Регина Птица – Сага о погасшем солнце (СИ) (страница 3)

— Ещё больно? — спросила она.

— Только не в твоих руках… — слова сами сорвались с губ раба, и он мгновенно выругал себя за них.

Ариана подняла на невольника взгляд, в зрачках искрился смех. Не обидный, хотя Сэйд и не знал почему. Обычно он терпеть не мог, когда над ним смеялись — хоть рабы, хоть господа.

На несколько мгновений Ариана перестала понимать, что происходит, напрочь утонув в чёрных зрачках раба.

— Ты хочешь кончить? — опомнившись, спросила наследница.

— Если госпожа разрешит… — хрипло пробормотал Сэйд.

— Разрешит. Только продолжай смотреть на меня.

Ариана так и не поняла, почему это так важно для неё. Впервые в жизни она настолько теряла над собой контроль.

Пальцы её, до того лишь втиравшие целебный эликсир, теперь задвигались более искусно, и спустя несколько мгновений Ариана испустила разочарованный вздох.

Густое, горячее семя ударило ей в ладонь.

Ариане было мало. Она хотела ещё. Не сама — мысли о том, чтобы взять раба или отдаться ему, пока толком не оформились в её голове. Наследница думала лишь о том, чтобы касаться этого тела, которое так внезапно нашла и выиграла сегодня. Ласкать. Ещё что-нибудь в него втереть.

Поднявшись на ноги, она вытерла ладонь платком и медленно обошла раба по кругу. Увы, ничего другого, что можно было бы натереть эликсиром, она не нашла.

— Как тебя зовут? — спросила она.

— Сэйд… — осторожно произнёс раб. — Но я стану откликаться на то имя, которое даст мне госпожа.

— Не сомневаюсь, — хмыкнула Ариана. Почему-то это предложение снова вызвало у неё злость.

Она остановилась у раба за спиной и опустила ладони ему на плечи. На мгновение сжала, наслаждаясь ощущением власти и близости этого тела.

— Госпожа… — Сэйд кашлянул. — Госпожа позволит себя ублажить?

К своему удивлению Сэйд обнаружил, что действительно хочет, чтобы госпожа это разрешила. Впервые с тех пор, как получил рабское клеймо.

— Госпожа не спит с рабами, — вяло произнесла Ариана. Помолчала и продолжила: — Если хочешь развлечь меня — посиди у моих ног. Можешь сделать мне массаж.

Сэйд покосился на кольцо. Одну сторону магической ловушки украшали довольно острые зубья, которые, как он уже знал, тоже подчинялись командам ключа.

Ариана тоже посмотрела на кольцо.

— Забудь, — тихо сказала она. Невольно скользнула ладонью по плечу раба, оглаживая. «Что же это сегодня со мной?» — озадаченно подумала она. — Наденешь, когда будешь уходить.

О том, когда именно это произойдёт, Ариана не сказала — да и сама не знала.

Она заставила себя убрать руки от раба. Прошла мимо него к кровати, села, вытянув ноги. Взяла с тумбочки книгу, которую начала читать вчера — «История семи твердынь Эласторна, написанная Остредом, святым монахом, изменником и еретиком». Ещё вчера книга казалась ей весьма любопытной, а сейчас она никак не могла сосредоточиться на тексте.

Ждала, когда раб решится выполнить приказ.

Прошло не более минуты, прежде чем тот поднялся и пересел поближе — на пол у кровати. Взял в руки одну ногу наследницы и стянул с неё сапожок. Потом то же самое проделал со второй.

Сосредоточиться оказалось ещё трудней, когда неторопливые пальцы раба принялись гулять по обнажённой ступне. Снова внизу живота загорелся огонь, но иной. Этот, новый, уже не был столь яростным, не злил и не обжигал.

Ариана слегка опустила веки, сквозь ресницы наблюдая за сосредоточенным лицом раба. За мерными и умелыми движениями его рук. Сэйд использовал технику, которая должна была не возбудить, но расслабить и приласкать. Мысль о том, чтобы доставить удовольствие юной госпоже, оказалась внезапно приятна ему самому.

Он медленно гладил изящные щиколотки, стараясь не думать о том, что это недолгое счастье закончится через несколько часов, а то и минут. Развлечение наследницы подойдёт к концу, и её случайная игрушка вернётся в гарем. Никогда бы Сэйд не подумал, что одно только разрешение не надевать проклятое кольцо может сделать его настолько свободным в собственных глазах.

Он наклонился и мягко поймал губами нежные пальчики госпожи.

Та испустила шумный вздох и прошептала:

— Не надо.

— Почему? — Сэйд поднял на неё удивлённый взгляд.

— Не хочу. Продолжай без губ.

Короткий поцелуй превратил пламя, пылавшее в теле Арианы, в настоящий лесной пожар, а она не знала, что делать с этим огнём.

Движения Сэйда снова стали медленными и ласковыми, и Ариана не заметила, как задремала. А когда, спустя несколько часов, открыла глаза, в комнате уже не было ни раба, ни его кольца.

3

— Сэйд…

После того, как ночью проснулась в одиночестве, Ариана попыталась снова уснуть.

