RedDetonator – Владимир, сын Волка (страница 42)
Фильм полностью завладел вниманием офицеров. В Кабуле плохо с развлечениями, поэтому посмотреть фильм двухгодичной давности не отказался никто — некоторые видят его впервые, а некоторые смотрят далеко не в первый раз.
Директор же смотрел этот фильм только в прошлой жизни, поэтому с удивлением отметил для себя, что многие эпизоды уже просто забыл.
«Говядина», — вспомнил он.
Встав со стула, он направился на кухню и занялся извлечением горшков с говядиной в горчично-медовом соусе.
На прошлой неделе он угощал своих приятелей куриными крылышками по фирменному рецепту — ему стоило больших усилий найти именно крылышки. Вернее, достаточное количество куриных крыльев он не нашёл, и пришлось обжаривать ещё и ножки, в чём он не очень хорош.
Тем не менее, всем, без исключения, понравились панированные куриные крылышки и ножки, поэтому сегодня пришли офицеры постарше рангом — полковник Бровко и полковник Новожилов.
Последний, Новожилов Александр Васильевич, является заместителем руководителя Представительства КГБ по военной контрразведке — он прибыл в Афганистан чуть меньше месяца назад.
Со всеми этими людьми Директор налаживает контакт — особо много это, поначалу, не даст, но вот в будущем…
Он поместил всю говядину из глиняных горшков в одно общее блюдо и принёс в гостиную, где поставил его на стол.
— Угощайтесь, товарищи офицеры, — сказал он, вернувшись с вилками.
Просмотр фильма пришлось вновь прервать — всё-таки, люди пришли сюда не ради кино, а чтобы выпить и поесть в хорошей компании. Обычно, армейцы и госбезопасники отдыхают по отдельности, всё-таки, это два разных мира, но Директор решил объединить их, потому что это соответствует его плану.
«Время пройдёт — война закончится», — подумал он, прожёвывая кусочек нежного мяса. — «И тогда все эти люди больше не будут чужими друг другу — все они станут ветеранами-афганцами».
Настала череда тостов — она прошла под вкусную закуску. Полковник Новожилов высказался в угодном Директору нарративе, то есть, упомянул важность поддержания связи между Советской армией и КГБ, потому что «одно дело делаем», а майор Мажуга похвалил Директора за то, что сделал всё это возможным.
После очередного этапа застолья, был устроен перекур. Директор предусмотрел на балконе банку из-под тушёнки, которая начала наполняться окурками.
— Как думаешь, кого выберут следующим генсеком? — спросил у него Орлов, курящий вторую сигарету.
— Не знаю, — солгал Директор.
— Даже предположений нет? — нахмурился Геннадий.
— Нет, — честно ответил Директор. — Я не посвящён в подробности партийных дел.
Предположений у него нет, потому что он знает точно, ну и в подробности партийных интриг его никто не посвящал.
— Но думаю, в ближайшие дни объявят нового генсека, — сказал Директор.
Орлов докурил сигарету и бросил бычок в банку.
Они вернулись в гостиную, где майор Мажуга уже нажал на кнопку проигрывания.
Киносеанс продолжился, и Директор начал думать о том, как приготовиться к тому, что будет после Черненко, который уже одной ногой в могиле и большую часть оставшегося у него времени проведёт в Центральной клинической больнице.
«Ставить на высший государственный пост старого и больного человека, по которому видно, что он уже умирает — это абсурд», — подумал Директор, наблюдая за тем, как Сталлоне бросает камень в вертолёт.
Камень попадает в лобовое остекление, пилот дёргается, вертолёт отклоняется, и полицейский с винтовкой падает и разбивается насмерть о камни.
После этого Сталлоне сел, скрутил навершие со своего ножа, достал из него иголку с нитью и начал, с их помощью, заносить себе в рану инфекцию, наверное, с целью умереть от заражения крови.
В целом, фильм, если подходить к нему критически, абсолютно бредовый, но если простить ему это, то смотрится он вполне динамично и интересно.
«А уж сейчас-то это настоящий хит», — подумал Директор.
Фильм, в конце концов, закончился — на часах десять вечера, поэтому офицеры начали собираться домой.
— Вольфыч, нужно переговорить, — сказал майор Мажуга, когда большая часть офицеров уже ушла.
— Да, — кивнул Директор.
— До завтра, Вольфыч, — попрощался Орлов.
