Регина Птица – Сага о погасшем солнце (СИ) (страница 5)

Сэйд скрипнул зубами, не умея, да и не желая, подавить ненависть к себе и этому мужчине, который так легко обрёл власть над его телом.

«Какое же я ничтожество», — думал он. «Если позволяю делать это с собой».

Но если бы Сэйд и попытался сопротивляться, то теперь бы уже не смог — запястья были связаны высоко над головой. Оставалось извиваться в требовательных руках и терпеть.

Наконец, первая часть пытки подошла к концу и Хьер защёлкнул кольцо.

Сэйд сжал кулаки. Пока что желание ещё не было настолько сильным, чтобы стать мучительным, но он знал, что за четыре часа, оставшиеся до полудня, всё успеет поменяться.

— Ты мне надоел, — сказал Хьер, вытирая руки полотенцем, которое услужливо подал ему один из рабов. — Ещё одна провинность, Хорёк, и я просто отрежу тебе член.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Надсмотрщик хотел спать. Он не думал, что проверка затянется так надолго. Ему не терпелось вернуться в свою комнату в доме для элитных рабов и сесть завтракать.

Он отдал одному из помощников приказ следить за провинившимся и в полдень привести в исполнение приговор. А сам, подавив зевок, отправился продолжать осмотр.

— Что, ящеры тебя разбери, значит: нет раба с таким именем?

Краем сознания Ариана отметила, что за последние сутки теряет самообладание уже как минимум в третий раз, и это куда больше, чем она позволяла себе за весь прошедший месяц.

Слуга, которого звали Йеном, сопровождал Ариану с четырнадцати лет. Он, как и многие в клане, боялся госпожу, но куда меньше. Йен знал, что замкнутость Арианы куда больше связана скорее с тем, что ей не нравятся порядки, царящие в твердыне, нежели с высокомерием и жестокостью, которые приписывали ей младшие братья.

Ариана не чуралась прописывать слугам наказания, но никогда не делала этого ради развлечения — как многие другие, кому чужая боль доставляла удовольствие или возбуждала. Ариана была замкнута. Чужие чувства вообще волновали её мало, будь это радость или горе — не важно.

Ариана никому не доверяла и ни с кем не делилась тем, что у неё на душе. Все свои знания о наследнице Йен получил, наблюдая за ней, за вещами, которыми она пользовалась и которые приобретала. О своих привязанностях и планах Ариана тоже никогда и ни с кем не говорила — в том числе и с ним.

Тем более удивительным казалось Йену то, что госпожа накануне так легко вступила в игру за незнакомого и далеко не самого ухоженного раба. То, что раб не был забыт наутро, удивило Йена вдвойне.

— Простите моё бессилие, — на всякий случай Йен опустился на колени и склонил голову.

Ариана нервно повела плечом. Она не хотела продолжать этот разговор. Бесполезность слуги и так была ей ясна.

— Отведи меня к смотрителю гарема, — велела она.

Йен покосился на обед, остывавший на столе.

— Ну! Надоело ждать!

Твердыня Белого Пламени представляла собой крепость, стоявшую на пяти холмах. На каждом холме некогда находился небольшой форт, который постепенно стал срастаться с другими укреплениями, пока не превратился в один из крупнейших и наиболее защищённых городов. По этой причине крепостные стены тоже стояли в пять кругов — не считая тех, что ограняли каждый из холмов.

Комплекс гаремных зданий примыкал к комплексу башен, которые занимало ближайшее окружение князя — Ариана в том числе. Идти было недалеко — так и задумывалось, потому как слуги всех мастей должны были успеть мгновенно прибежать на зов господ. Однако самим господам ходить в «нижнюю крепость» было не принято.

Ариану, равнодушно оттолкнувшую пики стражников, проводили удивлённым взглядом. Йен, спешивший за ней следом, подумал, что через четверть часа о выходке наследницы будет знать вся крепость.

И не думая оглядываться или замедлять шаг, Ариана прошла ещё сотню метров.

И замерла. Резко. Оглушённая вскриком, донёсшимся с одного из боковых дворов.

— Раба по имени Сэйд в гареме нет… — с холодной яростью процедила она. Йену захотелось провалиться сквозь землю, но Ариана даже не посмотрела на него. Резко сменив направление, оттолкнула в стороны пару стражников и вломилась во внутренний двор.

Зеваки давно разошлись — у каждого были свои дела. Во дворе было всего трое людей — и одного из них Ариана узнала ещё издалека.

На двоих других ей было откровенно наплевать.

Не сбавляя шага, Ариана напрягла пальцы, призывая внутреннюю силу, и на расстоянии десяти шагов от надсмотрщиков нанесла удар.

