Реджи Минт – Океан для троих (страница 43)

— Знаю, кэп, знаю. Сейчас мы натянем этих….

Остальное потонуло в такой черной брани, что Дороти предпочла не вслушиваться. Впрочем, пусть ругается. Ругань всегда четче приказов и для своих понятнее.

Голову Дороти нашла чем занять — теперь пришел черед рук. По-прежнему команда Морено была слишком мала для такого фрегата, как “Свобода”, и если в обычные дни рук просто не хватало, сейчас их не хватало катастрофически, а значит, и капитанские могли сгодиться.

С хлопком раскрылся основной парус, и Дороти бросило вперед — “Свобода” скакнула норовистым конем, зарылась носом в волну, потеряв скорость, но сразу выпрямилась и пошла точно по старому курсу. На фок-рее кто-то засвистел, и корабль швырнуло повторно — Хиггинс выставлял паруса по-своему. Еще один свист, и опять рывок. Надо отметить, что мастер свое дело знал — все паруса раскрывались и собирались без заминки, а значит, перед этим большая работа по правильному натяжению снастей тоже была выполнена филигранно.

Дороти, поймав ритм движения палубы под ногами, поднялась на мостик и положила руку на штурвал. Сквозь рев ветра и хлопки парусины приходилось прорываться криком.

— Где Морено?

— Видел, как он спускался к твоей каюте, капитан. И не выходил больше. Там Саммерс стучал, но вроде как не впустили его. Во всяком случае, ушел, — сквозь гул ветра проорал Фиши.

— Фиши, иди на оружейную палубу, а еще лучше заряди ту малышку, которую нам подарил сэр Августин. Испытывать будем сразу в бою. Хиггинс справляется с парусами, но как бы мы ни мчали — “Святой Мартин” и “Изабелла” идут быстрее. Мы выгадаем полчаса или чуть больше, а до границы с морем Мертвецов около десяти часов полного хода. Придется принимать бой, и лучше сделать это на своих условиях.

— Да какие тут, в бездну, условия?! Ветер будет ровным до вечера, я чую, в буре нам не спрятаться, да и для тумана нет предвестников…

— Значит, будем драться при хорошей видимости. — Раздался еще один хлопок, судно накренилось, и Дороти, навалившись на штурвал, помогла Фиши удержать курс. — Тоже недурно.

— Так что я забыл рядом с пушками, когда штурвал вроде бы здесь, капитан? — спросил Фиши.

— Я хорошо знаю руль “Свободы”, но еще лучше — читаю маневры иверцев. Я с ними дралась, и не раз. Когда мы встанем борт к борту и начнем разговор ядрами — ты возьмешь штурвал. А пока мы играем в лису и кролика, пусть побудет у меня.

Фиши посмотрел с упреком, но понял, что зря теряет время, спустился вниз и размашистым шагом устремился на корму.

Дороти перехватила колесо штурвала, так, чтоб сподручней было крутить, и замерла, всматриваясь туда, где на большую воду грузно выходил “Святой Мартин”. На его счет Дороти была спокойна — на всех парусах и при удачной волне “Свобода” оставит флагман далеко позади. Другое дело “Изабелла”.

С ней Дороти первый раз схлестнулась пять лет назад, возле порта Вейн, по чистой случайности — они отстали от основной баталии, в которой сцепились две эскадры, алантийская и иверская, из-за надвигающегося шторма. И вышли прямиком в линию неприятеля настолько удачно, что тремя точными залпами вывели из боя один из кораблей рядом с “Изабеллой”, которая тут же развернулась к ним бортом и вступила в бой. Надо сказать, артиллерия на ней стояла отменная — они пробили “Свободе” такие бреши, что не подойди к ней на помощь свои и не оттяни внимание “Изабеллы” на себя — уходить команде на шлюпках. Но и иверцам тогда досталось — вернулись хоть и на своих парусах, но со знатным креном.

Командовал фрегатом один из королевских родичей, высланный на юг то ли за любовницу-интриганку, то ли за излишнее внимание к королевской казне. Но шкипером он был отменным, тут Дороти отдавала должное, да и команда на “Изабелле” подобралась вышколенная и опытная. Так что адмиральский “Мартин” мог сколько угодно сверкать позолотой и бряцать щитом — драться будет девчонка. Флагман станет подстраховывать и добивать, а значит, до поры до времени он не опасен.

Пока все шло согласно плану: “Свобода” преодолела смену течений и, подпрыгивая на волнах, выбралась в открытый океан, который на самом краешке горизонта становился изумрудно-зеленым — там Крабовое море сливалась с морем Мертвецов.

“Изабелла” окончательно вышла из тени флагмана и, набирая ход и в точности повторяя маневры Дороти, двинулась вперед. “Святой Мартин”, напротив, прибрал паруса, отстал, всем видом показывая, что столь мелкая дичь его не волнует. У самой кромки берега возникли еще две тени — иверцы спешили прикрыть адмиральский зад на тот случай, если тут вместо одной “Свободы” шарится десяток алантийских кораблей.

