Regina Felde – Падший Ангел (страница 5)
– О боже, ты просто невыносим.
– Невыносимо красив, знаю, малышка, – он оборачивается через плечо и подмигивает.
Фыркаю и слегка ударяю локтем ему между рёбер. Рид тут же делает вид, будто только что получил серьёзную травму. Театрально хватается рукой за то место, куда попал мой локоть, и начинает падать на пол, словно настоящий актёр. Где только его «Оскар»?
– Ты решила сегодня убить меня, принцесса? Оставить синяки по всему телу? Смотри, я умираю… – он почти ложится на пол. Со своего места на островке лишь фыркаю, наблюдая за спектаклем.
– Если ещё раз назовёшь меня «малышкой», – взгляд становится угрожающим, – оставлю тебе фингал и под другим глазом.
Он мгновенно поднимается и вскидывает руки в жесте капитуляции. Широкая улыбка снова появляется на красивом лице.
Как мне вообще удаётся терпеть его последние восемь лет? Хотя, стоит признать: такая улыбка ему чертовски идёт. Рид действительно красив – тёмно-каштановые непослушные волосы, карие глаза цвета молочного шоколада, высокие скулы, пухлые, но не слишком, губы. Тело мускулистое, подтянутое, всегда держит себя в форме. Кожа гладкая, без татуировок, лишь несколько тусклых, едва заметных шрамов на спине, руках и нижней части подбородка украшают его молодое тело. Он выше меня на голову: около 182 сантиметров против моих 162. Не то чтобы я совсем маленькая, но и далеко не высокая. Рост меня вполне устраивает, но иногда раздражает – особенно когда приходится смотреть на высоких ублюдков Братвы снизу вверх.
Что касается Рида, то на него постоянно вешаются какие-то девушки, жаждущие затащить его в постель. Сначала – страсть, потом – попытка забраться к нему в душу, стать его девушкой или, что лучше, сразу женой, особенно когда им становится известно, что он ещё и богат. Но Риду на всех этих сучек абсолютно плевать. Секс без обязательств – единственное, что его интересует.
Проблемы он ловит словно магнитом – и каждую приносит домой, автоматически приплетая в них и меня. Мы с ним неразлучны, почти как сиамские близнецы. Несмотря на то что, по мнению окружающих, мы совершенно разные, однако общего у нас больше, чем кажется. Любим скорость, адреналин и даже боль. Страха нет – если речь идёт о собственной жизни. Но стоит кому-то тронуть одного из нас – перевернём весь мир. Каждый потерял кого-то дорогого, поэтому и цепляемся за эту братско-сестринскую связь ещё сильнее.
Но в отличие от него, держать себя в руках я умею – и рассуждать здраво тоже.
Умею надевать сотни масок, и никто никогда не узнает, какая я настоящая. В обществе богатых идиотов легко веду себя как интеллигентная леди или как настоящая, избалованная сука. Чаще всего пользуюсь именно этим образом: пусть думают, что перед ними холодная стерва, которой на всех и на всё плевать. Так даже проще. По факту же мне действительно безразлично любое мнение, кроме собственного.
Люди могут называть меня конченой мразью, тварью или холодной стервой – смысл не меняется. И мне всё ещё будет плевать.
Рид же не умеет держать себя в руках – агрессия у него внутри кипит постоянно и периодически прорывается наружу, оставляя за собой разрушение. Я пытаюсь его контролировать, но под алкоголем это почти всегда бесполезно. Вспыльчивость – его главная проблема.
Вспоминаю, что нахожусь на кухне, разворачиваюсь боком, всё ещё сидя на островке, и смотрю на часы, встроенные в плиту. 3:12. Через три часа вставать, если хотим потренироваться утром нормально.
– Ричард так и не вернулся домой? – спрашиваю резко, имея в виду нашего недосожителя, который последние месяцы толком не появляется дома.
– Вроде нет. Я не слежу за ним, – Рид пожимает плечами, скрестив руки на голой груди.
– Ты его сын! – между ними тяжёлые отношения после смерти Норы. Ричард подтвердил слова врача: сердечный приступ, естественная смерть. Рид не поверил. После этого между ними всё ухудшилось, и Рид начал зависать в клубах, пить, участвовать в гонках и подпольных боях без правил.
– И? – он смотрит так, будто ничего особенного. Затем отворачивается, чтобы взять яблочный сок в холодильнике.
– Хоть звонил ему?
– Нет. А должен был? – делает глоток и снова прислоняется к холодильнику.
