Реджи Минт – Океан для троих (страница 5)

Наконец Морено скинул опостылевшие оковы и размял запястья. Потом присел рядом на корточки, заглянул в глаза, придвинувшись так близко, что обжег кожу горячим дыханием, и сказал:

— Ты же понимаешь, мэм, что сейчас я могу вытащить из стены штыри, взломать решетку, свернуть шею охраннику и уйти, оставив тебя гореть на радость святошам? Или могу один из штырей вогнать тебе в горло — чтобы избавить от предстоящей мучительной смерти?

Дороти только выдохнула и медленно опустила ресницы в знак того, что поняла, и тут же снова упрямо подняла взгляд и посмотрела Морено прямо в глаза.

— На то, чтобы узнать, на каком торговце увезли твою команду, ты потратишь драгоценное время. Да и догнать “Каракатицу”, которую будут вести мои люди, под силу только мне. Так что проткнуть мне горло ты можешь и оставить гореть на костре тоже. Но тогда не видать тебе ни команды, ни корабля.

Морено помедлил еще миг, выдохнул досадливо:

— Святая наивность начала познавать мир! — и встал.

На то, чтобы выдернуть штыри, у Морено ушло около часа. Пребывание в тюрьме сил пирату не прибавило, а штыри вставляли хоть давно, но накрепко. Благо буря разогнала охрану по норам, и желающих проверять, что там за возня в подвальной камере, не нашлось.

После того, как удалось достать первый прут, дело пошло веселее, хотя Дороти, казалось, что это длится уже целую вечность.

— Готово! — отрапортовал Морено.

В руках он держал два коротких кованых штыря, загнутых с одной стороны под углом. Такими раньше крепили между собой каменные блоки, чтоб они не расползались, пока не схватится раствор. Теперь оставалось самое трудное — вынуть из стены вмурованные туда крюки.

Чтобы было удобно долбить, Морено пришлось встать на колени вплотную к Дороти, и при каждом движении ее обдавало поочередно то крошкой раствора, то каменными осколками, то запахом пота.

С первым крюком Морено справился быстро — выскреб в растворе лунку, вбил туда штырь и, используя его как рычаг, расшатал крепление. Дело завершила Дороти, которой надоело и она дернула изо всех сил. Морено еле успел уклониться от вылетевшего из стены крюка.

— Потише, мэм! — ухмыльнулся он, сунул в освободившуюся руку Дороти штырь и занялся вторым крюком. С этим справились быстрее.

Теперь дело было за силой Дороти. Первоначальную мысль раздвинуть прутья она отмела — расстояние, на которое она могла разогнуть металл, было слишком мало, и если у Дороти еще вышло бы туда протиснуться, то Морено однозначно рисковал застрять. Хотя оставить тут пирата было соблазнительно… Но подло.

Поэтому в ход пошли уже испытанные штыри — с их помощью получилось отжать петли, а потом Дороти дернула решетку на себя. Та с хрустом поддалась и осталась у нее в руках.

Морено только хмыкнул:

— А может, и не брешут про тебя и Черную Ма.

— Сколько тут охраны? — тихо спросила Дороти, когда они, прождав пару минут, осторожно ступили в коридор.

— Обычно трое, но тебя принесли впятером, — Морено озабоченно осмотрелся, и не найдя ничего похожего на оружие или могущее его заменить, сплюнул и удовольствовался проверенным в деле штырем.

За поворотом коридора было пусто, только на стене чадил масляный светильник. Зато откуда-то издалека раздавались голоса.

— Не убивай.

— Если ты их пожалеешь и оставишь в живых, они поднимут шум, и тебя опять будет ждать костер.

— А тебя виселица.

— Не, этим я живым не дамся. Они ж штурвалом приложить не смогут.

— Как вас легко впечатлить, Морено, — фыркнула Дороти, прикидывая, с какой силой надо сдавить шею человеку, чтобы в запасе у них было больше пяти часов.

— Капитан Морено.

— Что? — переспросила Вильямс.

— Капитан Морено, мэм. Этого у меня пока еще не отняли.

— Капитан без корабля. Без команды. Зато гонору — на целый флот.

— Один капитан и одна мэм. Без команды. И без кораблей. Гонором можно и померяться, но я не уверен в победе.

— Черт с вами, Морено… капитан Морено. Раз уж нам грести в одной лодке, да и еще и без руля, предлагаю перейти на имена. Доротея Вильямс.

— Рауль, — с некоторой заминкой неохотно буркнул Морено. — Мы закончили церемонии? А то пока мы тут топчемся, охрана помрет от старости.

Первый охранник вывернул на них неожиданно. Похоже, он просто стоял за углом, а теперь решил пройтись. Черный Пес был быстрее — железный штырь коротко свистнул и ударил плоской стороной чуть ниже уха. Дороти успела подхватить осевшее тело и утащить его за поворот.

