Редьярд Киплинг – Маугли (страница 33)

– Уходи и жди! Вы не захотели прийти, когда я вас звал, – сказал Маугли на языке джунглей, не поворачивая головы, и большая серая лапа исчезла.

– Не… не приводи с собой твоих… твоих слуг, – сказала Мессуа. – Я… мы всегда жили в мире с джунглями.

– Мир и сейчас, – сказал Маугли, вставая. – Вспомни ту ночь на дороге в Канхивару. Тогда были десятки таких, как он, и позади и впереди тебя. Однако я вижу, что и весной Народ Джунглей не всегда забывает меня. Мать, я ухожу!

Мессуа смиренно отступила в сторону – он и впрямь казался ей лесным божеством, – но едва его рука коснулась двери, как материнское чувство заставило её забросить руки на шею Маугли и обнимать его, обнимать без конца.

– Приходи! – прошептала она. – Сын ты мне или не сын, приходи, потому что я люблю тебя! И смотри, он тоже горюет.

Ребёнок плакал, потому что человек с блестящим ножом уходил от него.

– Приходи опять, – повторила Мессуа. – И ночью и днём эта дверь всегда открыта для тебя.

Горло Маугли сжалось, словно его давило изнутри, и голос его прозвучал напряжённо, когда он ответил:

– Я непременно приду опять… А теперь, – продолжал он уже за дверью, отстраняя голову ластящегося к нему волка, – я недоволен тобой, Серый Брат. Почему вы не пришли все четверо, когда я позвал вас, уже давно?

– Давно? Это было только вчера ночью. Я… мы… пели в джунглях новые песни. Разве ты не помнишь?

– Верно, верно!

– И как только песни были спеты, – горячо продолжал Серый Брат, – я побежал по твоему следу. Я бросил всех остальных и побежал к тебе со всех ног. Но что же ты наделал, о Маленький Брат! Зачем ты ел и спал с человечьей стаей?

– Если бы вы пришли, когда я вас звал, этого никогда не случилось бы, – сказал Маугли, прибавляя шагу.

– А что же будет теперь? – спросил Серый Брат.

Маугли хотел что-то ответить, но на дороге, которая вела от деревни к лесу, появилась девочка в белом платье. Серый Брат мгновенно исчез, а Маугли бесшумно попятился в высокую зелень поля; тёплые зелёные стебли закачались перед его лицом, и он скрылся, как призрак.

Девочка взвизгнула, думая, что увидела привидение, а потом глубоко вздохнула. Маугли раздвинул стебли руками и смотрел ей вслед, пока она не ушла.

– А теперь я не знаю, – сказал наконец Маугли. – Почему вы всё же не пришли, когда я вас звал?

– Мы всегда с тобой… всегда с тобой, кроме Времени Новых Речей, – проворчал Серый Брат, лизнув пятку Маугли. – Разве я не пошёл за тобой в ту ночь, когда наша Стая прогнала тебя? Кто разбудил тебя, когда ты уснул в поле?

– Да, но ещё раз?

– Разве я не пошёл за тобой сегодня ночью?

– Да, но ещё и ещё раз, Серый Брат, и, может быть, ещё?

Серый Брат молчал. Потом он проворчал, словно про себя:

– Та, чёрная, сказала правду.

– А что она сказала?

– Человек уходит к человеку в конце концов. И наша мать говорила то же.

– То же говорил и Акела в Ночь Диких Собак, – пробормотал Маугли.

– То же говорил и Каа, который умнее нас всех.

– А что скажешь ты, Серый Брат?

– Они выгнали тебя, наговорив плохих слов. Они разбили тебе камнями рот. Они послали Балдео, чтобы убить тебя. Они хотели бросить тебя в Красный Цветок. Ты, а не я, сказал, что они глупы и ленивы. Ты, а не я – мне нет дела до них, – напустил на них джунгли. Ты, а не я, сложил о них песню злее, чем наша песня о диких собаках.

– Но я не о том спрашиваю. Ты – что ты думаешь?

Серый Брат некоторое время бежал рысью, не отвечая, потом сказал с расстановкой от прыжка к прыжку:

– Детёныш – Хозяин джунглей – мой сводный брат! Твой путь – это мой путь, твоё жильё – моё жильё, твоя добыча – моя добыча и твой смертный бой – мой смертный бой. Я говорю за нас четверых. Но что скажешь ты джунглям?

– Хорошо, что ты об этом подумал. Нечего долго ждать, когда видишь добычу. Ступай вперёд и созови всех на Скалу Совета, а я расскажу им, что у меня на уме. Но, может быть, они не придут? Может быть, во Время Новых Речей они обо мне забудут?

– Ты никогда ни о чём не забывал? – через плечо огрызнулся Серый Брат, пускаясь в галоп и обгоняя погружённого в раздумье Маугли.

Во всякое другое время на зов Маугли собрались бы, ощетинив загривки, все джунгли, но теперь им было не до того – они пели песни, играли, дрались. Ко всем по очереди подбегал Серый Брат с криком:

– Хозяин джунглей уходит к людям! Все на Скалу Совета!

И слышал в ответ:

– Он вернётся летом во время жары. Дождь выгонит его из пещеры. Идём петь вместе с нами, Серый Брат!

– Но это правда! Хозяин джунглей уходит обратно к людям, – повторял Серый Брат.

