, которое я когда-то знала. Которое я потеряла.

Я закрыла глаза, и передо мной вспыхнули образы прошлого.

Мы всей семьёй сидим в гостиной. Дина и Мегги спорят на кухне, пытаясь решить, чья очередь мыть посуду. Их громкие голоса доносятся сквозь общий смех. Брат, как всегда, рассказывает нам какие-то новые факты. Мама и папа уютно устроились в креслах: я – посередине, окружённая их заботой, с чашечкой кофе, и широкой улыбкой. Папа, обняв меня, шепчет, что я его маленькая принцесса. Мама тут же подхватывает, забирает меня к себе и, смеясь называет ангелочком. Нашёптывает, как сильно она меня любит и дорожит мной.

 Мегги, притворяясь возмущённой, заявляет, что она старшая и заслуживает большего внимания. Дина, смеясь, поддразнивает её, говоря, что родители подобрали её возле мусорного бака.

Мы смеёмся. Их голоса наполняют комнату, и я в этот момент понимаю: ничего важнее этого смеха, этих лиц, этих мгновений для меня не существует. Я зажмурилась, стараясь удержать эти образы, будто они могли исчезнуть. Как будто это воспоминание могло согреть меня в среди чужих стен и людей.

– Рена, ты плачешь?

Я даже не заметила, как Зилая вошла. Её тёплая рука легла мне на плечо. Только тогда я осознала, что по моим щекам текли слёзы. Медленные, как капли воска с догорающей свечи. В груди горело, душа истлевала в агонии. Я задыхалась. Казалось, мои лёгкие отказывались принимать воздух. В этот момент я чувствовала себя абсолютно разочарованой в жизни, в этом жестоком, подлинном мире, где счастье отказалось от меня.

Зиаля прижала меня к себе, начала шептать утешительные слова. Её голос доносился издалека, не достигая моего разума. до меня. Я знала, что она искренне за меня переживает, но её слова казались пустыми. В эти дни всё вокруг ощущалось фальшивым.

– Малая! – громкий голос Томиана раздался из коридора.

Зиаля отпустила меня, сжала губы и тихо сказала:

– Я принесу тебе воды.

Она вышла, оставив меня в комнате. Из последних сил, я выдохнула и начала переодеваться, я отвернувшись к окну.

Вдруг дверь с хлопком распахнулась.

– Малая!

Я увидела отражение Томиана в стекле. Он сразу отвернулся, и неловко начал чесать затылок. Я лишь безразлично вздохнула. Эмоций не осталось. У меня нет сил, ни реакций,чтобы реагировать на что-то. Во мне отключили некий аппарат .

– Дверь закрывать не учили?

Я с трудом выдавила смешок, едва уловимый.

– На вид такой дерзкий, а увидев девушку в майке, постеснялся?– пробормотала я, натягивая пижаму и оборачиваясь к нему.