Reigon Nort – Эра единства (страница 10)

— Я не пища. Отпусти, — хоть её взгляд и был суровым, но голос у неё продолжал оставаться спокойным. Лисма не пыталась высвободить руку, не предпринимала попыток оттолкнуть наглого упыря. Она всё ещё верила, что может словами убедить его, отстать от неё.

— Перестань, сладкая, мы же не за так тебе предлагаем. Деньги, правда, хорошие. А от тебя требуется всего несколько капель крови. С тебя не убудет. Ну, давай. Мы так хотим попробовать твоей крови, — он положил на её шею кисть целиком, начав слегка сжимать пальцы.

Со стула встал второй вампир, готовясь тоже приложить руки к соблазнительному тощему телу незнакомки. Легрон намеревался вмешаться, но его стажёрка, едва двинув ладонью свободной руки, применила невидимое для окружающих силовое заклинание. Бесформенный не стихийный никак не обработанный поток инфернальной энергии придавил к полу только что поднявшегося со стула парня. А державшего Лисму за руку отшвырнул на несколько метров, так же прижав к полу из белой керамической плитки.

Впечатлённый маг с уважением посмотрел на подопечную: свалить двух пусть и не очень сильных вампиров всего одним заклинанием — серьёзное достижение для молодой волшебницы, которая даже не видел мира до войны. Его восхищённого взгляда она тоже не видела; Легрон специально посмотрел на Лисму в тот момент, когда та стояла к нему спиной. Он посчитал, что не стоит хвалить стажёра в первый же день работы.

— Я же вам сказала, что не желаю делиться кровью. Чего непонятного?! — вытянув правую руку вперёд, она ещё сильней придавила напавших к полу. Те закричали от боли. Сейчас Лисма походила на ведьму окутанную вихрем: резинку с волос сорвало, и тугой «конский» хвост растрепался в тысячи отдельных волосинок, по-змеиному развевающихся на ветру; джинсовая куртка тоже колыхалась, словно листья в ливень.

— Сейчас я их арестую, и дождёмся полицейской машины, — Легрон вышел из-за спины напарницы и направился к вампирам.

— Арестуете?! — пытаясь подняться, предлагавший Лисме деньги вампир извивался червём, но всё, что ему удалось сделать, так это чуть приподнять голову.

Легрон сел на корточки перед парнем и показал удостоверение полицейского на экране своего нерофона.

— Ой! — совсем уж по-детски отреагировал на ситуацию молодой кровосос (не будь он сейчас скован заклинанием, то, может быть, и обмочился бы).

Страх отчётливо читался в его глазах. Обычно узкие зрачки нежити расширились до таких «берегов», что могли запросто «вылиться» за пределы радужки глаз, затопив белое побережье склер.

— Ещё какой «ой», — древний чародей несколько раз покивал головой, поджимая нижнюю губу, а потом поднялся. — Статья двести шестьдесят один, проявление гастрономического интереса по отношению к человеку существом, питающимся человеческой кровью или плотью. Наказание: смертная казнь. Употребление личностью вампирской или оборотнической природы специфических «продуктовых» терминов в виде сладкая или вкусная по отношению к человеку, унижающая его личное достоинство и право не считать себя пищей для кого-то. Наказание: смертная казнь. Статья сто тридцать седьмая, прикосновение к личности против его воли с грубым или вульгарным подтекстом или намёком. Наказание: штраф, размер которого определяется судом, и пять суток общественных работ. Но, думаю, вам это уже неинтересно.

— Господин полицейский, да бросьте вы. Ну что мы такого сделали? Ну да, нагрубили немного, но это лишь от волнения и голода. Понимаете? Вы сами вон с каким аппетитом макароны поедали, — тут вампир осёкся, глаза его округлились ещё сильнее; скулы задрожали; губы затряслись. — Нет, нет, нет… Я не это хотел сказать! Я не собирался сравнивать вашу напарницу с едой! Честное слово, случайно вышло!

— Ничего вас… не исправит, — Легрон хотел сказать «Ничего вас, тварей, не исправит», но сдержался, поскольку не хотел давать задержанным хотя бы малейшего повода для защиты в суде. Если выясниться, что служитель закона при задержании проявил акт враждебности на расовой почве, то такое задержание могут посчитать незаконным и подсудимых отпустят, в каком бы преступлении те не подозревались.

— Считайте, попали вы серьёзно, — левый край алых губ Лисмы пополз вверх, рисуя лёгкую неровную улыбку. Девушка не злорадствовала, она не верила, что её куратор проводит задержание на полном серьёзе, ей казалось, будто это всё розыгрыш в назидание дерзким молодым упырям. Поэтому обомлела, когда увидела, как Легрон набирает номер полиции.

— Удержишь их, пока я наряд вызываю, или мне перехватить заклинание? — он не смотрел на неё, а по-старчески уткнулся в сенсорные кнопки на экране и медленно набирал номер.

