Рекс Миллер – Тень в камне (страница 17)

— Давай удостоверимся, что поняли друг друга. Ты говоришь, что не знаешь, кто он такой. Но это мужчина, который все время находится в тени. Можно утверждать, что он высокий. Кормится болью. И после того, как немного поиздевается над тобой, показывает, где захоронены тела жертв. Так?

— Да, — приглушенным голосом.

— Как он над тобой издевается?

— Точно сказать трудно, но будто вытягивает из тебя боль по ниточкам. Ощущение ужасное. Кажется, что вот-вот умрешь.

— Послушай, Юки, это все тот же Путь Змеи.Страшилки из плохого фильма ужасов. Какие-нибудь сосунки кропают подобные штучки в Голливуде. Нанюхаются всякой дряни и пишут о типе, который проникает в чужие мозги. Они назвали его Лэмонт Кранберри, поэтому нам неизвестно, украли они идею из романа «Тень»[21] или придумали сами. Чушь собачья. Никто на это не купится, Юки. И в невменяемость тоже никто не поверит. — Эйхорд покачал головой и улыбнулся. Они посмотрели друг на друга.

— Нет, приятель, — прошептал Юки. — Нет. Не-е-е-е-е-ет, это не бред, я не псих, зачем бы мне пытаться... Послушай, ты уже говорил мне, нет, нет, приятель, пожалуйста, я не... Он берет меня силой своего мозга, — тихо заплакал Юки.

— Через тайный нервный переход?

— Да.

Эйхорд сидел неподвижно и наблюдал.

— Угу.

— Ты бы не был так паскудно самодоволен, если бы видел хоть некоторых из тех, кого он угробил. Та шлюха с перерезанным горлом и еще одна на крыше компьютерного центра, которую вы до сих пор не нашли, и остальные... — Водопад слез.

Эйхорд не мог дольше терпеть:

— Я хочу задать тебе еще один вопрос, Юки.

Хакаби глубоко вздохнул и приготовился.

— Может, это кататоническая месть потустороннего мира? — с невинными видом поинтересовался Джек.

Когда он закрывал дверь, вопль Юки «паскуда»все еще эхом отражался от стен.

Джек направился в ближайший бар. «Все равно я найду управу на этого ублюдка», — думал он, облизываясь при мысли о первых глотках «лекарственной» жидкости.

ДАЛЛАС

В другой день, в другое время, с другим настроением Джек бы не сидел за столом средь бела дня и не чертил на бумаге бессмысленные закорючки. Он бы уже находился в том доме и ждал бы, пока эксперты закончат свою работу. Но он вернулся в полицейский участок навеселе и был не в том настроении. Во-первых, хотелось все сделать самому — отправиться в дом, где трусливыйЮки, как он его теперь называл, держал Донну прикованной к стене как животное. Занимался с ней сексом. Показывал ей непристойные фотографии и такие же вырезки из газет. Джека всегда поражало, как умеют смаковать секс и насилие и журналисты, и преступники. Будь его воля, он не допускал бы средства массовой информации к подобным вещам. Пресса сошла с ума! Первые страницы некоторых газет, телевизионные новости зачастую представляли собой торжество порнографии и насилия.

Он сидел пьяный и рисовал пушки, бутылочки с клеем, деревья, двери и пчелиные ульи. Он рисовал все, что приходило ему в голову. Так Джек поступал, когда хотел в точности припомнить какой-то разговор. Эйхорд не обожествлял электронику, как это делало большинство молодых полицейских. Сам он редко прибегал к помощи техники — предпочитал по возможности натуральную обстановку. Даже сейчас, ожидая, когда пройдет его опьянение, чтобы на ясную голову снова посмотреть видеокассету, Джек думал о том, как ему, в сущности, наплевать на новую технику. Компьютеры, правда, это нечто совсем другое. Но он разбирался в притворстве и понимал, как легко умный и социально опасный преступник может одурачить любую машину.

Самая большая ложь, масштаб которой трудно вообразить и которая стояла в одном ряду с «Ваш чек отправлен почтой», была «Нельзя обмануть объектив видеокамеры». Чушь. Можно легко обвести вокруг пальца и видеокамеру, и микрофон, и детектор лжи. По этому поводу написаны целые тома, но толку-то что. Перенося индивидуальности людей на механические и программируемые элементы высокой технологии, вы получаете в итоге либо нечто псевдочеловеческое, либо в высшей степени несовершенную науку. Даже в своей алкогольной затуманенности Джек продолжал «наблюдать» за Юки, представлял, как тот произносит: «Я никого из них и пальцем не тронул». Эйхорд знал, что те оттенки страха, злобы, искренней мольбы, которые он наблюдал в глазах Хакаби, находясь вместе с ним в комнате, на видеокассете пропадут или будут смазаны, искажены.

