Реджинальд Бретнор – Досье Шиммельхорна: мемуары грязного старого гения (страница 28)

Ей потребовалась всего минута, чтобы принять решение.

— Эта сыворотка не принадлежит ему одному, дорогая, — сказала она своей гостье. — Даже не думайте об этом! В этом штате действует закон об общей собственности супругов, и половина прав на неё принадлежит вам. У Женского освобождения есть адвокаты, которые займутся всем этим для вас. Всё, что вам нужно сделать, это выдать мне то, что они называют доверенностью, чтобы мы могли действовать от вашего имени.

Мама Шиммельхорн, очень впечатлённая, с благодарностью ответила, что это в самом деле будет очень мило.

Миссис Каникатти подозвала одного из своих мафиози.

— Немедленно позови сюда Вузи, — приказала она. — Скажи ему, что это для доверенности. — Затем она налила Маме Шиммельхорн ещё одну чашку чая. — И я думаю, что нам лучше на время вывести вашего грязного старикашку из обращения, — продолжила она с огоньком в глазах. — У меня есть нечто вроде… ну, дома отдыха за городом. Ребята отвезут его туда и будут охранять, просто чтобы у него не было шанса продать сыворотку у вас из-под носа. Мы скажем ему, что действуем от вашего имени. Затем, если он не даст нам формулу, мы попросим наших женщин-учёных её проанализировать.

— Так ему и надо! — мрачно сказала Мама Шиммельхорн. — Но, мошет быть, фам будет легче, если малшики останутся дома, а фы пришлёте фместо них хорошенькую дефушку.

Крёстная мать и Бамби моментально оценили мудрость этого аргумента, и Бамби, возможно, даже с несколько излишним рвением, вызвалась послужить приманкой.

— Мама сказала, что это должна быть хорошенькая девушка, дорогая, — проворчала миссис Каникатти. — Мы пришлём Диану из… э-э… ночного клуба. Она блондинка, с восхитительной фигурой — отличная приманка для старого козла… Пит! — позвала она через плечо. — Иди и приведи её. Она может воспользоваться моей машиной, чтобы забрать его. Как скоро ты сможешь её доставить сюда?

— Может, минут двадцать, миссис К., — проворчал Пит, — если она одета и на ней не будет клиентов.

Крёстная мать щёлкнула пальцами, и он удалился.

— Но как она его найдёт? — спросила Бамби.

— Он собирался нафестить Черри Блюменхаймер, — выплюнула Мама Шиммельхорн. — Это плохая дефочка, которая живёт на…

— Я знаю это имя, — перебила Крёстная мать, сузив глаза. — Раньше она торговала… ну, не важно. — Она повернулась к оставшемуся мафиози. — Позвони ей, Ромео, и объясни, что к чему. Скажи, что если он появится, пусть задержит его у себя, пока мы не позвоним, а потом выгонит. Не волнуйся, дорогая, — сказала она Маме Шиммельхорн. — Теперь он в ловушке.

Раздался звонок в дверь, и Бамби впустила адвоката Вузи, долговязое, холодное, безволосое существо с характером насторожённой крысоловки и портфелем из искусственной крокодиловой кожи. Он выслушал объяснения миссис Каникатти и быстро подготовил доверенность в трёх экземплярах. Мама Шиммельхорн торжествующе поставила свою подпись, а Ромео и Бамби подписались как свидетели. Затем Вузи уполз, и чаепитие возобновилось.

Крёстная мать очень изящно налила чай, и Мама Шиммельхорн любезно приняла настолько щедрую порцию «Лемон Харт» в свою чашку, что когда через несколько минут ввели Диану, она смогла посмотреть на неё не просто бесстрастно, но и с одобрением.

— Именно то, что нушно для этого старого дикого мушика, — заявила она. — У тебя не будет проблем.

Инструктаж Дианы был коротким и по существу. Они с водителем будут сидеть в засаде возле резиденции Черри Блюменхаймер, пока не заметят свою добычу. Затем Диана должна пофлиртовать с Папой, сказать ему, какой он мускулистый и мужественный (ход, предложенный Мамой Шиммельхорн), и пригласить его на домашнюю вечеринку в выходной. Затем позвонить им, как только миссия будет выполнена.

Когда она ушла, миссис Каникатти снова налила и начала задавать вопросы о том, как функционирует гений Шиммельхорна. На эти вопросы Мама Шиммельхорн, разумеется, не могла ответить. Она повторила то, что уже рассказывала Бамби: какими бы великими ни были его изобретения, ни он, ни кто-либо другой никогда не смог повторить ни одно из них.

— В таком случае, — сказала Крёстная мать, — нам лучше не рисковать, не так ли? Когда мы отвезём вас домой, я просто заберу уже сделанную им сыворотку, чтобы наши учёные могли начать её анализ. Вы ведь знаете, где он её хранит, не так ли?

Мама Шиммельхорн ответила, что действительно знает — она первым делом зашла в его мастерскую, как только он покинул дом.

Они произнесли тост за дело Женского освобождения, подняв бокалы с чаем и ромом, и менее чем через полчаса позвонила Диана. Ей не составило труда убедить Папу Шиммельхорна, задыхаясь, сообщила она миссис Каникатти, и — боже мой! — кто вообще этот супер-Санта? Они пробыли в машине всего минут пять, а она уже вся в синяках, а он — он притащил с собой своего кота! — и, в общем, они едут обратно в особняк, а он вот прямо сейчас пытается в-в-вытащить её из телефонной будки!

