Регина Янтарная – Незнакомец. Суровый батя для двойняшек (страница 24)
– Мир, всего два дня, – не хочу дочь везти туда, где может случиться большая беда, – выдает потухшим голосом Тарас.
– Два дня. То есть на работу я сегодня не иду, – тяну протяжно и хватаю малышку за рукой, которой она продолжает тыкать в меня. – Пойдем, чудовище, я тебя спать уложу!
– Э-э! Так просто не получится, – замечает отец Маши, – она уже успела проснуться и возбудиться, сначала сделай так, чтобы она устала!
– Чего?! – бурчу я.
Валя и Тарас идут на выход. Хлопает дверь. И тут мы оба с Машенькой понимаем, что остались наедине.
Я вскидываюсь в ужасе, как тот самый медведь из мультика. А Машенька бежит к двери, скребется в нее и громко ревет.
– Мне конец!
Бреду за трехлетней племянницей, хватаю ее в лапы, поднимаю на руки.
– Давай жить дружно! – говорю с болью и глажу ее шелковистые волосики. Внезапно со мной происходит что-то мистическое. Вместо Маши вижу у себя на руках Аленку из кафе. Глажу ее белокурые кудряшки, гляжу в огромные серые глазищи, наполненные слезками.
– Чья ты дочь?..
Понимаю, что есть лишь один способ выяснить это – сделать тест ДНК.
Придется вспоминать будни спецагента под прикрытием, чтобы сделать это так, чтобы никто не узнал – ни Маша, ни Кутузов.
– Иглать! – радостно визжит племяшка, напоминая о себе. – Кусать!
– Та-а-ак! Что ты «кусаешь» интересно знать. Достаю из кармана лист А4, исписанный мелким бисером сестры. – Ни черта не понятно! Как курица лапой писала!
– Пи-пи! – извещает меня Машенька.
– Интересно. Как прожить с тобой два дня, если ты всё время хочешь внимания, а у меня своя жизнь. Понимаешь?
Маша внимательно глядит на меня серьезным недетским взглядом. Затем снова заливается смехом и тараторит:
– Пи-пи!
– Кусать!
– Иглать!
– Боже! Кажется, я попал.
Маша засыпает… у меня на груди. По-другому усыпить пигалицу мне не удается. К тому же у меня в доме нет детской кроватки, а огромный диван приходится девочке не по вкусу.
Боже! Она такая же привереда как все Маши. Не нужно было давать ей это имя. Кажется, я погорячился.
Лежу спокойно. Почти. Как назло, чешется лопатка, и я тихонько сбрасываю русую головку с груди, она соскальзывает и спустя мгновение она снова оказывается у меня на груди.
Блин. Не удалось избавиться от малышки.
Возможность почесаться исчезает, поэтому прикрываю глаза, а руку кладу на маленькую детскую головку.
К Машеньке у меня миллион теплых чувств и эмоций. И я чувствую, что наконец-то, готов иметь детей. Только теперь не от кого!
Первый мой брак продлился всего несколько дней, и я не хотел иметь детей. Второй мой брак продлился несколько лет, и Бог нам не дал детей. Наверное, я плохо просил.
Почему?
Потому что, когда вернулся к невесте я был уже сломан. Сломан морально после некрасивой истории с Машей.
Меня уговорили жениться на ней. Под дулом пистолета заставили переспать с ней, лишить невинную девушку девственности.
Никто тогда не вышел сухим из воды. Синичкину ранили, водителя убили при попытке сбежать, Угрюмого и его сыновей посадили, про Машу забыли.
И я не выпутался. Вернулся к невесте физически, оставив душу в особняке Угрюмого. С Машей.
Женился на невесте, и в первую брачную ночь ушел от нее… на кухню.
Как сейчас помню, сидел всю ночь наедине с самим собой и своим предательством.
Закрывал глаза и видел Машу в белоснежном платье. Настоящая жена, та, с которой мы обвенчались перед Богом, смотрела на меня синим расфокусированным взглядом. Осуждала.
Я был так близко от нее. Протягивал руки и гладил шелк ее светлых волос. Вдыхал ее нежный парфюм.
Машенька… Маша.
Мягкая. Нежная. Цветок, попавший в руки вандала.
Мысленно гладил пальцами ее лицо, целовал полуоткрытые губы. И сердце усиленно качало кровь.
Кто бы думал, что эта мила девочка станет роковой женщиной в судьбе грозного майора и сломает его?!
Горло перехватывает болезненное чувство. В этот момент жена заходит на кухню, смотрит на меня с сочувствием.
А меня не надо жалеть. Я справлюсь.
Возвращаюсь к супруге под утро, она уже спит. Ложусь, поворачиваюсь к ней спиной. И в этот самый момент осознаю, что мы никогда не будем счастливы. Даже если проживем до конца дней вместе, счастья это нам не принесет.
Не может быть счастлив мужчина, предавший любимую женщину.
Не знаю, к счастью или к радости, дети у нас не получаются. Супруга предлагает мне пройти лечение, хочет сделать ЭКО. Я иду в отказ.
– Здоров я! – рычу в ответ. Физически полностью здоров. Проблемы у меня в голове. Раз не позволив себе иметь детей, я сломал программу деторождения, и теперь мои живчики не хотят работать. Наверное, как-то так.
Время вылечит.
Но время не лечит.
– Ты меня не любишь. Детей не хочешь. Мирон, я устала от твоего безразличия и конфликтов, – супруга упаковала один чемодан и уехала. – Нам нужна пауза в отношениях.
Так я и остался один.
Не звонил ей, не писал. На развод не подавал.
Так нелепо сложилась моя семейная жизнь. И виню я по сей день в своих бедах Машу. Она погубила меня.
Снова окунаюсь в воспоминание прошлых лет. Маша безумно красивая в платье принцессы, которое именно мне предстоит снять с нее.
Касаюсь нежно тонкой девичьей шейки, целую сладкие красивые ушки с огромными серьгами, испещренными бриллиантами. Горячие губы прокладывают дорожки по теплой шее, язык касается бьющейся венки. И краем зрения замечаю, как на щеках девушки расцветает румянец.
– Маша, что ты натворила? – остекленевшим взглядом гляжу на девушку.
– Хочу! – огромные глазищи глядят на меня, теплые руки ползают по моему лицу. А запах стоит невыносимый, и совсем не дорогого парфюма.
Просыпаюсь окончательно. В ужасе гляжу на Машку, ползающую по мне. Понимаю, что запах исходит от маленького Чудища.
– Ты напукала?! – спрашиваю ошалело. И зажимаю нос пальцами.
Маша виновато улыбается.
– Кусать!
– Да ну, тебя кормить, зря продукты переводить!
Беру племяшку, перекидываю через руку. Несу к горшку в ванной комнате.
– Сама-сама! – показываю ей на горшок. Девчушка хлопает на меня глазенками, а я понимаю, что мне нужна женщина в дом на эти два дня.
Не буду же я сам купать девчушку! Опку ей вытирать!