Реджи Минт – Океан для троих (страница 27)
Дороти с большим трудом удалось соорудить на лице гримасу удивления. Эка невидаль — мертв, она считала мертвым Дорана десять лет, а теперь тот приходит по ночам, кидается упреками и столами! И черт бы с ними, с упреками, но почему он не приходил раньше? К ней? Неужели какой-то пират, один раз впрягшийся в драку рядом, для Дорана важнее, чем все, что было между ним и Дороти?
— И как?
— Что “как”?
— Он тебя отблагодарил?
— Да. — Морено помолчал и добавил: — Принес сундук с золотыми монетами. С орлами. Древними. Такие в могильниках в Алантии встречаются. Потом дважды спас жизнь мне и команде. Один раз вытащил “Каракатицу” из водоворота, второй — на части разрубил налландский военный борт, который закрыл нам выход из гавани из порта Вейн. Но это давно было.
— А дальше?
— А дальше мы виделись с ним иногда. Не часто. Он мог предупредить об опасности, а мог появиться уже после боя. Иногда его корабль даже не приближался — я просто чувствовал кожей, что он рядом. Друг. Побратим.
Дороти помолчала, обдумывая. Побратим. Конечно, для мужчин всегда важнее боевое братство, чем те, кто остается на берегу.
Морено и призрак Дорана связывают спасенные жизни. А Дороти Вильямс и Дорана Кейси — только старые воспоминания. Лишние. К ней он не пришел. Не подал вести. Забыл. Под языком стало горько, точно она опять глотнула хинина.
Кто-то из философов писал, что морские прогулки расширяют кругозор. И Дороти могла подтвердить, что это чистая правда — она, которая треть жизни провел в море, за одну прогулку в компании Черного Пса настолько расширила свой кругозор, что не отказалась бы немножко его сузить.
— Ты и этот Призрак… — начала она и замолчала, надеясь, что Морено продолжит сам, но тот по своей злокозненной натуре и не подумал помогать Дороти озвучивать неочевидное, только бровь приподнял над зрячим глазом и вопросительно хмыкнул.
Видимо, со стороны это выглядело совсем жалко, и Черный Пес, помолчав еще, проговорил:
— Я его должник. Не думаю, что наши шесть залпов по “Закатной Лилии” кому-то помогли, но видимо, тут дело не в ядрах и порохе. Мы от всего сердца хотели помочь тому, кто уже ушел за грань. И наверно, помогли. И он как мог, показывал нам, как это ценит. Знаешь, настоящего друга встретить так же сложно, как и верную жену. Так что к длиннющему списку моих прегрешений можешь добавить якшание с нечистью. То, что Призрак прикрывает “Каракатице” задницу — для пиратского братства не секрет. От того, что ты узнала про это, хуже не станет. Подумаешь — не повесят, а сожгут.
— Но он же мертв! — выдохнула Дороти. — Он — призрак! И это не имя, это — суть…
Внутри царил такой раздрай, точно по душе только что прошел шторм и теперь пришло время собирать обломки кораблекрушения.
Одно дело узнать, что твой друг детства стал духом. Любви к Дорану Кейси было достаточно, чтобы любить его и в посмертии. Но совсем другой переплет понять, что гибель не помешала ему стать другом какого-то пирата, вытаскивать того из передряг, спешить на помощь.
А совсем рядом, через пролив, Дороти горевала о нем, тосковала. Молила богов вернуть…
Совсем рядом Дороти вышла на только что полученной под командование “Свободе” против двух иверских фрегатов разом, победила, а потом сутки заращивала распоротое саблей бедро и два месяца восстанавливала корабль. Что она в море вышла только потому, что надеялась найти… В безумных снах видела его, его улыбку и мачты “Холодного сердца”.
Совсем рядом целых десять лет.
И Доран даже не дал знать, что пусть не дышит, но существует.
Продолжает быть.
Потрясение от этих мыслей оказалось настолько сильным, что, видимо, отразилось на лице, и Морено принял печаль на свой счет.
— У каждого свои недостатки. То, что он мертв, не мешает ему нам помогать. Так что да, я спас Призрака от призрака, и теперь у меня есть призрак-хранитель. Выгодное дельце, как считаешь?
— Он чуть не пришиб тебя столом. Это вместо спасибо? Или у вас так принято? По дружбе? — продолжила пытать Дороти. — Особой радости я не разглядела. Повздорили?
Морено сжал челюсти и сглотнул.
— Не твое дело, женщина.
— О да! Мое дело кивать, когда ты пытаешься навесить мне на уши водоросли… Ха, готова поспорить, что знаю, в чем дело! Это он потрепал “Каракатицу”, — внезапно осенило Дороти, и она даже привстала на локте. — Призрак выломал вам рулевое и почти пустил на дно, но “Свобода” его спугнула. Вот почему мы никого не заметили на горизонте, когда подошли для абордажа, а ведь у вас еще пушки остыть не успели. Что вы такое не поделили, что Призрак подрал тебя, как пес гуся, и ушел в пучину? А ты стерпел? Интересно, Призрака ты тоже предал? Продал кому-то за нечто более ценное? — добавила она.
