Регина Райль – Плач синтетических сирен (страница 3)

Что он здесь делает? Да ещё в общей палате. С виду здоров, только бледен.

Не успеваю развить мысль – врач с вежливой улыбкой подходит ко мне, интересуется самочувствием. Теперь ажиотаж возле моей койки: медсестра берёт кровь на анализ, мерит температуру, доктор проверяет реакции, смотрит глаза и уши.

– Доктор, почему я упала в обморок?

– Элия, я пока не могу сказать точно, – мужчина отвечает уклончиво, – нужно провести обследование. Может, вы переутомились?

– Не думаю, самый обычный день. Я потеряла сознание, когда вдохнула газ. Он пах чем-то сладким.

Реплика привлекает всеобщее внимание: медсестра поднимает голову, Нио тоже поворачивается ко мне.

– Невозможно, дорогая, у газа нет запаха, – улыбается мне женщина и смотрит с сочувствием, будто у меня что-то с головой.

Может, и правда рецепторы повредились? Ведь я и сама знаю, что газ не пахнет.

– Не волнуйтесь, мы обязательно узнаем причину такой реакции, – врач что-то отмечает в электронном скетчпа́де, и я непроизвольно вытягиваю шею, чтобы посмотреть. Успеваю заметить своё фото и заполненные строки медкарты, когда он опускает устройство. – Не будем откладывать, запущу аппарат и приглашу вас, – они с сестрой покидают палату.

Тишина обволакивает, вяжет слух. Пока говорила с врачом, не смотрела на Нио, а стоило остаться наедине – ощутила неловкость. Сегодняшняя встреча встаёт перед глазами. Видеться дважды за сутки – не слишком ли часто? Мне извиниться или сделать вид, что не узнала главного конструктора? Пока размышляю, он первый обращается ко мне:

– Тебя зовут Элия? – Наверное, услышал имя. Я киваю. – Это не больно.

Я слишком удивлена, чтобы ответить. Хлопаю глазами как кукла. Наверное, я смешная, потому что мужчина улыбается и поясняет:

– Процедура, о которой говорил доктор – это томограмма и рентген в разных проекциях. Резать не будут, не бойся.

Несложно догадаться, что мне страшно, да? Врач ничего не объяснил, в больницах мне некомфортно, а после слов Миллрэта становится спокойнее.

– Спасибо, Нио, – нет смысла скрывать, что знаю его.

Он улыбается шире, и моя хмурость тоже разглаживается. Становлюсь смелее. Запоздало вспоминаю о том, как выгляжу, и приглаживаю волосы. Они короткие и вьются на концах, поэтому легко пушатся. Переодеть меня переодели, а причесали ли?

– Говоришь, тоже упала в обморок из-за газа? – спрашивает он.

– Тоже? – удивление возвращается. – Значит, и ты?

– Да, только запаха не чувствовал, просто вырубился с первым вдохом.

– Понятно, – я отворачиваюсь. Наверное, тоже думает, что я приврала про сладкий аромат. Но сейчас я и сама не уверена. Мало ли что почудилось за секунду до обморока.

На несколько мгновений повисает тишина. До сих пор не верится, что сын градоначальника здесь, и мы разговариваем, будто на обеде ничего не произошло. Но я так не могу, слишком неловко. Тихо вздыхаю и решаюсь.

– Нио, я должна извиниться за то, что на крыше облила тебя водой…

– Нет, о чём ты, – он перебивает, – это я вел себя по-хамски. Прости, пожалуйста, что нагрубил. Разболелась голова, потому что нейросвязь перемкнуло.

Главный конструктор просит у меня прощения? Я в сознании или задремала? Хочется ущипнуть себя, чтобы проверить. Спокойно, Элия, это будет выглядеть невежливо.

– Всё в порядке, я не сержусь, – примирительно улыбаюсь. – А что с Сиренами случилось? – любопытство прорывается непроизвольно.

Каково это, когда твой мозг – коммутатор между человеческим разумом и машинным? В программировании сознания я ничего не смыслю, но мне жутко интересно. Может, удастся расспросить Нио, он вроде расположен к беседе. Будет что Юне рассказать.

От предвкушения ёрзаю и еле сдерживаюсь, чтобы не засыпать мужчину вопросами.

– Так до конца и не понял, честно говоря. Ушёл с крыши, и боль прошла. Проверка систем ничего не показала. Похоже, сбой случился только в моей голове, – Миллрэт усмехается, но я вижу, как он озадачен. – Завтра прогоню ещё раз.

Хочу спросить ещё что-нибудь, но тут возвращается врач и зовёт меня. Спускаю ноги с кровати. Чёрт, больничное платье слишком короткое – сверкаю ногами перед Нио. Зацепляю его взгляд и, чтобы не заметил, как краснею, быстро обуваю тапочки и отворачиваюсь. Изо всех сил держусь, чтобы не потянуть платье вниз.

– Удачи, – говорит он мне вслед, а я благодарю в сторону, не оглядываясь.

Доктор выводит меня в полутёмный коридор. Навстречу попадаются медсёстры, санитары и дежурный врач. Он оглядывает меня с головы до ног, и я чувствую себя пришельцем, которого ведут на эксперименты. Сворачиваем за угол, мужчина открывает передо мной дверь кабинета. Света тут гораздо больше, и всё стерильно, едва не сверкает.