— До завтра, Василич, — улыбнулся ему Директор.
Он прошёл обратно в гостиную и сел за стол. Мажуга сел напротив него.
— Новенького замполита лично знаешь? — спросил майор.
— Да, уже виделся с ним и беседовал, — подтвердил Директор.
Генерал-майора Ремеза, Николая Калениковича, назначили шестого января этого года, то есть, чуть больше месяца назад.
До этого он был первым заместителем генерал-майора Овчинникова, который уже убыл в РСФСР.
— Он запрашивал характеристику на тебя, — сообщил Мажуга. — Возможно, присматривается.
— Есть какая-то конкретика? — уточнил Директор.
— Нет ничего, — покачал головой майор. — Я знаю об этом только потому, что лично писал эту характеристику.
— Хм… — задумчиво хмыкнул Директор. — Спасибо за информацию.
— Да не за что, — улыбнулся Мажуга. — Ты лучше это, рецептик мяса мне напиши — жене перешлю письмом. И курицы тоже.
— Завтра передам через кого-нибудь, — кивнул Директор.
— Ладно, пойду я тогда, — встал майор из-за стола.
* Демократическая республика Афганистан, провинция Кабул, в горах близ городка Сараубай, 18 февраля 198 4 года*
Передовая БМП-2Д остановилась, и с неё спрыгнули сапёры, чтобы проверить подозрительное место.
Директора одолевает волнение — он снова на боевом выходе, снова в горах.
Но в этот раз всё иначе — на нём «мода», как прозвали омеговцы его разгрузочный жилет, а под ним бронежилет, что слегка добавляет уверенности.
Ну и абсолютно вся техника колонны, на которой они выехали из Кабула, оборудована решётчатыми экранами, внедрение которых в некоторые подразделения уже спасло немало жизней.
Впрочем, самое важное, что делают эти экраны — подрывают уверенность душманов, которые больше не имеют 100% гарантии уничтожения бронетехники с первого же попадания.
762-й рембат даже отметился инновацией: теперь между экраном и бронёй устанавливается тонкий стальной демпфер, который ослабляет действие ударной волны и замедляет осколки. Это добавляет ещё 150–200 килограмм массы, но зато некоторым образом повышает живучесть бронемашины даже при срабатывании противотанковой гранаты.
Модернизация уже испытана в реальном бою — около недели назад. Несмотря на пробитие брони кумулятивной струёй, осколков образовалось существенно меньше. Никто не погиб, но один боец лишился левой кисти, оказавшейся на пути следования струи, а также получил пару осколков, остановленных бронежилетом.
Уже доказано, что с экраном и демпфером практически полностью исключается проникновение внутрь ударной волны, которая обычно наносит немало ущерба, часто вызывая летальные контузии.
Опыт боёв показывает, что при пробитии ПГ-7В десантного отделения БМП-2Д без экранов и демпферов, из семи десантников выживает лишь несколько, нередко лишь один…
А тут, пусть и ценой моторесурса, в живых остались все — в том бою БМП-2, несмотря на поражение из РПГ-7, повернула башню и расстреляла гранатомётчика из 30-миллиметровой пушки, а затем взялась за остальных.
— Что ты такой смурной сегодня⁈ — спросил улыбающийся Орлов.
Поводов улыбаться у него хватает: звание подполковника у него практически в кармане, по бен Ладену наметился значимый прорыв, а ещё и среди кандидатов в ХАД были вскрыты четверо душманских засланцев.
— Да ничего! — ответил Директор.
Ему тоже следовало бы улыбаться — ему предлагают перейти в политотдел 40-й армии, на должность лектора в отделении агитации и пропаганды. Это, как раз, по его ВУС, но есть проблема — полковник Гаськов не желает, чтобы Директор куда-то там переводился.
Сейчас КГБ договаривается, чтобы его не выдёргивали с командировки в ХАД, потому что без него будет замедлено «дальнейшее совершенствование разработанной полковником Гаськовым методологии подбора кадров».
— Чисто! — сообщил командир экипажа. — Продолжаем движение!
Ещё один повод для довольства — ему скоро дадут звание капитана, а через месяц-полтора его, наконец-то, настигнет долгожданный орден «Красного Знамени».
— Держитесь чуть позади! — сказал капитан Смолянинов. — Впереди паровоза бежать не советую — мы сами всё сделаем! Не геройствовать!
— Поняли тебя, Степаныч! — ответил Орлов.