Подначка была так себе, но расчет на вспыльчивость оправдался.
Морено снова приложился к фляжке, зло усмехнулся и выдохнул:
— А вот это точно не твое дело, мэм. Не девице, которая все получила только потому, что ей перепало демонской силы, говорить мне, где я не прав. Вот теперь ты обычная, Дороти Вильямс. Нравится быть как все? И если я захочу, то справлюсь с тобой одной рукой. И куда тебе до тех, кто получил под командование корабли за свои заслуги, а не за чужие подарки. Интересно, кто и что продал, чтобы у тебя был такой дар? Или таким как ты все должно доставаться по гребаному праву рождения?
У Дороти от обиды покраснели щеки, и она малодушно порадовалась, что в каюте темно, а Морено продолжил тихо и ровно, но ярости в его голосе было с лихвой:
— Призрак меня не помнит. Не узнает. Будто стерло. Но я ему должен. Даже беспамятному. Ни одна рыба на всех морях не может упрекнуть Черного Пса в том, что он не платит долги.
— Не помнит? Почему?.. Ах да, сирены, — сообразила Дороти. — Твоя сделка. Что было в обмен?
— Неважно. Всяко оно не стоило своего карманного призрака, — цинично заметил Морено. — Он был куда полезней.
Дороти поняла, что тот уперся быком и расспрашивать его про сделку бесполезно.
— Из-за этой игры в молчанку мы уже потеряли мою силу. Гляди, можем потерять еще, — предупредила она, но Морено только пожал плечами:
— Много будешь знать — плохо будешь спать.
— Чтобы все вернуть на свои места, нам нужно поймать призрачный корабль. “Закатную Лилию” или “Грозовую чайку”? Или… Как там называется корабль твоего призрака?
– “Холодное сердце”.
Вроде бы Дороти и была готова, но все равно от этих двух слов заныло под ребрами. Если до этого она сомневалась, то теперь окончательно поняла, что ей не мерещилось. Доран, черный туман вместо пальцев и чудом спасшийся от сирен корабль — все настолько же реально, насколько и то, что она сама теперь вне закона и вступила в альянс с пиратами.
— Ты хочешь поймать корабль-призрак, — продолжил Морено. — Я гляжу, на мелочи не размениваешься. Конечно, брать на абордаж “Каракатицу” без твоей чудо-силы — чистое самоубийство: там не меньше сотни экипажа, а нас всего двадцать. Так что твоя болтливость на Гряде может стоить нам обоим слишком дорого.
Дороти потрогала разбитое лицо, которое и не думало заживать.
– “Каракатица” опережает нас на два дня — пять мы отыграли, проскочив через сирен. Бригантина, если верить болтунам, тащится вслед за ней. Кстати, зачем? На кой призракам сдались Черный Пес, его корыто и его команда? Что им нужно?
— Саммерс сказал, что на бригантине огромный одноглазый негр расспрашивал их о “Холодном сердце”. Похоже, что охотятся они за Призраком, а мы так — подвернулись под горячую руку.
— Интересно, что нечисти надо от нечисти? Впрочем, странность вот в чем: Призрак бережет Черного Пса, а идут-то они не за тобой, а за “Каракатицей”, — проницательно заметила Дороти.
— Не знаю, я тебе не шаман и не колдун. Если “Лилии” мы подгадили, то на кой дьявол “Каракатица” сдалась бригантине, я не знаю. С ними я не цапался. Так что, изобретательная командор, какой план? Потому что времени у нас — крокодил наплакал. Если “Каракатицу” гонят на Темные острова, то день-два — и нам их уже не достать. С Сердцем Океана или без.
— План… пожалуй, есть. Правда, он займет около пары дней или чуть больше, но так как я уверена, что “Каракатица” от Краба уйдет на восток, а не на север — то времени у нас достаточно.
— Для чего?
— Для того, чтобы найти приманку, на которую клюнет большая призрачная рыба, — ответила Дороти и замолчала.
В эту игру с недомолвками прекрасно можно было играть вдвоем.
— И на что мы будет ловить? — мрачно поинтересовался Морено, но где-то за ровным тоном скрывался нешуточный интерес.
— Узнаешь позже.
Морено помолчал, попялился в переборку и наконец взорвался рыком, ухватил Дороти за рубашку и, притянув к себе до неприличия близко, выдохнул в губы:
— Да говори уже, дери тебя демоны в две смены! Почему из тебя каждое слово нужно тащить клещами, Дороти?!
— С кем поведешься, — парировала Дороти, завороженно глядя на то, как черные тени скользят по резким, словно рубленным скулам, а в единственном глазу на дне сверкает отражение пламени. От его желтого отсвета губы почему-то произносили совсем не то, что хотела голова. — Ты говорил, что не умеешь читать? Однако карты ты разбираешь и в навигации понимаешь. Как?
Морено почему-то и не подумал отцепиться от нее, все также держал за отвороты рубашки. От крепкой хватки там, где кожа соприкасалась с кожей, становилось жарко.