— Вы что?! Не надо никого вызывать! — она «убрала» заклинание, перестав сковывать вампиров, но те не поспешили вставать или хоть как-то двигаться.

— Согласен, здесь убьём. В отчёте напишем, что оказывали сопротивление представителям власти и не оставили нам другого выбора, — засунув нерофон в карман куртки, он тут же поправил её, посильнее накидывая на плечи и упирая воротником в шею, а после пошёл на вампиров, источая жуткий сверкающий искрящий взгляд.

— Тут же свидетели, — стажёрка развела руками. Озираясь, она обвела взором окружающих, которые молча смотрели за всем происходящим, трусливо застыв на местах. Не то, чтобы она боялась, что её осудят за превышение полномочий, просто она отчаянно искала хоть какие-то способы остановить Легрона, не желая на ровном месте губить жизни двух молодых, пусть и глупых, вампиров.

— Свидетели подтвердят, что эти типы схватили тебя за руку и говорили грубые слова, а значит, оказывали сопротивление. Не стоит оставлять такое безнаказанным, — Легрон, словно тьма, словно предвестник самой смерти, будто неукротимая лавина, как неумолимый рокот судьбы, страшнее ядерного апокалипсиса, надвигался на упырей.

— Да бросьте вы, они же никого не убили, никому не навредили! — подбежав к Легрону, она схватила его за руку, встав между ним и нарушителями. Едва сдерживая слёзы, Лисма смотрела на него, готовая пасть на колени и умолять его остановиться.

Древний волшебник застыл и, заиграв желваками, посмотрел на подопечную, поочерёдно сменяя по отношению к ней гнев, презрение и растерянность, что хорошо читалось в этом разящем, как молния, свирепостью взоре:

— Жалость в нашей профессии неуместна. По край ней мере к тем, кто нарушает закон. Они тебя жалеть не станут. И только дай слабину, как получишь нож в спину.

Оттолкнув её, маг продолжил наступать на кровососов, уже готовя заклинание, которое перетрёт их в нечто мельче гранул пороха.

— Мы без боя не сдадимся! — вампиры не осмелели, но понимая, что на жалость рассчитывать не стоит, они поднялись, занимая боевые стойки. Заклинаниями они тоже владели, хотя тягаться в этом деле с Легроном совершенно не могли.

Волшебник только презрительно фыркнул, чувствуя, насколько слабую магию готовят его оппоненты.

— А как же оборотень?! — Лисма нагнулась вперёд, к Легрону, а левую руку увела назад, указывая на выход из кафе.

Чародей остановился, не ожидая никаких опасностей от вампиров, он повернулся к стажёрке и нахмурился: на краях глаз появились гусиные лапки, а между бровями возникло три холма, резко разбивающие нежную гладь лба:

— Что, оборотень? — говорил он сейчас медленно и тихо, словно неделю провёл в пустыне без глотка воды.

— Вы сами сказали, что нам нужно поспешить, чтобы застать того оборотня на месте убийства. Как знать, может, его уже там нет. Но может, и есть. А вот пока вы будете драться с этими вампирами, пока будете подчищать следы драки, он точно уйдёт. Оставьте вы их, и пойдёмте ловить настоящих преступников, — это её последний аргумент. Дальше шли бы только слёзы, хотя они и так едва не шли.

Принимая доводы стажёрки, волшебник быстро пришёл в себя и вспомнил, что у него есть дела важнее, поэтому медленно, словно танк, повернулся к вампирам:

— Заставить бы вас ноги ей целовать и благодарить за спасение. Но такие, как вы, не заслуживают даже того, чтобы к её пятке хотя бы губами прикоснуться, да и времени у меня на вас нет. Надейтесь, что вы больше никогда мне не попадётесь, ибо при следующей нашей встрече я не буду столь милосерден.

Взяв Лисму за локоть, он пошёл к выходу, волоча ту за собой. Стискивая от злости зубы, он шипел ей на ухо, что с таким характером, как у неё, никогда нельзя работать в полиции. Особенно в городе, где количество преступлений и смертей среди служителей правопорядка превышает все мыслимые показатели любого мегаполиса довоенных лет.

В машину она тоже села не сама — он впихнул её туда, держа за локоть и затылок. Она думала, что он ей ещё и пинка даст под зад, чтобы она быстрее уместилась в довольно тесном салоне спорткара, но обошлось без насилия, хотя Лисма действительно долго не могла усесться на пассажирском сиденье.

С болезненным рёвом шин, которые молили о пощаде, электрокар сорвался с места и умчался сквозь парковку и переулки в западном направлении — туда, где утром детектив с помощницей осматривали место преступления.

Лисма ещё никогда не видела, чтобы так быстро мелькали дома, машины и прохожие. Она вжалась в сиденье, схватившись за дверную ручку, и периодически закрывала глаза, не желая видеть этого кошмара. Визжать от ужаса столь быстрой езды, она боялась — она и так разозлила своего куратора: было бы лучше какое-то время не подавать признаков существования рядом с ним.