Двое крупных мужчин, обученных держать в повиновении рабов, отлетели к стенам. Один из них издал короткий вскрик, но Ариана его не слышала.

Она смотрела только перед собой. В чёрные, широко распахнутые от боли глаза.

Ариана не чувствовала рук, когда вспарывала верёвки. Она не запомнила, делала это клинком или огнём.

Только то, что Сэйд рухнул на колени к её ногам. Пошатнулся и обхватил бёдра Арианы.

Не понимая, что делает, Ариана обняла его за плечи и ещё крепче прижала к себе, щекой к своему животу.

— Сэйд… — прошептала она.

Имя было неправильным и чужим. Но Ариане было наплевать и на это. Её не интересовали ни головы зрителей, повысовывавшиеся из окон вторых этажей, ни слабо шевелившийся надсмотрщик, которому никак не удавалось встать.

Только тот человек, которого она обнимала. Только ощущение близости, необходимости, правильности.

И следом за этим потоком чувств явилось чувство вины.

— Тьма, как я могла… Как… могла позволить, чтобы это произошло…

Ариана не слышала собственных слов.

— Всё хорошо… — пробормотал невольник, почему-то сильнее вжимаясь щекой в её живот.

— Ничего не хорошо. И ты тоже… «хорош». Почему ты ушёл?

Сэйд молчал. Закрыл глаза, пытаясь поверить, что это происходит с ним.

— Сэйд! — повысила голос Ариана.

— Таков закон… — наконец прошептал тот. — Нужно было вернуться… До первых огней.

— И почему ты мне ночью об этом не сказал?!

Сэйд молчал.

— Простите… госпожа, — наконец выдавил он.

Ариана стиснула зубы. Это «госпожа» внезапно отозвалось вспышкой злости.

— Госпожа… — подал голос старший надсмотрщик, из ниоткуда возникший у неё за спиной.

— Ну! — рявкнула Ариана, чувствуя, что ещё одно бесполезное слово и она снова нанесёт удар, от которого трещинами пойдёт весь двор.

— Вы дважды вмешались в наказание этого раба…

Продолжая прижимать голову Сэйда к своему животу, Ариана повернула к Хьеру лицо, и тот увидел в глазах наследницы ту же древнюю силу, которая некогда потушила солнечный свет.

— Желаете объявить его своим?

Ариана молчала. Она думала о том, насколько несвоевременно это всё. О том, что до испытания она сама зависит от старших и ей куда важнее справиться с собственными проблемами, чем заводить рабов. О том, что неумеренность отца в постельных делах погубила её мать. О том, что обещала себе никогда не стать такой, как Вараан.

И ещё о том, что не выдержит, если увидит Сэйда в чужих руках ещё раз.

— Да, — громко произнесла она. — С этого дня наложник… — она на мгновение запнулась, вспомнив о том, что в гареме не знают имени её избранника. — Наложник, что склонил передо мной колени, будет моим, — твёрдо продолжила она. — Кто посмеет коснуться его и причинить вред — будет отвечать передо мной.

Ариана почувствовала, как стоящий перед ней на коленях мужчина испустил облегчённый вздох. Обнял её ещё сильней. И Ариана точно также обняла его в ответ.

5

Прищурившись, Нариана смотрела на странную сцену, развернувшуюся во дворе.

— Это и есть… Хорёк?!

Она, Рансар и мастер игры стояли на крепостной стене. Мастер привёл её показать, кого же выбрала сестра, но спуститься и разобраться во всём Нариана не успела.

Она в недоумении смотрела на истощённое, абсолютно непривлекательное на её взгляд тело, прижавшееся к ногам другой княжны.

Ариана всегда была холодной и высокомерной и если уж вступала с кем-то в разговор — то только с такими же, как она. Никогда Нариана не замечала за ней жалостливости, никогда Ариана не заступалась за слабых.

— Так что же взбрело в её дурную голову теперь? — прошептала Нариана, не чувствуя, что говорит вслух. Трудно было измерить её разочарование и злость. Столько попыток завладеть постелью Арианы — и всё в пустую. Чтобы затем она вот так легко пустила туда какого-то щенка. — Рансар, со свету его сживи, — тихо сказала княжна. — Не знаю, что это за дрянь, но моя сестра должна понять, какое ничтожество выбрала, какого слабака. Уверена, слабости она никому не простит.

Нариана развернулась, так что многослойные юбки длинного платья зашелестели на ветру, и двинулась к лестнице, ведущей из нижней крепости. Она хотела покинуть это место раньше, чем сестра узнает о её присутствии.