“Изабелла” миновала перекресток течений и поставила паруса. Дороти взяла на левый борт — немного, самую малость, чтобы не потерять ветер. Выгадала еще минуту. А потом еще. И еще. Но “Изабелла” была настырной дамой и спустя десять минут разом отыграла сотню ярдов, прихватив удачный порыв ветра.

Из гнезда донесся свист, а потом замахал руками кто-то из матросов, чье зрение было сродни ястребиному, — подавали сигнал, что на иверце стояла носовая пушка. И даже не одна. Через некоторое время Дороти и сама разглядела, что возле носовой фигуры народу впятеро больше обычного.

Первый залп они получили спустя полчаса — когда “Изабелла” уже дышала им в спину, как борзая кролику. Копошение на носу внезапно прекратилось, и Дороти, чувствуя недоброе, заложила руль на левый борт, вопреки опущенному справа косому парусу.

Грохнуло.

“Свободу” качнуло, накренило, и поэтому заряд угодил не в палубу, а в бок, стесав точно лезвием с досок наросшие ракушки. Второй выстрел и третий были промахами.

У Дороти получилось поймать ветер, и одновременно с этим у нее за плечом появился Фиши.

— Балласт? — запыхавшись, спросил он. — Резать?

Дороти отрицательно помотала головой и кивнула на руль, чтобы Фиши перехватил штурвал.

Можно было делать ставки, как быстро “Изабелла” поймет, насколько мала команда “Свободы”. Дороти полагала, что хватит двух залпов. Если противник сообразит, что экипажа у них кот наплакал, — может рвануть на абордаж. И вот тут-то хорошо бы иметь под рукой Сердце Океана.

Но до такой степени Дороти себе не льстила. Против сотни солдат с ружьями и пулями в стволах никакая мистическая сила не спасет. Быть может, вернув свои возможности, она отбросит первую волну нападающих, а дальше те откроют плотный огонь — и спаси их всех Черная Ма!

А еще скорее — “Изабелла” не купится на малочисленность команды и просто расстреляет их издалека, а потом постоит рядом с догорающими на воде обломками.

И Морено, как опытный капитан, должен это понимать. Наверняка. Не может не понимать. Только вот где его дьявол носит?

Глава 23. "Изабелла"

Фиши подхватил штурвал и уперся обеими ногами, удерживая колесо — на такой скорости смещение руля даже на гран имело значение, и держать нужно было крепко, крепче, чем невесту в первую брачную ночь.

— Когда дам сигнал, вставай правым бортом. Где Морено?

— Понял, правым. Морено не видел, капитан.

Дороти, про себя усмехнувшись очередной оговорке рулевого про “капитана”, сбежала с мостика вниз, на ходу прикидывая, что у нее есть четверть часа на пару неприятных сюрпризов для “Изабеллы”. Не больше. Но она успеет.

Подарок Астина грустил в одиночестве — все, кто мог, помогали с парусами, остальные занимались большими пушками.

Фиши слово сдержал, зарядил “малышку”. Даже предусмотрительно оставил рядом запас пороха, шомпол и огонь в закрытой прочным стеклом лампадке. На сколько ярдов будет бить “подарочек”, Дороти угадать не бралась, но, зная фон Берга и его привычку никогда и ничего не делать просто так, навела пушку, взяв на два пальца выше вражеской палубы.

С “малышкой” управляться было куда легче, чем с палубными орудиями, на каждое из которых требовалось по три человека.

Дороти подтащила мешки с песком поближе туда, куда могло снести откатом выстрелившую пушку. Зажгла о лампадку короткий факел, обернутый в тонкую жесть и замотанный поверх в толстые мокрые тряпки. Еще раз поправила прицел, махнула рукой некстати влезшему помогать матросу, чтобы тот нырнул обратно в трюм, и запалила порох.

“Малышка” взяла время на раздумье, секунд десять — Дороти как раз успела отойти за бухты с канатами и заткнуть уши — и неожиданно тихо выстрелила. Обычно от залпа мортиры или гаубицы слуха лишало сразу, а здесь только тонкий звон в голове остался, сквозь который все так же свистел ветер и раздавались крики Хиггинса, дающего указания матросам.

От силы отката пушка слетела с импровизированного лафета и, если бы не подложенные мешки, пробила бы палубные доски.

Однако результат выстрела был заметен. Невооруженным глазом.

Носовая фигура “Изабеллы” — обнаженная по пояс дева с черными кудрями и мечом в руке — лишилась половины головы, открыв разом дыру во внутренности корабля и прекрасный вид на одну из носовых пушек, где мельтешили солдаты.

Дороти достала подзорную трубу. И точно: ядро из “малышки”, развалив нос, не остановилось, а пробило переборку и раскрошило одну из балок.

Особого вреда такой выстрел не причинил, но неприятно удивил врагов и ошарашил точностью и дальностью.

Фиши всерьез взялся доказать, что командор зря его гнала с мостика: опять вытворил нечто, увеличив разрыв между судами сначала на кабельтов, а потом на все три. Что ж, Дороти не сложно — она принесет извинения. Правда, есть основания полагать, что разговор этот случится уже в царстве теней.