Оставалось еще четверо.

Когда Дороти вернулась, Морено уже уложил второго — с этим так аккуратно не вышло. Похоже, его ожидал храмовый госпиталь — скользящий удар пришелся неудачно, и вместо пары часов беспамятства охранник получил больничную койку.

— Моя очередь, — прошептала Дороти и бесшумно скользнула к двери, из-за которой раздавались голоса.

Цепь от оков она намотал на руку, превратив ее в кастет.

Когда было нужно, Доротея Вильямс могла быть очень быстрой и очень тихой. Насколько — пожалуй, знал только Доран, которому пару раз посчастливилось подглядеть за тем, как подружка на спор забирается по отвесной стене и прыгает с пятнадцатифутовой высоты, словно огромная кошка. И все это столь бесшумно, точно она тигр в джунглях, а не курсантка Морской Академии.

Сейчас никто из охранников даже не успел закричать.

Первым движением Дороти выставила дверь. Старые доски поддались легко.

Вторым запустила ее в грудь тому из солдат, который сидел ближе.

Еще долю мгновения потратила на то, чтобы добраться до второго охранника, легко сдавить ему горло, сразу отпустить бессознательное тело.

И тут же перехватить начавшего вставать на ноги третьего, который как раз успел бросить кости, перед тем как Дороти ворвалась в комнату.

Третье тело опустилось на пол одновременно с тем, как остановилась катящаяся по столу кость.

Выпала шестерка.

Хороший знак.

Морено, вошедший в каморку следом, резко отшатнулся обратно в коридор и уже через секунду опускал на пол еще одного. В этот раз было сработано чисто.

Пират сгреб со стола мелкие монеты, наклонился над телами и уважительно покачал головой.

— Я бы взял тебя в свою команду, мэм.

— Для тебя — командор. И я бы к тебе не пошла.

Через четверть часа двое усталых гарнизонных солдат, рослый и субтильный, спасаясь от ливня, бурча на непрекращающийся дождь и хляби небесные, прошли мимо сонного караула у городских ворот и скрылись в грязных запутанных переулках Йотингтонского порта.

Глава 4. Бригантина

О том, на каком из причалов до сих пор стоит подозрительный торговец, им рассказал завсегдатай кабака за несколько медяков. И с проницательностью истинного обитателя трущоб добавил:

— Не ходили б вы туда, милсдари… военные. Мутные там люди. Нехорошие. И кораблик у них дурной. С гнильцой.

Дороти про себя удивилась, что ж такого должна натворить команда торговца, чтобы безногий и дважды клейменный коренной житель Йотингтонского дна сказал о них такое. Выходило поедание младенцев, по меньшей мере.

И странно, что “Грозовая чайка” до сих пор не отчалила, ведь должна была еще днем.

Зато другие вести оказались хуже — “Каракатица” снялась с якорей аккурат перед закатом и успела до грозы выскочить из бухты.

Куда она ушла, нищий не знал: с борта на берег никого не выпускали. Как только туда офицеры поднялись и солдат загнали, так сразу и отплыли, точно за ними дьявол гнался.

Морено, если и удивился непрошенному совету от бродяги, то виду не подал. Кивнул, добавил еще медяк из мошны тюремных охранников и решительно зашагал к указанному причалу — торговому. Военные швартовались ниже, за мысом — там и причалы были новее, и стража серьезнее. Там стояла “Свобода”, которую Дороти еще утром считала своей.

С того момента, как они выбрались из каземата, она все пыталась для себя решить, кто она теперь — беглая преступница или романтическая страдалица за правду, мстительница и жертва? И насколько далеко она способна зайти, чтобы вернуть себе положение, восстановить должность и репутацию, а главное — самоуважение.

Пока они пробрались к порту, Дороти в голове проиграла пять разных сценариев, которые заканчивались одинаково приятно — продажный губернатор стрелялся у себя в кабине в ужасе от того, что неминуемая кара вот-вот настигнет. Его дочь вся в слезах под черной вуалью отправлялась в самый удаленный на острове монастырь. Победный салют, награждение, зло повержено, Пес Морено повешен под овации на центральной площади…

Вот тут в фантазии вмешивалась совесть, делала кислое лицо, и никакие доводы разума про “он заслужил” настроения ей не исправляли. Вешать того, с кем вместе бежала из застенков и дралась — пусть это и были сонные тюремщики, — не получалось даже в воображении.

Для того, чтобы мечты стали реальностью, Дороти нужна была “Каракатица” и те, кто на данный момент были на борту. Полковник Филиппс и команда “Свободы”, которая продала своего капитана на костер и не поморщилась.

Морено нужна была сама “Каракатица”.

И им обоим нужна была команда, без которой, будь они с Черным Псом хоть сторукими великанами, на большом корабле далеко не уйдешь.