Крёстная мать, похвалив её, повесила трубку и рассказала Маме и Бамби, что сказала Диана. А Мама Шиммельхорн, уже слегка подшофе, заметила, что Густав-Адольф — хороший кот, он ловит крыс и мышей. Всю дорогу домой, в машине Бамби, она злобно хихикала при мысли о том, как они с союзницами проучат Папу, и без колебаний передала Крёстной матери банку из-под маринадов с оставшимся содержимым.

— Пока-пока! — крикнула она им вслед. — Скоро йа фам перезфоню, и мы снофа фыпьем чаю.

Особняк семьи Каникатти был именно таким — огромным домом с колоннами, построенным в середине девятнадцатого века бывшим губернатором Коннектикута, и на протяжении многих лет в нём обитал главный судья верховного суда штата, чей усатый портрет — к веселью нынешних обитателей — всё ещё неодобрительно взирал с дальней стены огромной столовой. Просторная территория поместья была надёжно огорожена и тщательно охранялись.

Когда машина, ведомая Ромео, свернула на его тенистую аллею, Бамби с лёгкой тревогой посмотрела на миссис Каникатти.

— Вы… вы собираетесь?.. — неуверенно начала она. — Я имею в виду, миссис К., есть ли хоть какая-то вероятность, что старина пострадает, ну, скажем, физически?

Крёстная мать мечтательно улыбнулась.

— Бамби, дорогая, я пойду переоденусь во что-нибудь более удобное. Давайте посмотрим — вот у нас есть домашний халат из норки-мутанта от Нейман-Маркус^{27}, с разрезами до талии по бокам и прямо от пупка спереди. А потом мы узнаем, правда ли то, что все говорят о твоём антикварном приятеле, и если всё так и есть — что ж, Женское движение ему не навредит, я тебе обещаю!

Бамби подавила сентиментальный вздох. Уверенность в сохранении физического благополучия Папы Шиммельхорна не совсем утешила её с учётом той его судьбы, которую она предвидела в ближайшем будущем.

Дверь открыл Джорджи «Балбес» Капотино, здоровенный, со сломанным носом и в очень аккуратно скроенном костюме, который находился настолько близко к должности заместителя, насколько это позволяла Крёстная мать.

— Ну, чёрт побери, миссис К., — прорычал он, — в этот раз вы точно подцепили чудика. Старый кудахтор находится наверху с Дианой. Вы не поверите, но они сейчас грязно развлекаются. Что это вообще за дело?

— Большие деньги, — отрезала миссис Каникатти. — Что нового?

— Хоуи звонил, — сказал он ей. — Буквально четверть часа назад. Я его не понял, но он сказал, что старуха позвонила своему проповеднику и рассказала о каком-то лекарстве, которое позволяет жить тысячу лет, а проповедник позвонил боссу старика, и тот связался с какой-то большой конторой в Швейцарии. Хоуи сказал передать вам, что слухи поползли.

— Merde! — процедила сквозь зубы Крёстная мать, добавив кантонское ругательство настолько образно порнографическое, что, будучи переведено, оно шокировало бы даже её нынешних слушателей. — Я об этом не подумала! Что ж, сделаем всё возможное. Бамби, немедленно звони Маме и скажи ей, что команда шовинистических ублюдков охотится за секретом Папы, и она должна направить их ко мне. Дай ей мой личный номер. Приступай!

Бамби приступила к делу.

— Нам действительно нужно поторопиться, — продолжила миссис Каникатти. — Я устраиваю большую вечеринку в доме, Балбес, и она будет больше, чем я думала, хотя и не продлится слишком долго. Хочу, чтобы ты собрал моих лучших парней… — она перечислила пятерых своих самых разыскиваемых людей, — и они могут привести своих цыпочек. Других можешь оставить для охраны территории, но ничего им не говори, а всех прочих отошли пахать, пока мы не закончим. О, и скажи Чонгу, что завтра вечером у нас будет банкет по полной программе.

Балбес послушно крякнул.

— Ладно. Я иду наверх переодеться. А потом хочу познакомиться с нашим почтенным гражданином.

Напевая милую мелодию, она взбежала по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки, быстро спрятала банку из-под маринадов в свой личный стенной сейф, приняла ванну, напудрилась, надушилась, одобрительно погладила свои прекрасно уложенные волосы и скользнула в халат. Он обнажал немалую часть её тела, и она с восторгом снова спустилась вниз. Её планы на быстрый куш и на приключение иного рода были практически осуществлены и великолепно продвигались. Она радостно помахала Бамби...

И внезапно сзади раздался пронзительный женский визг, громкое мужское «Хо-хо-хо!», топот бегущих ног — и во вспышке телесных тонов и светлых волос мимо неё пронеслась Диана, преследуемая по пятам Папой Шиммельхорном с развевающейся на ветру бородой и в эффектных розово-зелёных полосатых шортах. Он настиг Диану, на которой было ровно на одну пару шорт меньше, чем на нём, поднял её, визжащую, своими могучими руками и крикнул: