Regina Felde – Падший Ангел (страница 14)

Приходится убрать руки.

Николас, как всегда, выглядит безупречно: строгий серый классический костюм сидит на нём идеально. Каштановые волосы аккуратно зачёсаны назад, а карие глаза кажутся почти чёрными от гнева.

Николас Хэт – так его сейчас все называют. Хотя раньше у него было другое имя, но об этом не знает никто. Лишь я. Это его решение, которое я уважаю и принимаю. Свою настоящую фамилию он ненавидел всю жизнь и пытался от неё избавиться, но также делал это в целях его же безопасности. Когда подвернулся подходящий случай – воспользовался им. Тем не менее настоящее имя он до сих пор использует как второе – в паспорте и других документах.

Мы с Ником – словно две части одного целого, знающие друг о друге абсолютно всё.

Выросла рядом с ним, и он не бросил меня. Пожалуй, единственный, кто остался со мной из прошлого. Единственный, кто последовал за мной, несмотря ни на что, и пойдёт дальше, куда бы ни пришлось. В нём сомнений нет.

Сейчас Ник – мой ближайший друг, соратник, а для всех остальных – телохранитель.

Он наконец поворачивается ко мне лицом.

– Ты ужасно выглядишь, – констатирует и снова начинает отмерять шагами мою комнату.

– Спасибо. Именно это мечтает услышать любая девушка утром от мужчины, – натянуто улыбаюсь.

– Вот только не начинай! Ричард уже всё знает, – отрезает Ник. – Сегодня он будет дома. Не думаю, что после того, что вы натворили ночью, его настроение окажется хорошим.

Чёрт. А вот это действительно плохо. Ричард Браун, отец Рида и мой опекун, несущий ответственность за меня до совершеннолетия. За каждую мою ошибку он лично отвечает перед дедушкой и дядей.

– Ты ещё слишком молода, Виктория. Я понимаю твой порыв, но… – он не успевает договорить.

– Сказал человек, который старше меня всего на два с половиной года. Тебе только двадцать, Ник, не забывай, сам ещё довольно молод, – закатываю глаза и сажусь на кровать.

– Сейчас речь не обо мне! Мы оба многое пережили, но такие безрассудные поступки делаешь только ты, а не я! – он останавливается, уставившись на меня. – Мы девять лет скрываем твоё существование. Все уверены, что ты мертва! – Николас разочарованно качает головой из стороны в сторону. – А ты… ты сама всё это заварила и теперь будешь отвечать за последствия. – он замолкает и присаживается на край кровати возле моих ног. – Сегодня тебя ждёт сложный разговор.

– Что ты имеешь в виду? – непонимающе смотрю на него.

– Ричард сам хочет с тобой поговорить, и я уважаю его решение.

Руки, до этого спрятанные под одеялом, взлетают вверх в жесте возмущения, но Ник тут же замечает разбитые костяшки и резко перехватывает запястье, причиняя лёгкую боль.

– Что это, чёрт возьми? – он внимательно разглядывает руку, оценивая повреждения.

– Не важно, – бормочу, пытаясь выдернуть её из его пальцев.

– Нет, это ещё как важно! Я не хочу, чтобы ты калечила себя. Снова, – его взгляд темнеет.

– Серьёзно? Показать тебе мою спину, живот, показать, какое слово вырезано у меня на спине? – палец осторожно касается его левой щеки, где от подбородка до виска тянется длинный уродливый шрам – напоминание о его прошлом. – И сейчас ты волнуешься из-за руки? – тяжёлый вздох вырывается из груди. – На моём теле полно ужасных шрамов. Шесть из них от пуль.

– Прекрати, Виктория. Я всё это знаю. И до сих пор корю себя за то, что меня не было рядом в те моменты. За то, что не смог тебе помочь, – Ник закрывает глаза.

Он действительно искренне об этом жалеет. В этом ни капли сомнения. И я никогда его за это не винила.

– Эй, что у вас там за крики? – голос Рида за дверью сразу обрывает разговор. – Впустите меня! Почему вы закрылись? Что вы там делаете? – он начинает яростно барабанить в дверь, грозясь выломать её к чёрту.

– Ты что закрыл дверь? – бросаю Николасу.

– Наверное, машинально, – он поднимается и открывает дверь.

Рид, с гипсом на одной ноге, неуклюже запрыгивает в комнату. Вид у него не лучше, чем у меня. Карие глаза наполовину скрыты опухшими веками, щёки украшены глубокими царапинами, фиолетовые круги под глазами идеально сочетаются с огромным синяком на половине лица. Над бровью, где наложены свежие швы, виднеется засохшая кровь.

