RedDetonator – Владимир, сын Волка (страница 25)

Сегодня у него срочный перевод данных радиоперехвата — такое кому попало не поручают, а Директор уже на хорошем счету у командования.

Это укрепляет его позиции в штабе, чем он очень доволен.

Помимо прямых обязанностей, он систематически захаживает в политуправление, где у него уже есть несколько приятелей — через них он рассчитывает протолкнуть парочку полезных инициатив, в будущем.

Политотделом штаба руководит заместитель командующего 40-й армией по политической работе, генерал-майор Овчинников — к нему у Директора доступа нет, потому что не того полёта птица, но всё может измениться в будущем.

Переведя все девятнадцать документов, в которых моджахеды переговаривались между собой в Панджшерском ущелье, о разных вещах, вроде переброски грузов или ротации, Директор заполнил журнал и подписал каждый перевод. Их нужно передать заместителю начальника бюро переводов, капитану Дядченко, а тот уже передаст майору Мажуге.

В качестве его переводов они уже удостоверились — он не ленится и пишет подробные пояснения, если обнаруживает двусмысленности, вызванные отсутствием контекста или малограмотностью говорившего.

Положив переводы в папку, он взял её и направился к заму Мажуги.

— Старший лейтенант Жириновский! — увидел его майор Орлов. — Тебя-то я и ищу!

Одет он в «х/б» без знаков различия, импортные кроссовки, а также армейскую панаму песочного цвета. Облик ничем не примечательный — таких тут ходит много.

— Здравия желаю, товарищ майор, — выполнил Директор воинское приветствие.

— Вольно, — махнул рукой КГБшник. — Работа для тебя есть…

— Я отнесу переводы командиру? — спросил Директор.

— Конечно, — кивнул Орлов.

Капитана Дядченко не оказалось на месте, поэтому Директору пришлось оставить папку на столе.

— Что за работа? — спросил Директор, вернувшись к ожидающему его у кабинета Орлову.

— Нужно съездить в славный городок Бараки Барак и перевести нам слова одного замечательного человека, — ответил Геннадий. — Идём.

Снаружи их уже ждал ХАДовский УАЗ.

Орлов закурил.

— Как работается? — спросил он.

С ними в машине только водитель, но он от ХАД и, судя по всему, не говорит по-русски.

— Приемлемо, — ответил Директор. — Бывает, ставят нереальные сроки, чуть ли не по полчаса на объёмный текст, но такое случается редко.

— Война… — философским тоном произнёс Геннадий. — Дома как?

— Неплохо, — улыбнулся Директор. — Жена писала, что сын подрался в школе — друга его обижал один хулиган.

— Боец! — усмехнулся Орлов. — Это хорошо — сейчас стране нужны бойцы…

— А у тебя есть семья? — поинтересовался Директор.

— Да, жена, — кивнул он. — В Горьком, ждёт меня. Сын родился — Володей назвали, кстати.

Директор улыбнулся.

— Что будешь делать, когда «замолишь грешок» и вернёшься? — спросил Орлов.

— Планов громадьё, — признался Директор. — Но всё зависит от того, как здесь служба пойдёт.

— Если военную карьеру делать собрался, то на многое не рассчитывай, — предупредил его Геннадий. — Это здесь всё понятно, а вот там… Там свои люди всем заправляют и к «афганцам» относятся, мягко говоря, не хорошо.

— Посмотрим, как будет, — пожал плечами Директор. — Да и в войска я не собираюсь — есть и альтернативные пути.

— Я бы далеко не планировал, — посоветовал ему Орлов. — Война, всё-таки.

Ехали они около полутора часов и оказались в большом скоплении саманных домов, которое называется городом Бараки Барак.

Остановился УАЗ возле непримечательного одноэтажного дома, у которого крутились советские бойцы в очень редкой в этих краях «эксперименталке», которую ещё не называют «афганкой».

Отличительной особенностью является ношение всеми бойцами бронежилетов, а также наличие на некоторых автоматах подствольных гранатомётов.

«Это точно спецназ», — подумал Директор.

— Много не болтай — в «Омеге» (2) нервные ребята, — предупредил его Геннадий.

К ним подошёл крепкого сложения усатый спецназовец, смолящий импортную сигарету.

— Периметр зачищен, товарищ майор, — сообщил он Орлову. — Пленный в здании и готов к беседе.

— Хорошо, — кивнул тот. — Володя, за мной…

Внутри дома пахло порохом и свежей кровью. Тела убитых обнаружились во внутреннем дворе, а рядом с ними было свалено оружие — какие-то допотопные винтовки, несколько АКМ, а также пара гранатомётов РПГ-7.

В меджлисе же Директор увидел двоих спецназовцев, присматривающих за побитым моджахедом, связанным, как жертвенный баран.

На вид этому моджахеду лет тридцать, одет, как обычные афганцы, но его отношение к моджахедам выдаёт разгрузка, уже освобождённая от боеприпасов.

— Плешивые шакалы… — прошипел он. — Вы ничего от меня не узнаете…

— Говорит, что мы, плешивые шакалы, ничего от него не узнаем, — перевёл Директор.

Один из спецназовцев засмеялся, а другой лишь улыбнулся.

— Если говорит, что мы ничего от него не узнаем, то, получается, он что-то знает? — предположил Орлов, а затем достал из кармана сложенный лист. — Пробегись с ним по этим вопросам.

На листе были аккуратным почерком написаны типовые вопросы вроде «Имя, фамилия, откуда родом…»

Директор начал проводить опрос, но моджахед лишь плевался и матерился в ответ.

— Нет, так не пойдёт, — изрёк раздосадованный Геннадий. — Давай выйдем ненадолго, Володя.

Они вышли во двор, а затем из меджлиса начали доноситься звуки ударов и болезненные вскрики.

— Кажется, он готов к сотрудничеству, — решил Геннадий, когда вскрики стали жалобными.

Вернувшись в меджлис, Директор увидел избитого моджахеда, пытающегося прикрыть лицо руками — но руки его были связаны с ногами, поэтому у него ничего не получалось.

— Скажи ему, что если он продолжит артачиться, то я лично подвешу его к потолку на крюк, а затем буду избивать палкой, — попросил Геннадий.

— Если ты продолжишь артачиться, то он лично подвесит тебя к потолку на крюк, а затем изобьёт палкой, — перевёл Директор, а затем добавил. — Но если и это не поможет, то я принесу из машины кусок свиного жира и скормлю его тебе, из-за чего ты точно не попадёшь в рай. В Священном писании есть строфы, гласящие, что любой вкусивший мясо грязного животного лишится права попасть в рай — ты ведь это знаешь?

Большая часть моджахедов неграмотна, поэтому многие из них священную книгу только видели, но никогда не читали.

— Что ты ему сказал? — нахмурил брови Орлов. — Что-то о свинье…

— Да это так, усиливающая идиома, — пожал плечами Директор.

Моджахед проникся его словами и начал дёргаться.

— Переведи ему, что бежать бесполезно, — приказал майор.

— Бежать бесполезно, — перевёл Директор. — А даже если ты чудом сбежишь, как ты будешь смотреть в глаза товарищам? А не будет ли твоё чудесное бегство наказанием от Всевышнего? Подумай об этом…

Моджахед жалобно завыл.

— Что ты ему сказал? — озадаченно посмотрел на Директора Геннадий.

— Чуть позже объясню, — ответил тот.

— Ладно, делай, что делаешь, — после недолгой паузы, решил Орлов. — Но без лишней самодеятельности.