Reigon Nort – Эра единства (страница 8)

— Это здесь, — он повернулся к сыщику. — Только она под газоном. Рыть я ничего не буду. Сами знаете, насколько это серьёзное преступление — вредить растениям.

— Здесь, говоришь… — Маг скривил губы в стиральную доску и наморщил лоб, собрав на нём три синусоидные волны, но всё-таки подошёл к дереву. — Посмотрим…

Выставив левую ладонь, он поднял телекинезом небольшой кусок дёрна перед центральным деревом и тут же увидел тонкие губы, узкий нос, крашеную ресницу и рисованную бровь, а также чёрные волнистые волосы, уложенные в каре. Продолжая удерживать навесу газон, волшебник (тоже телекинезом) извлёк из земли голову жертвы, увидев теперь и вторую половину лица, которую до этого скрывал песок. Подтянув её к себе, он аккуратно опустил траву: та села так, будто ничего и не было.

— Молодец! Держи, можешь допить, — он протянул оборотню бутылку. Тот, кивая, принял её. — Считай, что это тебе премия. А теперь проваливай с места преступления.

Взяв за волосы болтающуюся в воздухе голову, маг направился к подчинённым:

— Вот, сержант, устанавливайте личность убитой, — он швырнул ему голову, будто мяч. — И можете закругляться. Увозите труп. Я всё тут осмотрел.

Легрон пошёл к машине и остановился у самой ленточки, повернувшись к Лисме:

— Ты идёшь со мной, стажёр, или тут останешься?

— А? Ага! — она бодро кивнула несколько раз и побежала к нему, едва сдерживая восторг от того, что сейчас начнёт заниматься настоящей полицейской работой. Уже представляя, как ей будут вручать медаль за это расследование, и когда она вернётся на обучение, все однокурсники умрут от зависти к её достижению. А кто знает, может, она проявит себя настолько профессионально, что её уже не отправят обратно на учёбу, а сразу дадут звание офицера.

Все эти нескромные, но радостные мысли настолько вскружили ей голову, что она едва не прошла мимо машины Легрона, даже не заметив, как он в неё садился. Только громкий гудок привёл её в чувства.

— Не спи, стажёр! — выдал ей порцию бодрящего негатива Легрон, высунувшись в окно электромобиля.

— Ага, — резко развернувшись и кивнув, Лисма подбежала к машине и вскочила на пассажирское сиденье. От волнения она даже не пристегнулась, а просто сложила руки на коленях и суетливо застучала пальчиками. Едва они поехали, как она вытянула носик к лобовому стеклу, всматриваясь в дорогу, словно ответы прятались уже там.

Думая о выпавшем на его голову расследовании, Легрон не гнал, а ехал медленно и аккуратно, больше сосредотачиваясь на мыслях, чем на вождении. Его стажёрка такую нерасторопность не оценила: ей хотелось уже сейчас составить приблизительный список подозреваемых и начать поисково-следственные мероприятия. А к вечеру (в крайнем случае, к завтрашнему утру) доставить в участок убийцу. И она не понимала, почему её куратор столь нетороплив, поэтому попыталась его растолкать:

— Так, и чем мы сейчас будем заниматься?

— Ты не знаешь, в чём заключается работа полиции? Ну тогда, я тебе объясню… — Вопрос стажёрки его разозлил, оттого говорить вежливо и мягко он с ней не собирался. — Давай посмотрим… Есть восемь видов оборотней, и в силу своей агрессивной природы все они стремятся уничтожить друг друга, дабы остаться единственным видом оборотней на земле. Есть вампиры, которые после смерти своего лидера, первейшего из них, разделились на шесть кланов, каждый со своим представлением того, как они должны сосуществовать с людьми: охотится на них, пить только донорскую кровь или вообще отказаться от крови. Все эти разногласия вызывают конфликты, поэтому все шесть вампирских кланов стараются перебить друг друга, чтобы победило только их видение будущего. Есть организации людей по типу «Чистая стрела», которые хотят избавить мир от всех магов и магических существ. Существуют группировки магов, старающиеся перебить всех вампиров, защитив от них людей. Есть и охотники на оборотней среди магов. И, конечно же, оборотни ненавидят вампиров, вампиры ненавидят оборотней и тоже стараются друг друга истребить. Есть объединение, пытающееся силовым путём сделать из магов высшую касту, а всех остальных загнать в рабство. И как всегда, люди убивают друг друга.

Легрон отвлёкся от дороги, посмотрев в округлившиеся глаза стажёрки, не успевающей всё это даже осознавать, не то, что запоминать. Радуясь ужасу девушки, он обратно перевёл внимание на шоссе:

— И вот дабы этот бурлящий ненавистью ко всему живому котёл не взорвался, мы с тобой и выходим на работу каждый день. Следя за тем, чтобы все вокруг не поубивали друг друга, а сохранялся хотя бы хрупкий мир. Хотя бы иллюзия того, что мы все всё ещё можем жить мирно, а не грызть друг друга насмерть. Понимаешь?