– Сам Ник пожаловал! – ухмыляется, опираясь рукой о стену. – Что, пришёл отчитать нас? – и, конечно же, этот придурок решает демонстративно поклониться Николасу. Его тут же качает, и он едва не валится на пол, если бы Ник вовремя не перехватил его за локоть. – Чёртова нога. И сколько мне ещё ходить с этим гипсом?

– Сколько потребуется, – отрезаю. – Оба – вон из моей комнаты. Хочу принять душ и привести себя в порядок!

– Ну конечно, принцесса, что ещё прикажете? – тянет он.

В ответ ловит мой недовольный взгляд. Ник, придерживая его за локоть, помогает выбраться из комнаты, и наконец-то остаюсь одна.

Быстрый душ приводит в чувство. Длинные волосы сушу феном, наношу лёгкий макияж, лишь подчеркнув губы нюдовой помадой, и переодеваюсь в лёгкое белое атласное платье до колен с золотыми бретелями. Образ завершают красивые сандалии с блестящими бабочками на ремешках.

Расчесав волосы и собрав их в высокий хвост, уже почти тянусь к дверной ручке, как вдруг внимание привлекает громкий звук уведомления.

Телефон лежит на тумбочке. Беру и вижу сообщение от Исао:

«Сегодня семейный ужин у меня дома. Жду тебя к 17:00. Не опаздывай хоть раз. Девочки тебя очень ждут.»

Чёрт. Совсем вылетело из головы. И как всегда – не вовремя.

Каждую субботу проводила время с семьёй Исао. Наша маленькая традиция. К сожалению, последние два года отношения с ним держатся на тонкой грани. Причиной стали события, случившиеся как раз тогда, пару лет назад. Но любовь к девочкам Симидзу не позволяет отказаться от этих ужинов. Знаю, как сильно они ждут меня каждый раз, и не хочу разрушать то, к чему они уже привыкли.

Исао Симидзу очень молод. В скором времени ему исполнится всего двадцать. Слишком мало для босса мафии. Но так сложилось: родители погибли примерно в то же время, когда наши дружеские отношения начали стремительно рушиться. С тех пор он стал другим человеком. Не тем Исао, с которым я познакомилась в детстве.

Отправляю короткое «ОК», бросаю телефон на кровать и вылетаю из комнаты. Однако прямо за дверью меня уже поджидает Ник с аптечкой в руках.

Что, чёрт возьми, происходит?

– Ты не уйдёшь отсюда, пока я не обработаю твою руку, – твёрдо заявляет он, и прядь каштановых волос падает ему на лоб.

– Не смеши, – пытаюсь пройти мимо.

– Нет, Виктория, – он снова загораживает дорогу своим телом.

– Ты ведь не отстанешь, да? – злость медленно нарастает. – Ладно, держи. Моя рука в твоём полном распоряжении.

Он тут же бережно перехватывает кисть, аккуратно прощупывает её и начинает обрабатывать, затем фиксирует эластичным бинтом.

– Тебе очень повезло, что нет переломов, – хмурится, заканчивая повязку.

– Если и умру, то только после Григория, – бросаю. Николас тяжело вздыхает и убирает руки. – Всё? Могу идти?

– Конечно, – Ник отступает в сторону, я спускаюсь вниз, всё сильнее задаваясь вопросом, что ещё принесёт этот день.

На первом этаже заворачиваю за угол и попадаю на кухню, где за барной стойкой сидит Майк.

– Да вы издеваетесь, что ли? – вырывается само.

– То есть вот так ты рада меня видеть? – он удивлённо приподнимает свою бровь.

Майк медленно тянет кофе, пытаясь скрыть явную усталость бодрящим напитком. Верхние пуговицы белой рубашки расстёгнуты, волосы в полном беспорядке, под глазами всё те же тёмные круги.

– Что сегодня за день такой? Почему вы все дома? – подхожу к столу и наливаю себе воду.

– День как день, – пожимает он плечами.

– Ты, как всегда, многословен, – делаю несколько глотков и машинально перевожу взгляд на электронные часы на плите.

15:20.

Что? Столько проспала?

Позади появляется Ник. Заметив моё удивление, фыркает:

– Да-да, ты очень долго спала. Пришлось даже разбудить.

Кошмары… Эти чертовы ночные картины преследуют всё реже, но до конца от них избавиться так и не получается.

– Ты не тренировалась сегодня, – замечает Майк.

– Всё наверстаю позже.

– Не думаю, что у тебя получится, – влезает Ник и резко осекается. В кухне мгновенно воцаряется тишина. Майк бросает на него наиболее тяжёлый, предостерегающий взгляд.

– Почему не смогу сделать это позже? – задаю вопрос уже напряжённым голосом.

– Ничего. Просто сказал. Мне нужно бежать. Пока-пока, – и он буквально сбегает из дома.