Regina Felde – Падший Ангел (страница 32)

Парень поворачивается к Армандо и произносит:

– Она спасла мне жизнь.

От шока буквально немею. Даже не представляю, что он скажет это так… прямо.

– Это правда? – резко спрашивает Калисто.

– Он преувеличивает, – делаю глоток сока в надежде избежать дальнейших расспросов.

– Алессандро, расскажи нам всё, – неожиданно обращается к нему Армандо, и ладони моментально становятся влажными и холодными.

Так значит, его зовут Алессандро. Алессандро Конте. Младший брат Армандо. Чёрт. Догадаться об этом следовало сразу же.

Перехватываю его взгляд, когда он начинает рассказывать. Хочется тихо, но отчаянно застонать. И так сегодня слишком много внимания к моей персоне.

– Она закрыла меня от пули, – Алессандро будто чувствует, как сильно напрягаюсь под его пронзительным взглядом. – И я не успел тебя поблагодарить, – обращается уже ко мне. – Спасибо.

– Это была просто случайность, – быстро бормочу, натягивая искусственную улыбку.

– Не думаю. Мне до сих пор интересно, как ты заметила того, кто стрелял. Там была огромная толпа, – продолжает он, и внутри всё кипит от желания стукнуть его головой об стол. Лучше бы тогда не спасала этого парня. Мне не нужно, чтобы Конте знали, на что я именно способна.

– Ещё раз говорю, это была случайность, – твёрдо произношу, надеясь закрыть тему.

– Хорошо, – наконец-то сдаётся он.

– Может, вы уже расскажете, что, мать вашу, произошло? – грубо перебивает нас Армандо. Его терпение, судя по голосу, окончательно иссякло, и ему нужна вся правда.

Перевожу взгляд на него, вижу, как он злится, затем смотрю на Алессандро, который явно избегает моего пристального взгляда.

Наступает момент, когда самый младший Конте рассказывает братьям всё, не утаивая ни единой детали. Молча сижу и слушаю, как он заканчивает историю.

Ситуация для меня – далеко не лучшая: совершенно не хотелось, чтобы кто-то из этих мужчин знал об этом эпизоде. Для образа милой, забитой и сломленной девочки это явно не на руку.

И вдруг слышу от Армандо то, чего меньше всего ожидаю из его уст: слова благодарности.

– Спасибо, что спасла жизнь моему бестолковому брату, – спокойно произносит он, затем резко встаёт со стула и подходит к месту, где сидит Алесс. Быстро хватает его за шиворот льняной рубашки и прижимает к стене.

– Ещё раз появишься в Лос-Анджелесе без моего ведома – и я сам тебя убью. Без какого-либо зазрения совести. А, и можешь забыть про свои чёртовы гонки, – зло, сквозь зубы, рычит он и отпускает Алессандро. Тот всё ещё стоит, прижатый к стене, и в шоке следит за каждым движением старшего брата. На секунду даже кажется, будто в его глазах мелькает настоящий страх.

Затем Армандо, словно ничего не произошло, возвращается на место и продолжает ужин. Не представляю, что творится у него внутри, но вся злость, которую ещё недавно видела в его глазах, неожиданно исчезает.

– Кстати, а что ты делала на той гонке? – вдруг спрашивает Калисто, явно не обращая внимания на младшего брата, который всё ещё стоит там, где ему только что угрожал собственный родственник.

– Я была там впервые, – спокойно вру. – Меня пригласил знакомый, он в тот день тоже участвовал в гонках.

– Хм, я знаю там почти всех. И кто же этот твой знакомый? – неожиданно интересуется Алессандро, возвращаясь за стол. Слишком уж любопытный, мудак. За этот ужин успеваю пожалеть о том, что спасла его, уже раз пять.

– Не думаю, что ты его знаешь. Он не из Лос-Анджелеса, – отвечаю с натянутой улыбкой.

– Ах, ну да, возможно, – легко соглашается он, поправляя рубашку и наливая себе выпивку. Стакан опустошает залпом, будто тут же забывая о нашем разговоре.

Вот только Армандо продолжает наблюдать за мной, и почему-то кажется, что он не упускает ни одного слова. Более того, судя по странному выражению его лица, создаётся впечатление, что он анализирует каждую мою фразу.

За столом воцаряется тишина; слышен только звон бокалов и столовых приборов.

– Может, расскажешь нам о себе, Виктория? – снова нарушает молчание Калисто. – Нам мало что известно. Тебя очень хорошо скрывали от этого мира, – этот слишком любопытный идиот откидывается на спинку стула и делает глоток крепкого алкоголя.

Взгляд падает на тарелку, где ещё полно еды, но аппетит окончательно пропадает. Поднимаю глаза и встречаюсь с его серыми бездушными глазами.

– Мне нечего рассказывать, – твёрдо произношу и делаю глоток сока.

– Хм… – холодный взгляд буквально заставляет сидеть весь этот дурацкий ужин в напряжении. – Я так не думаю. Например, кто твой отец? – на лице мелькает едва заметная ухмылка, будто ему доставляет удовольствие вытягивать из меня всё самое болезненное.

Рассказывать о себе ничего значимого не входит в планы, но и полное молчание только вызовет подозрения. Калисто достаточно умен и хитёр – это становится ясно практически сразу. С таким следует держать ухо востро.

