Регина Бурд – Маленькая девочка в большом мире (страница 3)

В гостиной возвышенная атмосфера дома достигает апогея. По периметру комнаты стоят диваны темного дерева с бархатными бордовыми вставками. У меня они вызывают только одно желание – попрыгать на них что есть силы. Берта говорит: «Пока я жива, запрещаю!» И тогда я спрашиваю: «Бабушка, а когда же ты умрешь?» Конечно, сейчас мне стыдно за этот вопрос. Но, по рассказам мамы, я была совсем маленькой и не понимала, что могу причинить боль бабушке. Напротив дивана стоит черный лаковый сервант, в котором утопают бесчисленные сервизы: китайский перламутровый, прозрачный, изумрудного и бордового цвета с золотой каймой. Рядом другой сервант, с массивными статуэтками балерин и карет. У Берты дома хозяйственное мыло, но любит она красивое и редкое. Пользуется дорогими вещами скромно, бережно.

Самая простая комната – и моя самая любимая – кухня. Там улетучивалась вся праздность и торжественность, оставалась чистая душа. И бабушкины вареники с вишней… Она накладывает всегда большую тарелку с горкой, заливает вишневым соусом и, конечно, настаивает, чтобы я съела всё до пустого донышка. При любом удобном случае упрекает родителей, что они плохо кормят ребенка, и меня называет «дощечкой с дырочкой».

Однажды я перестала ездить к бабушке. Проснулась в нашей с мамой маленькой квартире в Медведково, вдруг заставленной всеми этими бабушкиными музейными сервантами, сервизами и фарфоровыми статуэтками. Не стало моей Берты. Но запах чистоты и вишневых вареников, шелковый халат в мелкий цветочек, сглаживающий ее строгость, остались со мной навсегда.

В попытках уснуть изучаю старинный сервант, оттуда с гордостью и важностью на меня поглядывают два больших фарфоровых попугая и один орел – я чувствую легкую тревогу от их строгого взгляда

Бабушкины вареники с вишней

Ингредиенты на 4 порции

Для теста: о 500 г пшеничной муки о 1 яйцо о 250 г кипятка о 2 ст. л. растительного масла или 50 г сливочного о 1 ч. л. с горкой соли

Для начинки: о 500 г вишни без косточек о по 1/2 ч. л. сахара на каждый вареник

Для соуса: о 1 ч. л. крахмала о горсть вишни о сок от вишни о 3 ст. л. сахара

Процесс:

Шаг 1. Готовим тесто

В емкости вилкой смешать яйцо, масло и соль, потом добавить муку и руками перетереть в крошку. Продолжать замешивать еще 5 минут, по чуть-чуть добавляя кипяток. Тесто должно получиться упругим, не прилипающим к рукам. Накрыть его пленкой и оставить на 30 минут при комнатной температуре.

Шаг 2. Лепим вареники

Тесто раскатать в тонкий пласт – примерно 2 мм. Предварительно стол и тесто можно слегка подпылить мукой. Вырезать кружочки диаметром около 7 см. На каждый положить примерно по 3 ягодки, 1/2 ч. л. сахара и слепить – сначала середину, затем края. Варить 3–4 минуты в соленой воде. Слить воду и встряхнуть кастрюлю или дуршлаг, чтобы вареники не слиплись. Подавать со сливочным маслом, сметаной или вишневым соусом.

Шаг 3. Готовим соус

Горсть вишни отправить в блендер и превратить ее в однородную кашицу, добавить стекший с ягод сок. Крахмал развести в 40 г холодной воды, затем тонкой струйкой влить в кипящий сок, постоянно помешивая. Добавить сахар и довести до кипения.

Она накладывает всегда большую тарелку с горкой, заливает вишневым соусом и, конечно, настаивает, чтобы я съела всё до пустого донышка.

Я – осень

Я родилась осенью, и мне всегда казалось это очень противоестественным – родиться тогда, когда всё умирает. Ощущение временности всего я чувствовала еще маленькой. Отсюда острое желание запомнить момент до того, как он закончится. Я научилась мысленно фотографировать мгновение, зажмуривая глаза. Всегда знала, что эти «файлы» счастья будут моей опорой в моменты тревог и падений. Жадно хваталась за запахи, ощущения кожи и тела: только бы ничего не упустить, запомнить все свойства момента. Вот горячий песок в Оленевке обжигает мои пятки, вот рука помнит примерную тяжесть ведерка с каштанами после прогулки с семьей в парке, вот вкус простого торта из сгущенки, который мы делали на Новый год. Потом – встреча с Сережей, рождение детей. Качается большая лапа хвои в больничном окне, пока я прощаюсь с папой.

Коллекционер воспоминаний, мгновений – так называла я себя, будучи совсем малышкой. Теперь я учу наших детей замечать и мысленно фотографировать счастливые моменты.

Мама – это вера

В моем детстве мама много работала. И не только потому, что так было принято. А потому что на двоих у нас были одни мечты. Амбициозные, смелые и очень большие по меркам всех жителей улицы Стартовой в московском районе Медведково. Да и вообще – для среднестатистического человека из рабочей среды того времени.

