Реджи Минт – Океан для троих (страница 31)

— Пока не нашел. У твоего полковника головы не хватит найти, — помрачнел Черный Пес. — Там всего ума — на плацу топать да нищету вешать. Но если ты уверена, что он уходит в море Мертвецов… Дьявол!

— Готова поставить на это фамильный перстень. Кто ему рассказал, что на борту есть нечто ценное?

— Да акулы его знает кто! Много тут доброхотов. Но он не нашел, нет. Пока что.

— Морено.

— Командор, — пират приподнял бровь, всем видом показывая, что больше ничего не скажет.

— Мы в одной бочке, и катиться нам вместе, я должна узнать, что везет “Каракатица” и почему Филлипс рискнул всем ради этого.

— Узнаешь, когда догоним, Дороти. Как там, по этим книжкам: кто много знает — много плачет. Так что насчет Янтарного острова и твоего ненаглядного сэра Августина? Кого мы будем ловить?

— Узнаешь, когда причалим, Морено, — вернула слова Дороти и в досаде прикусила губу. — Недолго осталось.

И словно в ответ из гнезда на мачте раздался свист смотрящего — Янтарные острова появились на горизонте.

Больше всего Дороти опасалась, что рядом с ними окажется какой-нибудь из военных кораблей — на Большой Янтарный, который оставался слева, те частили, но море было пустым до самого горизонта, а впереди по курсу уже разливалась зелень волн, в которых соли было больше, чем рыбы.

Линию преграждающих путь рифов они проскочили с ходу — все-таки Фиши родился со штурвалом в руках — и вошли в узкую горловину небольшой бухты.

На причале “Свободу” встретили завезенные из Йотингтона собаки: коричневые худые бестии, осторожные как аборигены. Они издалека осмотрели гостей и растворились в окружающих джунглях, как привидения.

Дороти планировала взять с собой только Морено, но за плечом у последнего сразу материализовался боцман, с таким выражением на и без того мрачной роже, что стало ясно — приказывать остаться на борту бесполезно. Не послушается. Саммерс с тех пор, как его кэптен чуть не отправился к праотцам, превратился в настоящего цербера и следил за Морено покруче, чем медведица за медвежонком.

Каким-то звериным чутьем боцман улавливал, что происходящее между Дороти и Морено выходит за рамки обыденных взаимоотношений. И это ему не нравилось. Он конечно, сдерживался, цеплялся за чувство благодарности к Дороти, но та прекрасно понимала — это ненадолго. Да и ей самой не давало покоя то, что именно по вине Саммерса она лишилась своей силы. Не промолчи тот, не скрой свои знания о сиренах — и им бы сейчас не понадобилось рыскать по островам в поисках выхода.

Нелюбовь выходила взаимная, как и положено разным по всем статьям людям.

У входной двери снова мелькнули остроухие собачьи силуэты, но из двуногих встречать незваных гостей так никто и не вышел.

Терраса громадного бунгало встретила прохладой тени и тишиной. Где-то в глубине дома по доскам процокали собачьи когти.

— Твой приятель часом не помер? — Морено невзначай проверил, легко ли выходит палаш из ножен. — Больно наглые твари, одна, кстати, слева на дереве. Ловкая, точно обезьяна. Может, они давно его сожрали…

— Сомневаюсь. У Астина есть удивительная способность становиться поперек горла, — рассеянно ответила Дороти, но отсутствие людей, как живых, так и мертвых, все-таки начинало настораживать.

Дом оказался пуст. Мало того, очаг на кухне, похоже, не растапливали больше месяца, а бурая гадость на широком блюде в гостиной когда-то явно была фруктами, и чтобы стать перегноем, ей точно понадобилось больше недели. При этом все вещи, даже такие ценные, как серебряные слитки на столе в лаборатории или драгоценности в большой резной шкатулке в спальне, оказались не тронутыми. Словно хозяин и слуги однажды утром вышли и не вернулись. Испарились.

Дом состоял из десяти обширных комнат и полуподвального этажа, где размещалась алхимическая лаборатория и какие-то клетки: то ли зверинец, то ли ферма. Клетки пустовали, но вот темные бурые потеки на их прутьях говорили сами за себя.

Теперь звук собачьих шагов раздавался сверху — твари воспользовались тем, что Дороти с пиратами спустились по шаткой лестнице в подвал, и сразу забегали по первому этажу.

— Мне тут не нравится, — Саммерс дернул щекой и сплюнул. — Нечистое место.

— Призрак удавленного жреца даровал тебе умение чуять зло? — скептически поинтересовалась Дороти. — Нет? Тогда не неси чушь. Вот уж в чем нельзя обвинить Августина, так это в том, что он связался с демонами. Он в них просто не верит. И в богов не верит.

— Ты как-то неправильно говоришь “идиот”. Как можно не верить в то, что есть? Джок прав, тут явно не обряды свершали, а если свершали — то не те, — Морено пошевелил кончиком палаша скрученные в трубки чертежи.