– Ну так что же? Разве этого не бывает во Время Новых Речей? – отвечали ему.

И когда Маугли с тяжёлым сердцем взобрался по хорошо знакомым скалам на то место, где его когда-то приняли в Стаю, он застал там только свою четвёрку волков, Балу, почти совсем ослепшего от старости, и тяжеловесного, хладнокровного Каа, свернувшегося кольцом вокруг опустевшего места Акелы.

– Значит, твой путь кончается здесь, человечек? – сказал Каа, когда Маугли бросился на землю. – Ещё когда мы встретились в Холодных Берлогах‚ я это знал. Человек в конце концов уходит к человеку, хотя джунгли его не гонят. Скажи заветное слово: мы с тобой одной крови, я и ты – человек и змея.

– Почему меня не разорвали дикие собаки? – всхлипнул Маугли. – Я ослабел, и не из-за того, что съел какую-нибудь отраву. Меня днём и ночью кто-то преследует. Я оборачиваюсь – и он в тот же миг прячется, смотрю за стволами деревьев – никого нет, зову – в ответ тишина, но такая, словно кто-то услышал и не отвечает. Я ложусь спать, а встаю усталым. Меня не успокаивает весенний бег, не освежает купание. Мне делается противно, когда я убиваю, но драться я теперь могу только до смерти. Внутри меня живёт Красный Цветок, мои кости стали жидкими, как вода, и я… и я – ничего не понимаю.

– Что попусту говорить, – вмешался Балу, медленно поворачивая голову к Маугли. – Акела на берегу сказал, что Маугли заставит Маугли уйти к людям. И я это говорил. Но кто теперь слушает Балу? И Багира (но где она, её всю ночь нету?)‚ – она тоже знает, таков Закон.

Четверо волков поглядели друг на друга, потом на Маугли – удивлённо, но покорно.

– Так джунгли не гонят меня? – с трудом проговорил Маугли.

Серый Брат и остальные трое волков яростно заворчали и начали было: «Пока мы живы, никто не посмеет…» – но Балу остановил их.

– Я учил тебя Закону. Слово принадлежит мне, – сказал он, – и хотя я теперь не вижу скал перед собою, зато вижу дальше. Лягушонок, ступай своей собственной дорогой, живи там, где живёт твоя кровь, твоя Стая и твой Народ. Но когда тебе понадобится коготь, или зуб, или глаз, или слово, быстро переданное ночью, то помни, Хозяин джунглей, что джунгли – твои, стоит только позвать.

– И средние джунгли тоже твои, – сказал Каа. – Я не говорю о Маленьком Народе.

– О братья мои! – воскликнул Маугли, с рыданием простирая к ним руки. – Я не хочу уходить, но меня словно тянет за обе ноги. Как я уйду от этих ночей?

– Нет, смотри сам, Маленький Брат, – повторил Балу. – Ничего постыдного нет в этой охоте. Когда мёд съеден, мы оставляем пустой улей.

– Сбросив кожу, – сказал Каа, – уже не влезешь в неё снова. Таков Закон.

– Послушай, моё сокровище, – сказал Балу, – никто здесь не будет удерживать тебя – ни словом, ни делом. Смотри сам! Кто станет спорить с Хозяином джунглей? Я видел, как ты играл вон там белыми камешками, когда был маленьким Лягушонком. И Багира, которая отдала за тебя молодого, только что убитого буйвола, видела тебя тоже. После того смотра остались только мы одни, ибо твоя приёмная мать умерла, умер и твой приёмный отец. Старой Волчьей Стаи давно уже нет. Ты знаешь, чем кончил Шер-Хан, Акелу же убили дикие собаки; они погубили бы и всю Сионийскую Стаю, если бы не твоя мудрость и сила. Остались только старики. И уже не детёныш просит позволения у Стаи, но Хозяин джунглей избирает новый путь. Кто станет спорить с человеком и его обычаями?

– А как же Багира и буйвол, который выкупил меня? – спросил Маугли. – Я не имею права…

Его слова были прерваны рёвом и треском в чаще под горой, и появилась Багира, лёгкая, сильная и грозная, как всегда.

– Вот почему, – сказала пантера, вытягивая вперёд окровавленную правую лапу, – вот почему я не приходила. Охота была долгая, но теперь он лежит убитый в кустах – буйвол по второму году, – тот буйвол, который освободит тебя, Маленький Брат. Все долги уплачены теперь сполна. Что же касается остального, то я скажу то же, что и Балу. – Она лизнула ногу Маугли. – Не забывай, что Багира любила тебя! – крикнула она и скачками понеслась прочь.

У подножия холма она опять крикнула громко и протяжно:

– Доброй охоты на новом пути, Хозяин джунглей! Не забывай, что Багира любила тебя!

– Ты слышал? – сказал Балу. – Больше ничего не будет. Ступай теперь, но сначала подойди ко мне. О мудрый маленький Лягушонок, подойди ко мне!

– Нелегко сбрасывать кожу, – сказал Каа.

А Маугли в это время рыдал и рыдал, уткнувшись головой в бок слепого медведя и обняв его за шею, а Балу всё пытался лизнуть его ноги.

– Звёзды поредели, – сказал Серый Брат, нюхая предрассветный ветер. – Где мы заляжем сегодня? Отныне мы пойдём по новому пути.

И это – последний из рассказов о Маугли.