Рэки Кавахара – Sword Art Online. Том 9. Алисизация. Начало (страница 42)
Однако тогда возникает новый вопрос.
Вчера я, пытаясь срубить дьявольский Гигас Сида, попробовал применить «Горизонталь», навык для одноручного меча. Этот новичковый навык ещё проще «Острого ногтя» — обычный горизонтальный взмах. Однако в тот раз система мне не помогла. Меч не засветился, тело не ускорилось, лезвие прошло мимо цели, и я неуклюже шлёпнулся на землю.
Почему же сейчас навык мечника сработал? Потому что это настоящий бой? Но как система определила, что я сражаюсь не на шутку?
Размышления заняли всего одно мгновение. В SAO оно не сыграло бы никакой роли, ведь это мгновение я всё равно стоял бы в принудительном ступоре, которым заканчиваются любые комбинации, а противник не мог бы ответить из-за эффекта отталкивания, который включается после значительного урона.
Но по глупости я забыл, что, хоть здесь и существуют навыки мечника, Андерворлд не VRMMO-игра.
Потеряв левую руку, вождь гоблинов отнюдь не замер, как поступил бы на его месте сделанный из полигонов монстр. В горящих жёлтых глазах не было страха одна только чудовищная ненависть.
— Гр-руа-а-а-а-а! — взревел он, истекая чёрной кровью, и яростно взмахнул мачете.
Мощный клинок со свистом приблизился сбоку, и мне не удалось увернуться до конца.
Остриё задело левое плечо. Силы удара хватило, чтоб я пролетел больше двух метров и стукнулся спиной о лёд.
Только после этого вождь гоблинов сгорбился, взял мачете в зубы и зажал правой рукой обрубок левой. Послышались жуткие звуки истязаемой плоти. Похоже, вождь изо всех сил сдавливал культю, пытаясь остановить кровь. Заурядный искусственный интеллект так бы ни за что не поступил. Я должен был всё понять, ещё когда гоблин назвался Пробивалой: наше сражение — не битва между игроком и монстром, а смертельный поединок двух вооружённых бойцов.
— Он задел тебя, Кирито?! — крикнул оставшийся поодаль Юджио, всё ещё сдерживая рядовых гоблинов с помощью изогнутого клинка в правой руке и светящегося колоска в левой.
«Просто царапина», — хотел ответить я, но язык заплетался и не слушался. Мне удалось лишь выдавить из себя хрипящий звук и кивнуть. Я вжался рукой в лёд, чтобы подняться, и вдруг…
От левого плеча по телу пронеслась волна такой обжигающей боли, что искры из глаз посыпались. Невольно брызнули слёзы, а сквозь горло пробился стон.
Какая адская боль!
Терпеть чудовищные муки не было никаких сил. Всё, что я мог, — сидеть на льду, свернувшись в клубочек, и часто дышать. Кое-как повернув голову, я увидел, что у рубашки оторван левый рукав, а на плече зияет огромная рана. Она не походила на надрез — скорее, на след от огромного когтя. Срезана была и кожа, и часть мяса; алая кровь хлестала без остановки. Левая рука словно превратилась в онемевший сгусток жара. Пальцы будто вовсе не принадлежали мне и отказывались слушаться.
«Кто такие виртуальные миры придумывает?!» — пронеслось на задворках сознания.
Разве сама суть виртуальной реальности не в том, чтобы создать приятные, стерильные условия, свободные от боли, страданий и мерзости реального мира? Какой смысл в том, чтобы так прилежно воссоздавать раны и страдания? Да что там, мне даже показалось, что боль здесь ещё сильнее, чем в реальном мире, ведь там мозг при серьёзных ранениях впрыскивает в кровь вещества, отключает сознание и использует прочие защитные механизмы. Нет в мире людей, способных вынести такие муки.
«Кажется… я опять немного ошибаюсь», — усмехнулся я, изо всех сил стараясь не думать о боли.
Правда в том, что я, Кадзуто Киригая, совсем не привык к настоящей боли. В сознательном возрасте я никогда не получал серьёзных травм. Даже когда дед заставил записаться на кэндо, я быстро бросил секцию. Конечно, была тяжёлая реабилитация после возвращения из SAO, но я пользовался самыми современными тренажёрами и принимал вспомогательные лекарства, поэтому особенной боли не испытывал.
А уж о виртуальных мирах и говорить нечего. Поглотители нейрошлема и амусферы так рьяно опекали меня и ограждали от всякой боли, что все боевые ранения сводились лишь к уменьшению хит-пойнтов. Будь такая боль в Айнкраде, я наверняка и шагу бы не смог ступить за стены Стартового города.
Андерворлд — это не только искусственный сон, но и вторая реальность.
Лишь теперь я в полной мере осознал смысл слов, которые сам же несколько дней назад произнёс в кафе Эгиля. Реальность — это мир, в котором существуют настоящие боль, страдание и печаль. В реальности сильным становится только тот, кто терпит удары судьбы и двигается дальше. Вождь гоблинов, Пробивала, давно понял правду, а мне она даже в голову не приходила.
Сквозь слёзы я увидел, как Пробивала остановил кровь, вытекавшую из левой руки, и тут же перевёл взгляд на меня. Воздух дрожал от неистовой ярости в его глазах. Мачете перекочевало из зубов в правую руку и с гулом описало в воздухе круг.