— Угу, — она кивнула, не веря, что до конца разобралась в том ворохе информации, который на неё вывалили. — Скажите, а сколько вам лет? Я слышала, что есть маги, которые уже прожили несколько сотен и даже тысяч лет.

Сильно наклонившись к нему, она захлопала глазками, словно собиралась читать его речь по губам, и открыла рот, как маленький ребёнок, которому рассказывают интересную сказку. Она сгорала от любопытства. В своей группе в полицейской академии она была единственным магом, да и среди соседей и знакомых чародеев тоже не нашлось. И вот ей впервые представилась возможность лично поговорить с другим себе подобным. Ей хотелось задать очень много вопросов, но она боялась надоесть, поэтому на первый раз обошлась только общими темами.

— Сложно сказать мой точный возраст. Но я помню времена, когда Чёрное море было озером, — он потёр нос указательным пальцем правой руки, несильно отвлекаясь на расспросы, а продолжая думать о возможных мотивах убийства утренней жертвы.

— Какое море?! — она нахмурилась, будто услышала нечто невразумительное. Ей показалось, что выживший из ума старик рассказывает какие-то небылицы.

— Ах да, там же сейчас радиоактивная пустыня. Морей на земле осталось раз, два и… Да и моря это разве? Так… лужи… Вот раньше были моря, а теперь даже океаны измельчали, — Легрон уже говорил не с ней; он ушёл в воспоминания и начал бубнить под нос о временах более зелёной травы и более яркого солнца.

— А где вы родились? — Лисма прервала бухтения наставника, отчаянно желая удовлетворить хотя бы часть своего любопытства.

— Я родился в месте, которое потом назвали городом «Ур». Можно сказать, половину жизни я прожил там. Хотя даже половина жизни была так давно, что сложно и вспомнить, что мир существовал уже тогда, — он бросил эту информацию так, словно она ничего не значила для него, словно у него больше нет воспоминаний о тех временах. На самом деле, он лишь хотел так думать, и хотел, чтобы другие тоже думали, что для него не имеют значения те века, однако прошлое, пусть даже и столь далёкое, всё равно периодически настигало его и заставляло вспоминать годы, ужаснее сегодняшних.

— Ничего не говорит это название, — она отклонилась от куратора, опираясь на дверную ручку позади, и помотала головой.

— Не удивлён. — Вот поэтому Легрон и не любил обсуждать с другими своё прошлое: почти не осталось тех, кто мог бы разделить его воспоминания, кто тоже бы дожил от тех далёких лет до нынешних дней.

— А как же назывался ваш народ? — ей всё ещё трудно было поверить в правдивость слов наставника. Она думала, будто её разыгрывают.

— Мы называли себя “Саг-Гиг”. В исторических справочниках и энциклопедиях мы записаны под другим названием, но я его не признаю. Мы называли себя так, и не как иначе! И всё равно, что там пишут на исторических сайтах! — немного разозлившись и устав от вопросов, маг включил радио, надеясь, что музыка отобьёт желание у стажёрки разговаривать.

Заиграла бодрая композиция, без слов (как Легрон и любил), загруженная электрогитарами и барабанами. Динамики запрыгали, пытаясь вырваться из крепежей или разорваться на части. Звук разметался по салону, врезаясь в пространство и заставляя стёкла вибрировать.

Волшебник слегка закивал в ритм музыке. В другой ситуации он бы затряс головой, испытывая на прочность свои короткие чёрные волосы и шею. Но в разгар дня всё же боялся проявлять невнимательность на дороге (совсем иначе он водил ранним утром и ночью).

— Какая ужасная музыка, — Лисма поморщилась, отворачиваясь от Легрона, и, уставившись на дорогу, вновь сложила ладони на коленях. — Это же безвкусица.

— Вот давай только без этого бесстыжего пафоса! — маг покраснел и оскалился. Раскачивая правой рукой между собой и стажёркой, он, едва ли не брызжа слюной, громогласно вступил в рассуждения. — У каждого свои вкусы! И мы имеем на них полное право! У тебя, вон, джинсы с такой низкой талией, что трусы видно! Но я же тебе ничего об этом не говорю, хотя мне такая мода не нравится! Я даю тебе право на индивидуальность! И ты ко мне не лезь со своими вкусами!

— Врёте вы всё. Не видно у меня трусы. Я не ношу нижнего белья, — Лисма покраснела и опустила голову, смотря в пол. Помимо синих джинсовых брюк с низкой талией, на ней были белые кроссовки, красная футболка, едва прикрывающая пупок, и ещё более короткая джинсовая куртка. Она считала, что оделась на работу прилично, но после этого разговора решила, что завтра оденется ещё более закрыто. Ей стало неловко как за своё поведение, так и за полученный выговор. Прежде учителя на неё не ругались, а только хвалили, поэтому она решила смягчить ситуацию. — Знаете, кажется, я была неправа. Пожалуй, не такая уж плохая эта музыка. Думаю, она мне начинает нравиться.