Получилось, хоть и не сразу.

Весь остаток тёмного времени онаа ворочался с боку на бок, терзаемая странными снами.

В этих снах был раб, которого она только что потеряла.

Ариана видела лицо Сэйда близко-близко, нависшее над ней. Чёрные пряди щекотали её виски. Дыхание сбивалось от обволакивающего чувства близости, замкнутости, как будто весь мир начинался и заканчивался кольцом рук Сэйда, опиравшегося о камень по обе стороны от её головы.

Ариана просыпалась, чтобы ощутить колющее одиночество и мощную волну разочарования — в спальне она была одна. Непокорный раб ушёл, не дождавшись приказа, хоть Ариана ему и не разрешала.

Она переворачивалась на другой бок и снова видела тот же сон, и с каждым разом губы Сэйда становились смелей. Руки исследовали её тело, проникали в такие места, где больше не был никто.

Проснулась Ариана разбитой и первым её словом стало:

— Сэйд…

Приподнявшись на кровати, выглянула в окно. Во дворе уже зажглись первые огни. Большая часть материка тонула во тьме, но над замками поднимали магические купола, которые удерживали тепло и порождали свет. В стенах великих твердынь даже цвели сады, хоть и были они небольшими и пускали туда не всех.

Обычно свет зажигали в седьмом часу «новой ночи» — сначала слабый, затем всё более яркий, пока в шестнадцать часов от начала ночи его не начинали потихоньку тушить. Даже в середине цикла в замке продолжал царить полумрак, и всё же на улице было можно спокойно ходить и видеть других обитателей замка.

Во внутренних покоях свет мог гореть в любое время — если только того пожелает госпожа или господин. Но такое освещение требовало затраты магических сил, и большинство князей предпочитали не расходовать их зазря.

Сев на кровати, Ариана опустила взгляд на свои руки. Воспоминания о вчерашней ночи казались таким же сном, как и картины, преследовавшие её до утра. И только ладони горели, ещё чувствуя на себе касания к распалённой коже, к твёрдым плечам, к острым башенкам сосков.

Ариана сделала глубокий вдох. Видения отодвинулись в сторону, сместившись куда-то к низу живота.

Постаравшись не обращать на это внимания, она взяла со стола колокольчик и позвонила, давая слуге понять, что пора принести завтрак.

Снова села, обхватив руками колени. У Арианы было много дел. До её вступления во взрослую жизнь оставался всего месяц. Месяц упорных тренировок, последняя возможность отточить свои навыки и освоить те аспекты магии, которые давались ей не слишком хорошо. Потом — финальное испытание, которое сделает её настоящим варлоком.

Не к месту Ариана подумала, что тогда получит возможность выбирать себе рабов. Без всяких игр. Просто потому, что захотела. И тогда уже никто в замке не посмеет перечить ей. Вместе с дружиной она покинет отцовские стены, чтобы собрать себе драгоценностей и артефактов на самостоятельную жизнь.

«Я заберу его с собой», — подумала она. Тут же отметила про себя, что мыслит, как полная идиотка. Но исправляться не стала. «Как только будет можно, сделаю его своим. Я так хочу. А пока…» Ариана закусила губу, представляя себе, что снова коснётся этих обнажённых плеч. Этого плоского живота.

Пока что она не могла взять себе раба насовсем, но всё равно собиралась его отыскать. Детям дома Белого Пламени никто не запрещал играть.

Заметив, что Ариана уснула, Сэйд ещё долго сидел и смотрел на её красивое лицо. Обычно сжатые в узкую линию губы расслабились. Застывшее в её чертах высокомерное выражение растаяло, уступив место безмятежности и усталости.

Сэйд всё смотрел и смотрел… Чувствуя, что хочет наклониться к этому лицу. Если не поцеловать, то хотя бы провести кончиками пальцев по нежной девичей щеке.

Он не задавал себе вопроса, что за наваждение его охватило. В те, первые часы — не задавал.

Он наслаждался странной правильностью происходящего. Удивительным ощущением того, что, возможно, впервые в жизни, он находится там, где и должен быть.

Сэйд сидел бы так бесконечно, охраняя сон этой странной госпожи, чьё присутствие порождало у него в груди невиданное чувство родства. Как будто он знал Ариану тысячу лет. Как будто вся его жизнь до этой встречи была неполноценна и пуста, была лишь сном.

Он хотел бы остаться в этой ночи навсегда, но знал, что время идёт. И хотя за окнами так и не настанет воспетый поэтами древности рассвет, всё-таки загорятся первые огни и жизнь в замке продолжится своим чередом.

Правила гарема требовали, чтобы все рабы возвращались в свои бараки до того, как зажгутся огни. Исключение составляли лишь те, кто принадлежал не всем, а только своим господам. Кому господа при всех приказывали ночевать рядом с собой. Это были личные слуги или постельные… Но Сэйд не относился сейчас ни к тем, ни к другим. Молодая госпожа, по чертам и повадкам которой легко можно было угадать, что она принадлежит к числу самых влиятельных людей в клане, взяла его всего на одну ночь. Да она и этого, если быть точным, не сказала. Просто велела Сэйду идти за собой.