– К сожалению, я не знаю, кто мой отец. Моя мать умерла, когда мне ещё не исполнилось и года. Не думаю, что она успела сообщить, с кем спала и от кого залетела в таком возрасте, – отвечаю, а он лишь ухмыляется ещё шире, будто наша маленькая лживая игра развлекает его.

– Хорошо. И всё это время ты жила в Лос-Анджелесе? – не отстаёт Калисто, не сводя с меня глаз.

Специально смотрю прямо в ответ. Нет ни малейшего желания опускать голову перед этой холодной глыбой льда. Он ошибается, если считает, что способен запугать меня. Никто, чёрт возьми, больше на это не способен.

– Нет. Первое время я жила в Нью-Йорке с дедушкой, а затем уже переехала в Лос-Анджелес. Но между этим некоторое время жила в пансионате в Италии, где училась, – отвечаю, и это частичная правда. Просто умалчиваю о том, что вместо уроков по этикету для девочек тренировалась стрелять из снайперской винтовки.

– И с кем ты жила в Лос-Анджелесе? – очередной вопрос вылетает из его любопытного рта.

– С Майком. И ещё несколькими телохранителями. Майк воспитал меня, – спокойно заявляю, прекрасно понимая, что упоминать семью Браунов нельзя – ради их же безопасности. – Я наелась и, пожалуй, немного отдохну в своей новой комнате, – резко сообщаю всем, больше не желая отвечать ни на один вопрос.

– Хорошо, – и становится немного легче, когда понимаю, что Армандо не собирается продолжать эти словесные «пытки». – Можешь идти, – добавляет он.

Хмуро бросаю на него быстрый, недовольный взгляд. Его грёбаное «разрешение» мне точно не нужно.

Быстро поднимаюсь и направляюсь к выходу из столовой, ощущая на спине тяжёлые взгляды мужчин.

Стоит только оказаться за дверью, как впервые за весь вечер удаётся вдохнуть полной грудью.

По пути в спальню мысли крутятся вокруг чёртова Калисто, который буквально допытывался до меня за столом, пытаясь выудить как можно больше информации за один раз. Хорошо. Пусть думает, что продвигается. Узнает только то, что захочу раскрыть ему сама. Не больше.

Закрыв дверь комнаты на ключ, беру сумочку, затем запираюсь и в ванной, включаю воду и достаю другой телефон, о существовании которого никто не знает. Только с его помощью можно выйти на связь с Ником или Джо, будучи уверенной: этот аппарат никто не подслушает и не отследит.

Набираю Николаса – он берёт трубку буквально после первого гудка.

– У тебя всё хорошо? – сразу спрашивает он.

– Да. Но этот брат Армандо… Калисто… он меня напрягает. Слишком хочет узнать обо мне больше, – слышу, как Ник тяжело выдыхает. – Калисто не так прост, как кажется. Найди о нём как можно больше информации, которая может пригодиться. Узнай его слабые места. Мне нужно знать их. В случае чего смогу надавить на больные точки, – шепчу в трубку. – Скажи Джо, чтобы он этим занялся.

– Конечно, всё будет сделано. Как ты? – снова уточняет друг.

– Всё хорошо. Не переживай за меня, продолжаем действовать по нашему плану, – после этого сбрасываю вызов, не желая сегодня отвечать ещё и на его вопросы.

Телефон нужно где-то спрятать. Никто не должен знать о его существовании.

Поднимаю крышку унитаза и убираю его туда так, чтобы он не соприкасался с водой. Банально, но работает всегда. Кому вообще приходит в голову открывать крышку унитаза? Правильно – никому. Только грёбаному сантехнику. Но ломать туалет в ближайшее время не планирую.

Быстро принимаю душ, переодеваюсь в красивую белую сорочку и ложусь, чувствуя настоящую усталость после этого дня.

Ночью просыпаюсь от ощущения грубой ладони на щеке. Резко распахиваю глаза, уже готовая врезать тому, кто посмел ко мне прикоснуться посреди сна, как осознаю, что передо мной – Армандо.

– Что ты тут делаешь? – шиплю сквозь зубы, тяжело дыша и опуская руку, которая непроизвольно сжимается в кулак. Точно помню, что закрывала дверь на ключ… Как он вообще сюда попал?

– Хотел посмотреть, как спит мой ангел, – он снова тянется к моей щеке, но отворачиваю голову в сторону. Конте лишь усмехается, будто не замечая протеста.

– Ты испугалась меня, – произносит он, и, похоже, даже хмурится. Будто ему действительно неприятно, что я реагирую именно так.

– Ну конечно. Если бы к тебе ночью кто-то зашёл в комнату и начал трогать твоё лицо, как бы ты отреагировал? – спрашиваю, усаживаясь на кровати поудобнее и чуть отодвигаясь, чтобы увеличить расстояние между нами.

Бретелька сорочки сползает с плеча, полностью оголяя его. Взгляд Армандо тут же скользит ниже, буквально прожигая кожу. Даже при тусклом лунном свете на его лице читается нескрываемое желание. Он вновь поднимает глаза на моё лицо. Белокурые волосы освещает луна, создавая иллюзию светящегося нимба над головой. В сочетании с белой сорочкой и правда выгляжу сейчас как сказочное существо, будто ангел, спустившийся с небес.