– Да! Он не ночует дома третьи сутки, мог бы поинтересоваться, всё ли в порядке. Может, что-то случилось?
– Всё нормально, принцесса. Уверен. Тебе не о чем беспокоиться.
– Ты что-то знаешь и скрываешь? – хватаю его за плечи и разворачиваю лицом к себе. Он сразу уводит взгляд в сторону, делая вид, будто смотрит на часы.
– Так и знала! – пальцы сжимают его плечи ещё крепче. – Говори! Что происходит?
– Ничего не знаю. Честное слово, – он сглатывает.
– Хватит врать! Лучше скажи правду! – перехватываю его подбородок двумя пальцами, заставляя смотреть прямо в глаза.
– Клянусь своим большим членом, но правда ничего не знаю, – взгляд начинает бегать. Лгать мне он никогда не умел.
– Если сейчас же не скажешь, оторву твой большой член.
– Ты только что признала, что он огромный? – он снова улыбается.
– Нет, – бросаю сердитый взгляд.
– Да!
– Нет! И не уходи от темы, – повышаю голос. Он закатывает глаза, отходит назад, сбрасывает мои пальцы со своего подбородка и делает ещё один глоток сока.
– Честно не знаю, принцесса. Он звонил вчера вечером, сказал, что останется в клубе, у него куча дел. Нам не о чем беспокоиться, правда.
– И всё? – он подозрительно молчит. Повторяю: – Это всё?
– Не совсем. Он хочет поговорить с тобой на днях, но я честно не знаю, о чём и… – он резко вздыхает, обрывая фразу.
– И?
– Твой дядя… приезжал пару месяцев назад… была встреча с отцом. И не только с ним. Думаю, разговор связан с приездом Григория.
– Твою мать! И ты мне только сейчас это говоришь? Ты был там? – рычу так, что Рид отшатывается. Не позволяю уйти и перехватываю его запястье.
– Нет, принцесса, честно! Меня там не было. Отец не докладывал, о чём они говорили. Ты же знаешь – считает, что я язык за зубами держать не умею. И он прекрасно понимает, что я бы всё равно рассказал тебе, – поясняет он торопливо.
– Когда ты узнал? – голос удаётся удержать спокойным, но пальцы сжимают его запястье сильнее.
– Что именно?
– Когда узнал, что мой дядя был в Лос-Анджелесе?
Он молчит и переводит взгляд на пол, уставившись на ногти на моих ногах. Подтягиваю его ближе, и мы оказываемся лицом к лицу. Другого выхода, кроме как посмотреть мне прямо в глаза, у него нет. Он что-то бормочет слишком тихо и быстро:
– срзупслевстрч…
– Что?
– Сразу после их встречи, – глаза у меня округляются.
– И ты молчал два месяца?! – резким движением отпускаю его запястье, отталкиваю и спрыгиваю с островка.
– Получается, что так.
– Сейчас нисколько не жалею, что врезала тебе. Хоть это и было случайно.
Поворачиваюсь к лестнице и быстро направляюсь к выходу, но он сразу же преграждает путь, пользуясь своим ростом.
– Ви… я… отец попросил… – Рид запинается. – Сказал, что сам поговорит с тобой, что это просто деловая встреча.
– Заткнись и уйди с дороги!
– Принцесса, я…
– Я сказала: «Замолчи!». Как ты мог мне не сказать? – голос предательски дрожит от разочарования.
– Я…
– И даже не думай оправдываться! – он молчит, топчась на месте. Обхожу его и поднимаюсь по широкой мраморной лестнице.
– Ви, ну не обижайся… Ви, да, я облажался! – слышится за спиной.
Резко останавливаюсь на середине лестницы, бросаю взгляд через плечо – тот самый: «убью, если повторишь». Поворачиваюсь обратно и продолжаю подниматься. Почти достигаю комнаты, когда бросаю:
– Ложись спать! Утром тренировка! – в ответ слышится громкий стон. Фыркаю. Главная проблема – злиться на Рида долго не получается.
В спальне запрыгиваю на огромную двуспальную кровать и закрываю глаза. Но сон не приходит. Ворочаюсь. Двадцать минут. Тридцать. Сорок. Время теряет форму, а заснуть так и не удаётся. Стоит лечь на спину – мысли тут же уводят в прошлое. Вспоминаю незнакомца, о котором не должна была вспоминать.
– Мы не должны быть тут, – начинает ворчать Николас.