— После такого унижения я могу и не успокоиться, просто растерзав и сожрав тебя, но попробую, чем чёрт не шутит.
Пробивала приближался, размахивая мачете над головой. Я отвёл взгляд и посмотрел на лежавшую вдали Сельку. Понимал, что должен встать и сражаться, но тело не слушалось, будто скованное кандалами по рукам и ногам.
Тяжёлые шаги остановились рядом со мной, всё ещё лежащим, свернувшись калачиком. По движению воздуха я понял, что враг занёс огромный клинок. Я не мог ни увернуться, ни нанести ответный удар. Оставалось стиснуть зубы и ждать, пока меня не вышвырнет из этого мира.
Но я всё ждал, а гильотина не опускалась. Зато за спиной послышался топот по льду, а за ним — знакомый голос:
— Кирито-о-о-о-о!!!
Я широко открыл глаза и увидел, как Юджио прыгает через меня и набрасывается на Пробивалу. Он как мог размахивал изогнутым клинком в правой руке и вынудил врага отступить на пару-тройку шагов.
Гоблин поначалу тоже опешил, но быстро пришёл в себя и ловко замахал мачете, отводя удары Юджио налево и направо.
— Нет, Юджио! — воскликнул я, на секунду позабыв о боли. — Беги, скорее!!!
Но Юджио продолжал натиск, не обращая внимания на мои истошные вопли. Он размахивал клинком с умопомрачительной скоростью — сказывались долгие годы работы тяжёлым топором, — но нападал до примитивного ритмично. Пробивала с лёгкостью защищался, будто наслаждаясь сопротивлением добычи. Наконец он рявкнул и подсёк противника носком. Ведущая нога лишилась опоры. Пока Юджио пытался восстановить равновесие, Пробивала хладнокровно занёс мачете…
— Не-е-е-е-ет!
И бесцеремонно взмахнул им параллельно земле ещё до того, как завершился мой вопль.
Удар пришёлся по животу. Юджио отлетел и глухо ударился о лёд рядом со мной. Я машинально повернулся. В левом плече вспыхнула боль, но мне удалось пересилить её и подползти к Юджио.
Его рана была в разы хуже моей. Клинок вспорол верхнюю часть живота, кровь лилась из рваной раны ужасным потоком. Левой рукой он всё ещё держал колосок; в его голубом свете я волей-неволей увидел внутренности, ворочающиеся в глубине раны.
Кровавая пена с бульканьем выплеснулась изо рта. Зелёные глаза померкли и уставились в пустоту.
Тем не менее Юджио не оставлял попыток подняться. Он выдыхал алый туман и вжимался в пол дрожащими руками.
— Хватит, Юджио, ты уже… — невольно обронил я.
Он мучился от такой боли, что мне и не снилась. Я не верил, что можно терпеть такие муки и сохранять ясный рассудок.
Вдруг Юджио сфокусировал взгляд прямо на мне. Сквозь кровь послышались слова:
— К-когда мы были детьми… мы все… я, ты… и Алиса… пообещали друг другу, что вместе родились и вместе умрём… На этот раз я… сдержу… обещание…
Но тут силы покинули его руки. Я подхватил его тело; и как только ощутил вес худого, но крепкого парня…
Перед глазами несколько раз вспыхнул свет, на котором, будто на экране, виднелись образы.
Алый закат, тропинка сквозь поля. По ней шагаю я и держу правой рукой ладонь мальчика с соломенными волосами, а левой рукой — ладонь длинноволосой белокурой девочки.
Я верил, что наш мир не изменится. Верил, что мы всегда будем втроём. Но я не смог их защитить. Я ничего не смог. И разве могу я забыть ощущение отчаяния и бессилия? На этот раз… на этот раз я непременно…
Я уже не ощущал боль в плече. Осторожно уложив потерявшего сознание Юджио на лёд, я вытянул правую руку и схватился за рукоять моего меча.
Затем поднял голову и быстрым взмахом отбил мачете, которое Пробивала уже опускал на мою голову.
— Гр-ра!.. — недоумённо воскликнул тот, на мгновение утратив равновесие.
Поднимаясь, я боднул врага куда-то в бок. Тот накренился и отступил на пару шагов.
Направив остриё клинка на самую середину вражеской фигуры, я глубоко вдохнул и медленно выдохнул.
Да, я совсем не привык к физической боли. Но мне известны такие мучения, перед которыми она меркнет. С болью от потери дорогого человека не сравнятся никакие раны. Боль утраты настолько сильна, что никакая машина не сможет стереть её из моих воспоминаний.
Пробивала громогласно взревел, словно устав ждать. Скрипучие голоса рядовых гоблинов мигом стихли.
— Ты слишком много о себе возомнил, белый иум!!!
Пробивала яростно кинулся вперёд, а я сосредоточил всё внимание на острие мачете. В ушах послышался тихий звук, ненужные детали расплывались и покидали поле зрения. Я уже успел подзабыть это чувство ускорения и ощущения раскалившегося мозга. Хотя нет, в этом мире правильнее говорить, что пылает не мозг, а душа.