Джек продолжал рисовать картинки, размышляя о том, что ему делать. Он отправится в этот старый мрачный дом в одиночку. Тут его передернуло. Такая дрожь знакома солдатам в траншеях: они-то знали, что значит идти по краю. Он отправится туда один, полностью сосредоточенный, запрограммированный на неожиданность не только сорока годами жизни, но также «Шепотом летучей мыши» и подобными фильмами 30-х и 40-х годов о заброшенных домах с потайными дверями, замурованными тайниками и прочим.

Он будет прикасаться к обычному дереву, подсознательно ожидая увидеть изысканно украшенные дубовые панели и винтовые лестницы. Вдыхать запахи страха, духов и собственного одеколона, зная при этом, что воздух насыщен электричеством из фильма «Затерянный город», а сумасшедший ученый уже где-то подключает свои провода. Он сотрет пыль рукой, и это будет та же рука, которая судорожно сжимала ручку кресла, когда в кино шел очередной фильм ужасов и на экране скелет клал костяшки пальцев на плечо Ментену Морленду. Джек знал правду. Что бы он ни нашел, какая-то часть его самого сживется со всем этим. Его собственная книга комиксов все больше и больше становилась реальностью. Как-нибудь он сам начнет складывать в пустую коробку из-под сигар газетные вырезки.

Он размышлял о том, как будет действовать, и продолжал рисовать. Сейчас он соберется с мыслями и пойдет посмотреть последние записи бесед с Юки. Интересно, удастся ли ему заметить что-нибудь новенькое.

А завтра, возможно, проверит дом, когда там никого не будет. Теперь Джек хотел отправиться туда вместе с Донной Баннрош. Возможно, что-нибудь и прояснится, когда она вновь увидит то место, где Хакаби недели держал ее в заточении. Что она подумает, когда снова окажется там, когда нахлынет приступ дикой ярости? Какие мысли вообще приходят в голову в подобной ситуации?

Может, еще что-нибудь важное всплывет на поверхность? Или она заметит какую-то деталь, которая вызовет забытый ужас. Где он хранится, ключ к этому странному и непостижимому человеку, который претендовал на звание «величайшего убийцы в мире», а потом отрекся? Ключ к симпатичному парню шести с лишним футов росту, вынужденному демонстрировать свое хозяйство незнакомым людям или похитить и изнасиловать женщину, чтобы привлечь к себе внимание. Сумеет ли она не упустить ту ниточку, которая приведет его, Джека, к полному пониманию этого персонажа? Есть ли хоть малейшая, надежда на то, что он видел, как хоронили трупы, именно таким образом, как он сам описывает?

Джек позвонил и в психиатрическую клинику в Бостоне, с которой одно время ему приходилось сотрудничать, и кое-кому в Прескотте, штат Аризона, и своему руководству, чтобы получить разрешение на доступ к определенной информации. То да се. Он было собрался позвонить Донне Баннрош и спросить ее кое о чем, что они упустили в последней беседе, но передумал.

Эйхорд посмотрел на лист бумаги, испещренный рисунками. Рисунок номер один — пистолет, стреляющий в мишень, в центре которой бычий глаз. В нем красовалось слово «ФЛИППО», написанное печатными буквами.

Рисунок номер два... Из бутылочки льется клей, а из клея вырастает дерево. Подобным образом Джек мог прокрутить в своей памяти почти шестьдесят чисел и имен, и ассоциации будут ясными и понятными ему. Каждый символ представлял собой ключ к памяти, и он предпочитал этот способ работе с микрофоном и магнитофоном. Правда, пользовался иногда магнитофоном в машине, но в других случаях отдавал предпочтение рисункам. Это были не просто картинки, или какая-то игра, или свободные ассоциации.

Они предназначались для того, чтобы зафиксировать изменение тона голоса или паузы в разговоре, словом, те мельчайшие подробности и оттенки, которые могли содержать в себе какой-то намек. Этим способом Джек приучил себя запоминать пропущенное, не отраженное на пленке. Потому что зрительные образы намертво запечатлевались в памяти.

Номер три... Он рассеянно нарисовал три пересекающихся буквы "О".

На этот раз Джек скатал рисунок в шарик, попытался позвонить еще в пару мест, а потом отправился смотреть видеокассеты с Юки. Ничего нового не увидел. Просто какой-то раздраженный, странный человек. Когда он услышал, как Юки произносит «нервный переход», никакого позывного не уловил. Никаких неоновых огней. Никакой сигнальной лампочки над дурацкой башкой Юки. Пустая трата времени. У Джека кружилась голова. Он чувствовал себя пьяным, старым и голодным. Пробормотав: «А пошло все...» — он встал и ушел. Никто не знал, куда он направился, а если бы даже и знал, все равно всем было наплевать.

Очутившись рядом с торговым центром «Лидо», Джек зашел в магазин, купил немного ветчины, свежую булочку, пахнувшую так соблазнительно, что Эйхорду захотелось съесть ее прямо на месте, и баночку сладкой горчицы, которая стоила почти три доллара. Он не мог в это поверить и попросил кассиршу удостовериться. Она еще раз перебрала ценники, и, мой Бог, все оказалось правильным.