RedDetonator – Владимир, сын Волка (страница 48)
Глава восемнадцатая
Капитан Володя
* Демократическая республика Афганистан, город Кабул, 1-й микрорайон , недалеко от дома Жириновского, 8 мая 198 4 года*
— Хорошо, мир тебе, — пожал Директор руку Али, человеку от торговца-контрабандиста Ахмеда.
Али исчез во дворах — он передаст Ахмеду устное сообщение, в котором содержатся инструкции по следующей поставке.
На следующей неделе состоится вторая поставка видеомагнитофонов, которые отправятся в СССР в количестве 12 штук. Все — JVC HR-7100, массой по 13,5 килограмм каждый, что не очень удобно при транспортировке, но зато они выгоднее по цене, потому что модель старая и стоит в Пешаваре дёшево.
Первая поставка была осуществлена неделю назад — четыре магнитофона, спрятанные в ящиках с неисправными радиостанциями.
Видеомагнитофоны первой поставки были проданы по 2700 рублей за штуку. Общая выручка от партии — 10 800 ₽ После закупки, доставки, взяток и оплаты посредников чистая прибыль составила 2825 рублей. Доля Директора с Орловым — 1130 рублей. Генерал-майор Гаськов получил столько же, а начальник штаба тыла получил свои 565 рублей.
«Городов в Союзе много», — подумал Директор. — «А у Гаськова есть возможность возить их по всей стране».
Вторая партия обещает более существенную сумму: ожидается 32 400 рублей валовой прибыли, но расходы составят около 18 000 рублей — их взял на себя Гаськов, нашедший средства на закупку аппаратуры и оплату «таможенных комиссий».
Магнитофоны в Кабул завозит Ахмед — он закупает их в Пешаваре и доставляет через контрабандистов. Через Али он сообщил Директору, что можно укрупнять объёмы, но тогда потребуется платить пакистанским пограничникам, которые, в принципе, на всё согласны, но за деньги.
Директор сказал ему, что всё это будет, но со временем. Пока что, рано включать пакистанских пограничников — прибыли не те. А вот когда счёт пойдёт на десятки видеомагнитофонов за раз, тогда и появится смысл платить пакистанцам, чтобы они «не видели» ничего подозрительного в тюках «мирных торговцев».
«Посмотрим, во что всё это выльется», — подумал Директор, заходя в дом.
Он разулся и прошёл в гостиную, где поставил на стол зеркало.
Жириновский смотрел на него из отражения ничего не выражающим взглядом.
— Что смотришь на меня? — спросил Директор.
— Корил меня, подонок, за сертификаты — а сам? — произнёс Владимир Вольфович.
— У нас разные цели, — усмехнулся Директор. — Ты хотел оформить загранпоездку, что было очень глупо, а я хочу уменьшить последствия распада Союза. Моего шкурного интереса здесь нет.
— Это даже хуже — ты идеалист! — заявил Жириновский.
— Идеалист бы попытался спасти СССР, любой ценой, — покачал головой Директор. — Моя цель осуществима и, в перспективе, это сильно сократит количество жертв. И все эти люди, что окружают нас, которые скоро будут преданы несправедливому забвению — мы дадим им шанс.
Он уже начал воспринимать себя неотъемлемой частью ограниченного контингента — воспоминания об участи, постигшей всех ветеранов Афганистана, начали причинять ему душевную боль. Раньше он был нейтрален к этой части советской истории, но теперь эти люди, которые пишут её, стали для него своими.
Во всём этом есть немалая доля холодного расчёта, но она уже гораздо меньше, чем в первую пару месяцев. Всё-таки, невозможно, чтобы совместная служба не обрела, со временем, эмоциональный окрас — этот мир был чужим для него, но теперь в нём появился небольшой островок, где его окружают свои.
— Сможешь ты или нет — вилами на воде написано, — поморщился Жириновский. — А деньги вы получаете уже сейчас — что будет, если ничего не получится?
— Всё у нас получится, — уверенно заявил Директор. — Нужно осторожно копить средства и ждать конца 86 года.
В ноябре 1986 года Горбачёв даст разрешение на самозанятость — закон о самозанятых вступит в силу 1 мая 1987 года. К этому моменту у Директора должны быть готовы большие активы.
А 26 мая 1988 года, после того, как дадут отмашку на создание полноценных производственных кооперативов, он должен развернуться на все деньги — массово открывать кооперативы разного профиля…
— Я теряю себя, — признался вдруг Жириновский. — Трудно понять, где твои мысли, а где мои, где твои воспоминания, а где мои…
— Я тоже, — кивнул ему Директор. — На лекциях заговариваюсь, говорю в твоей манере, всё чаще думаю о Галине и иногда мне трудно сдерживать импульсы — неприятно.
— Да иди ты, подонок… — отмахнулся Владимир Вольфович. — Эта профанация, «синтез» — это убийство!