Я уже и не помню, были эти мечты только ее изначально, а потом они как-то прилипли и переползли ко мне, стали общими. Или они всегда были одни на двоих. Наверное, это уже неважно. Я росла с ощущением большой миссии простой девочки из Медведково. Все, кто знаком с мамой, отлично знают, что под влиянием ее энергии все и всё вокруг приобретает смысл. И без миссии, цели и задачи уж точно никто не останется.

Мамина кипучесть сильно выделялась на фоне общепринятых норм, планов, распорядков. Не могу сказать, что они были где-то прописаны или установлены, они просто были. Все вокруг жили как будто регламентированно, даже в своей внутренней жизни. Жили очень похоже, плавно текуче, с одинаковым советским укладом. Но не моя мама, а значит, и не я.

Мама никогда не плыла по течению, а всегда создавала для нас свое собственное. Где нет общепринятых норм, а есть только наши. Например, десятый и одиннадцатый классы я окончила экстерном, чтобы успевать познавать новое и не зацикливаться только на уроках, хотя в то время это был не самый распространенный вариант обучения. Когда я была чуть младше, мама попросила нашу соседку тетю Машу возить меня по вторникам и четвергам в Дом пионеров на народные танцы, а по средам и пятницам – на Лосиноостровскую на грузинские. Сама она не успевала вернуться с работы к моменту начала занятий, но это обстоятельство не должно было влиять на мою творческую жизнь.

В три года я сильно заболела менингитом. До сих пор помню расположение кроватей в больничной палате и бесконечные уколы в голову. Врачам удалось спасти меня. После этого в моей жизни появилось «босиком по снегу». Если лет двадцать назад зимой, проходя мимо Стартовой, 27 в девять вечера, когда весь двор затихал и лишь изредка слышался лай беспризорных собак, вы видели странную девочку в купальнике, бегающую босиком по снегу, знайте: это была я. «Закалялась».

Еще после болезни в моей жизни появился бассейн. У нас с мамой была негласная традиция. Каждое воскресенье мы в семь утра уже были на занятиях по плаванию в «Олимпийском», а потом ехали на Красную площадь есть блины с абрикосовым вареньем только что из печи. Мы ели их на морозе, они обжигали язык, джем тек по рукам и на куртку, от блина шел пар. Чуть позже, когда открылся первый Макдоналдс, после плавания мы ехали туда. А потом театр! Мои чудесные воскресенья, они сильно отличались от занятых и суетных будней. И прежде всего тем, что это время было наше общее. Одно воскресенье на нас двоих.

Я не люблю детские сады. В моем детстве они были ночными. Иногда мама не успевала меня забрать и я оставалась в саду с ночевкой. Но, проснувшись утром, бежала к шкафчикам с одеждой, доставала сапожки. Переворачивала их, трясла и всегда находила конфетки, которые мама успевала там спрятать, прежде чем ночь опустится на район и она, уставшая, вернется домой. Я знала: мама всегда рядом.

Я росла и формировалась в лучах сильной маминой энергии. Это не про давление, не про личные амбиции. Рядом с ней мне хотелось сворачивать горы, даже когда педагоги не замечали меня или на душе было тяжело. Именно мама отдала меня в детское модельное агентство – не для личных амбиций, а чтобы я перестала обращать внимание на ребят, которые цеплялись к моей внешности. Чтобы укрепить мою веру в себя. Каждый раз, оказываясь в новых компаниях сверстников, первым делом я выпаливала, что занимаюсь в детском модельном агентстве. И это работало – я чувствовала, как по-другому начинают смотреть на меня ребята.

Мама про строгость, дисциплину. Но с большой любовью к моим чувствам. У нее душа птицы высокого полета – спрятанная в обычной, с первого взгляда, такой вот просто маме. Маленькой девочкой мне хотелось находиться в ее поле. Как будто я боялась потерять свою силу без ее слов поддержки. Боялась, что не смогу так же отчетливо чувствовать свои цели, мечты, себя без мамы. Она медленно, но верно заложила в меня тот самый главный и важный кирпичик фундамента – веру. Веру в себя, мечты, в способность справиться со всем на свете.

Каждое воскресенье мы с мамой в семь утра уже были на занятиях по плаванию в «Олимпийском»

Мамина любовь – это не про количество времени, которое она провела со мной маленькой. Это про огромную веру в меня, про ощущение ценности себя, которое она мне подарила. Это несколько работ, чтобы я могла заниматься дорогими бальными танцами, это конфеты в сапожках, это наши воскресенья на двоих, это «босиком по снегу», это наши общие мечты и цели. И еще много такого простого и такого важного для меня.

Сегодня моя мама – это наша Татуля. Моя мамочка – бабуля Тата. Она всегда рядом, поддерживает, помогает, любит. Если Татуля в доме, всё кипит, бурлит, работает. Наш пропеллер, сильная моя. Только вечерами украдкой она открывает свою коробочку и бережно раскладывает по ячейкам горстки белых маленьких таблеток на завтра. А я смотрю и думаю: «Я рядом, мамуль, мы рядом, вся семья. У нас еще много планов и мечт на двоих. На всех!»