— Погоди, — Дороти задумчиво оглядела ряды клеток, подняла с пола железную миску и обрывок цепи. — Не припомню, чтобы Астин любил собак. Мы даже как-то разговорились о том, почему его сад охраняют рабы, а не волкодавы. Он тогда ответил что-то забавное…

— Один черт — нам тут ловить больше нечего. Твой дружок если и был здесь, то испарился давным-давно, — Морено решительно поднялся по лестнице наверх. — Жаль, что потеряли время. Пора возвращаться — придется что-то придумать с пушками. Если ветер будет хорошим, можем успеть заглянуть в одну из контрабандных нор — зацепить пару-тройку рисковых парней…

Дороти, почти не слушая, в задумчивости поднималась по ступеням и вперед не глядела, поэтому врезалась в спину Саммерса со всего ходу.

— В чем дело?

— Говорил же, дерьмовое место, — прошипел Саммерс.

Теперь, когда тот чуть отодвинулся в сторону, стало понятно, что он имеет в виду — пять минут назад пустовавший холл теперь живым ковром заполняли собаки. Тощие, облезлые, с хлопьями пены на желтых клыках. У некоторых на боках были рваные глубокие раны, другие поджимали калечные лапы. Пятеро тварей, что стояли впереди, были огромны и видимых изъянов не имели — щерили зубы и гнули к голове острые уши, показывая, что сейчас бросятся. Вся остальная свора тихо поскуливала, покашливала, порыкивала и подвывала, но обычного для собак лая не издавала.

Черный Пес медленно вытащил из ножен палаш, Саммерс придвинулся к нему слева, прикрывая бок.

Дороти в назревающей бойне места не оставалось. Она осмотрелась, пытаясь быстро сообразить, можно ли чем-то перекрыть проход, потому что двери проем не имел, но ничего полезного, кроме сваленных внизу грудой клеток и алхимических реторт, на глаза не попадалось.

— Джок, сначала передних — по лапам, потом вклиниваемся. Дороти, прикрой спину и по возможности отсеки тех, кто обойдет справа, — шепотом скомандовал Морено и развернулся так, чтобы Саммерс прикрывал его слепую сторону от острых зубов. — Сколько ж их тут…

Собаки, точно поняв, о чем речь, вытянули вперед шеи и оскалились.

— Морено…

Дороти еще раз сверилась со своей памятью, которая раньше ее никогда не подводила, припомнила мелочи. Осмотрела свору уже совсем другим взглядом, загнала саблю обратно в ножны и ухватила Морено за плечо, отодвигая с дороги.

— Дороти, ты с ума сошла! Они тебя сожрут!

— Они не станут бросаться.

— Сдурела? Их тут около полусотни, схарчат и в родословную твою не заглянут…

— Рауль, пусть ее! — Саммерс придержал Морено, который дернулся вслед за Дороти. — Черная Ма будет знать, что мы тут не при делах. Пусть идет! Пока ее рвут, у нас будет время, чтобы уйти…

— Не обольщайся. Я тебя еще переживу, Саммерс, — бросила Дороти через плечо, уже шагая вперед к колышущемуся морю из коричневых спин. — Эти собаки не опасны.

— С чего ты взяла? — в голосе Морено зазвучало любопытство, но оружие он спрятать не спешил.

— Потому что одна из них… — Дороти понадобилось несколько мгновений, чтобы распихать скулящих псов в стороны и пробраться в самый центр столпотворения, где наконец она нашла искомое — сутулого кобеля, который был на пару тонов светлее остальных, — чихает без перерыва.

— Чихающая собака? — уточнил Саммерс. — Это твой повод спрятать оружие?

— Сэр Августин фон Берг не держит собак, потому что не выносит их запаха, — Дороти присела на корточки и задумчиво почесала пса за грустно опущенными ушами: глаза у того слезились, он беспрестанно давился кашлем, прерываясь только на то, чтобы звонко чихнуть. — Привет, Астин! Даже не буду спрашивать, как тебя угораздило, но если это исправимо — дай лапу.

Пес фыркнул, чихнул, нехотя стукнул лапой по колену Дороти и снова закашлялся.

Глава 17. Водопад

— И все-таки я не понимаю, как тебя угораздило? — уже в третий раз спросила Дороти.

Приведенный в человеческий вид сэр Августин фон Берг, совершенно не стесняясь посторонних пиратов в своем доме, озабоченно расхаживал по коврам, замотавшись только в простыню, точно римский сенатор в тогу.

Вид у него был задумчивый, но не сказать чтоб сильно недовольный. Он хмурил темные брови, нервно теребил бородку и усы, которые за время собачьей жизни потеряли всякую форму, но, в целом, находился вполне в своем уме. Не считая периодических приступов кашля и насморка — псиной бунгало провоняло насквозь.

— Не рассчитал, случается, моя дорогая. Не буду обещать, что впредь стану осторожнее. Не стану. Но на себе, пожалуй, экспериментировать погожу. Где же я ошибся? В дозировке на унцию веса? Или все-таки в фазе луны? — Августин схватил со стола перо, ткнул в чернильницу, которая за время его пребывания в собачьей шкуре пересохла, выругался и закричал: — Нтанга, Нтангаааа! Где чернила? Твой белый господин опять тобой, сукиным сыном, недоволен! Если я по твоей вине забуду цифры, то шкуру спущу живьем!