Директор визуализировал для себя барьер, плотину, трещащую по швам — два сознания уже переливаются через неё, смешиваясь и теряя свою индивидуальность. В каком-то смысле, Жириновский прав, и это похоже на убийство двух уникальных личностей.
Новая личность, которая формируется вместо них, пока что, совершенно непонятна им обоим — они не знают, что от неё ждать.
Очевидно, что Директор сформировался как холодный и расчётливый человек, строго контролирующий эмоции и обладающий отличной выдержкой, а Жириновский эмоционален, раним и склонен к импульсивным поступкам.
Вот эта неизвестность, что будет после завершения «синтеза» — она пугала и Директора, и Жириновского, в равной степени.
— Что ж, времени мало — нужно продолжать «баловаться» шитьём, — хлопнул себя по коленям Директор. — Раз ты всё равно ничего не делаешь, расскажи мне, параллельно, что ты видел в промежутке с 1985 по 1989 год…
* Демократическая республика Афганистан, провинция Панджшер, кишлак Асатетхет, 16 мая 198 4 года*
Кишлак Асатетхет расположился по обе стороны от одноимённой горы — жителям равнин может показаться странным подобное решение, но всё дело в том, что здесь первостепенную роль играет плодородная земля, а не удобство управления ею.
Таджики, живущие в этом кишлаке, веками сражались против соседей, чтобы завладеть этими пахотными землями вокруг горы, поэтому удобство коммуникации волнует их в последнюю очередь.
По дороге сюда Директор заметил признаки укреплений — выдолбленные ниши, узкие окопы и перемещённые особым образом валуны. Это нужно для обороны от любого противника, будь то шурави или моджахеды…
Собственно, Директор и Орлов приехали сюда, чтобы склонить местный совет на сторону шурави, для чего в багажнике одного из УАЗов лежат ценные подарки.
Этот кишлак находится на границе Панджшерского ущелья, в котором орудует Ахмад Шах Масуд — операция, начатая в апреле этого года, до сих пор продолжается, поэтому Орлов не выдержал и напросился поучаствовать в ней по линии КГБ. Директору не оставалось ничего другого, кроме как пойти вместе с ним.
Эта операция, результаты которой до сих пор неоднозначны, дала косвенный положительный эффект для Директора — практически половина задействованной техники оснащена решётчатыми экранами с демпферами, что сильно снижает эффективность вражеских засад.
Причём подразделения, использующие технику без экранов, несут больше потерь, что уже было замечено командованием.
Тем не менее, в штабе 40-й армии до сих пор обдумывают массовое внедрение экранов, и может быть, итоги операции помогут командованию принять верное решение.
Директор своими глазами видел БТР-70 с раскуроченным решётчатым экраном, едущий в сторону Баграма в составе колонны потрёпанных бронемашин. Как он понял, противотанковая граната сдетонировала, но кумулятивная струя ушла куда-то в сторону, поэтому боевому отделению БТРа не было нанесено почти никакого ущерба.
Каждый месяц боёв наращивает объём статистики — сейчас, в ходе очередной Панджшерской операции, душманы стреляют с подготовленных позиций и впервые сталкиваются с массовым применением экранированной бронетехники.
Командиры на местах уже всё прекрасно осознали и осмыслили, поэтому ставят экранированные машины в начале и в конце колонны, потому что душманы склонны бить именно по ним, чтобы остановить остальных и не дать им отъехать.
Но если передовая машина не подбивается, то колонна продолжает движение и у сидящих в засаде душманов начинается совершенно другой этап их короткой жизни — умирание…
Связано это с тем, что проехавшая вперёд колонна спешивает десант и тот атакует душманов с фланга, что всегда очень плохо.
Да даже если передовую машину успешно подбивают, то остальные могут отступить задним ходом, ведь с замыкающей машиной, если та экранирована, шансы на подбитие тоже примерно 50/50.
Чтобы одновременно были подбиты передовая и замыкающая бронемашины — насколько известно Директору, такое уже случается, но гораздо реже, чем раньше. Это ведь двойная проверка удачи душманов-гранатомётчиков…
Всё это, в совокупности, делает засады душманов менее эффективными, что позволяет подразделениям легче занимать поселения и контролировать дороги, что резко усугубляет положение Шах Масуда.
К сожалению, это лишь тактический успех. Шах Масуд — это умный человек, поэтому он уже адаптируется к резко изменившейся ситуации. В прошедшую неделю было зафиксировано учащение применения засад с зарытыми фугасами — вероятно, теперь душманы сделают ставку именно на них.
Чтобы победить Масуда в Панджшере нужно думать стратегически — вся суть операции сводилась к тому, чтобы отрезать моджахедов от снабжения, путём блокировки известных маршрутов в восточной оконечности ущелья.