Тонкий запах свежести тянется в ноздри. Гладкий пол начищен так, что страшно ступить – подошва у тапочек скользкая, а я – неловкая, раскатаюсь как ковёр. Может, хватит с меня приключений, неприятностей и неожиданных встреч хоть на время?

Медленно вхожу и осматриваюсь. Томограф занимает всё пространство, за стеклянной перегородкой – компьютеры и диван, на стене – выключенный негатоско́п. Отделка, пол, потолок, мебель – всё белое. Лишь томограф выделяется серебристой полосой по кольцевой части. Доктор опускает ложемент и приглашает меня.

– Расслабьтесь, полежите спокойно. Может мешать шум, но потерпите пару минут.

Да ему бы психологом работать, с таким-то бесстрастным голосом. Мне не страшно, только волнительно. А ещё любопытно – прежде ни разу эту процедуру не проходила. Послушно ложусь и вытягиваюсь. Доктор крепит на меня датчики, и стол медленно поднимается и закатывается в томограф. Остаюсь наедине со своими мыслями.

Сердце бьётся гулко, и я делаю несколько глубоких вдохов, чтобы не портить результаты. Я просто в большом сканере, как на работе. Да и шум похож. Представляю себя документом, который Экси кладёт в аппарат, и тихо прыскаю. Зато скованность сразу проходит. Минут через пять перестаю думать вообще, просто лежу и слушаю жужжание.

И вот уже выезжаю в комнату. Доктор ещё за стеклом, смотрит сразу в два монитора. Потом заканчивает и выходит с распечатанными снимками и скетчпадом – уже сбросил на него результаты, заполняет историю болезни. Не могу больше терпеть и спрашиваю:

– Что со мной? Что вы узнали?

Врач поднимает голову. Только сейчас замечаю, что у него зелёные глаза. Оттенок как у нас с папой. Больше сходства у мужчины с отцом нет – и волосы светлее, и комплекция другая. Почему я об этом думаю? Наверное, волнуюсь.

– Всё в порядке. Патологий нет. Посмотрите сами.

Доктор включает подсветку негатоскопа и крепит снимок. На нём – мои внутренности от мозга до брюшной полости. Откровенно говоря, не понимаю ничего и воспринимаю как издёвку. А ведь должна чувствовать облегчение. Одно точно ясно: органы на своих местах. Все врачи такие хладнокровные, или этому просто «повезло» возиться с нами в свою смену?

– Если всё хорошо, почему я потеряла сознание? – я нетерпелива, а он спокоен.

– Не переживали ли вы недавно стресс? Может, неприятности на работе или дома?

– Кхм, – вспоминаю нервное утро и делаю задумчивый вид. Но разве это могло спровоцировать обморок? – Может быть. А что?

– Уровень кортизола повышен, значит, была эмоциональная встряска. Однако, – он тыкает на срез головного мозга, потом в район живота, – и гипофиз, и надпочечники в норме. Я посоветовал бы больше отдыхать и не перетруждаться, избегайте конфликтов. Дам вам два выходных дня, – снова карябает что-то в скетчпаде. – Сейчас посмотрим кровь. Давайте, вернёмся в палату. Прошу прощения, что поместили вас в общую. Вы оба поступили так неожиданно. Завтра утром главврач со всем разберётся.

– Всё нормально, – я неприхотлива, это Нио привычен к комфорту, чуть не выдаю, что доктору лучше спросить у него, но вовремя прикусываю язык.

Возвращаемся в палату. Миллрэт встречает нас улыбкой, как старых друзей. Среди холода больничных стен и безразличных лиц, его – единственное знакомое и приятное.

Приходит медсестра. Результаты анализов уже на скетчпаде. Врач просматривает их и что-то насвистывает себе под нос. А затем расплывается в поздравительной улыбке:

– Нет причин для беспокойства. Анализы замечательные, вы оба здоровы.

Казалось бы: всё обошлось, надо радоваться, а мне неспокойно. Я одна воспринимаю его заверения, как отмазки?

– А у кого-нибудь ещё было что-то похожее? – подозрения так и лезут.

– Действительно, доктор, – Нио внезапно поддерживает мой вопрос, и в этот момент чувствую себя чуть менее параноиком. В конце концов, мы по одну сторону. Только кто и почему нас туда определил? Пора выяснить. Заглянуть бы в свою карту.

Перед тем как ответить, мужчина бросает короткий взгляд на медсестру.

– Да, были, но редко. С этими людьми сейчас всё в порядке. И с вами тоже будет. Не волнуйтесь.

– То есть, в следующий раз, газ усыпит меня как положено, без боли?

Врач снова переглядывается с женщиной, а я непроизвольно – с Нио. Он озадаченно поджимает губы.

– Конечно. Проблем больше не будет. Только так, как должно быть. Завтра мы вас выпишем, а сейчас отдыхайте. Сестра, сделайте пациентам укол снотворного.

– Это обязательно? – пытаюсь возразить, но мужчина пресекает строго:

– Да, организму нужен сон. Сестра, пожалуйста, укол, – говорит он с лёгким нажимом.