RedDetonator – Владимир, сын Волка (страница 17)
Распорядок в части, пока что, оставляет время только для отвлечённых мыслей — нынешняя деятельность не требует особых умственных усилий.
Он думал о многом: и об Афганистане, в который он полетит относительно скоро, и о том, что ему предстоит делать там, а также о том, что он будет делать после него.
В Афгане он должен прослужить два года, а это значит, что к моменту его возвращения на дворе будет 1985 год…
«То есть, Горбачёв и его команда уже будут у власти и начинается „ускорение“, вернее, „ускорение движения к развалу“ или как это назвать иначе», — подумал Директор. — «Но для нашего плана это явление, скорее, прогрессивное и положительное — Меченый позволит учреждать маленькие кооперативы».
В его плане есть одна серьёзная уязвимость, которую нужно срочно решить, сначала в теории, а затем и на практике. Уязвимость эта — надёжные люди.
Он никого не знает, ни в ком не уверен, поэтому проблема стоит под острым углом.
Намётки решения у него есть, ведь время хорошенько подумать было, но ему до сих пор не очень понятно, каким образом ко всему этому подступиться…
— Старший лейтенант Жириновский! — позвал его капитан. — Ко мне!
*СССР, Узбекская ССР, посёлок Азадбаш, в/ч 64411, 3 июля 1983 года*
Директор вышел из казармы и направился не в курилку, как остальные, а в библиотеку.
Несмотря на неприятный климат, к которому не так уж и просто адаптироваться, Директор скрупулёзно готовится и тренируется. Ему очень нужно закончить учебку с отличием, что у него уже неплохо получается — боевую подготовку он сдал на отлично, и теорию, и практику, но с языком так просто не получается.
Всё-таки, у него было слишком мало времени, поэтому приходится заниматься дополнительно — всё свободное время.
Увольнительные в Чирчик или Ташкент он не берёт, потому что у него трудности с терминами марксизма-ленинизма на фарси.
Также есть сложности с типичными заимствованиями из пушту — дари ведь не совсем фарси и в Афганистане все народы позанимали друг у друга сотни слов.
Но трудности и сложности устраняются с помощью элементарной зубрёжки, которой Директор и занимается уже который день. К моменту выпускных экзаменов он выучит всё, что нужно — такова его цель.
Завершение курса с отличием очень важно, так как это позволит избежать окраинного и второстепенного гарнизона и почти гарантирует отправку в Кабул. А в Кабуле находится всё, что ему нужно и все, кто ему нужны.
Войдя в библиотеку, он набрал с полок нужные книги и засел за столом, полностью погрузившись в словарь и учебник.
Он отвлекался лишь чтобы посмотреть на часы и не пропустить ужин.
Несколько часов спустя, в библиотеку зашёл подполковник Тюкавкин.
Дмитрий Иванович очень полюбил беседы с ним, потому что ему очень интересны взгляды Директора на международную политику и ситуацию с кадрами.
Тюкавкину сорок лет с лишним, он заместитель начальника учебного центра по боевой подготовке и отслужил полную командировку в Афгане.
— А, вот ты где! — увидел его подполковник.
— Здравия желаю, товарищ подполковник, — встал и козырнул Директор.
— Вольно, — махнул рукой Дмитрий Иванович. — А-а-а, ты всё в своём фарси… Сильно отвлекаю?
— Никак нет, товарищ подполковник, — ответил Директор.
Тюкавкин сел напротив него и достал сигареты.
— Итак, вчера мы остановились на вопросах о личном составе, — напомнил он, закурив. — Ты сказал, что есть некие массы «средних»…
— Ах, да, — улыбнулся Директор. — Я не договорил о распределении Гаусса. 100% — это все ученики обычной школы. Примерно 10–15% — это откровенные двоечники, 20–25% — это троечники, 30–40% — это ударники, а 10–15% — это отличники, среди которых лишь 2–3% — это таланты. Существуют факторы, изменяющие это соотношение, но оно верно в среднем по Союзу. И главная задача — выявить эти доли, чтобы выработать к ним свой подход.
Подполковник задумчиво погладил подбородок. Он подумал пару десятков секунд, а затем коротко кивнул.
— По ощущению, у нас тоже так, обычно… — согласился он.
— Это идёт вразрез с принятой у нас образовательной доктриной, но я считаю, что нужно отбирать самых талантливых учеников, выделять на них больше ресурсов, и гранить эти алмазы в бриллианты, — продолжил Директор. — Остальных бросать не нужно, но изо всех сил тащить их — это нерационально. Можно вытягивать двоечников и делать из них троечников, троечников вытягивать до ударников, а ударников до отличников, но не более этого. А вот для выполнения поставленных задач, то есть, достижения высших результатов, необходимо брать лучшие кадры и ковать из них выдающиеся.
— И как это применимо к нам? — сразу же спросил подполковник Тюкавкин. — То есть, к учебному центру.
— Идеально было бы выявлять лучших и готовить их по специальному курсу, — ответил Директор. — Но вряд ли это возможно — есть утверждённые программы…
— Это дело десятое, — перебил его Тюкавкин. — Лучше скажи, каким образом ты предлагаешь проводить отбор. У людей на лбу не написано, сколько в них ума.
— И на это у меня есть ответ — тестирование, — улыбнулся Директор. — Я давно уже изучаю различные методики, применяемые психологами, армией и учёными. Например, я считаю хорошей методику «Кубики Коса» — с её помощью можно довольно точно определить такие характеристики, как пространственное воображение, логическое мышление, точность моторики, а также умение работать под давлением времени. Измеряемые характеристики звучат как полезные для разведчика, не находите?
— «Кубики Коса» — звучит, как что-то несерьёзное, — произнёс подполковник.
— Тем не менее, эффективность этой методики научно подтверждена, — покачал головой Директор. — Также есть корректурная проба, позволяющая установить у испытуемого устойчивость к утомляемости, общую работоспособность и устойчивость к рутине. Если речь идёт о группе, то существует «Социометрия» Морено, с помощью которой можно выявлять лидеров и ведомых…
— Но это, наверное, занимает прорву времени? — уточнил подполковник.
— На самом деле, это не так уж и долго, — ответил Директор. — Но, да, придётся организовывать специальные условия, чтобы добиться необходимой точности исследования. Если устроить всё правильно, то это займёт пару часов, которые потом сэкономят сотни часов, ведь они не будут потрачены зря. К тому же, без этой методики, страдает точность — люди не одинаковые и под одну гребёнку их грести не стоит. Нужен индивидуальный подход. Как токарю нужно знать точные размеры заготовки, так и педагогу нужно знать точные способности обучаемого. Конечно же, токарь может изготовить что-то «на глаз», но результат будет, мягко говоря, не тот. Аналогично, не зная способностей обучаемого, педагог работает «на глаз», с соответствующим результатом…
— Хочешь сказать, что советская педагогика ошибается? — нахмурил брови Тюкавкин.
— Нет, — покачал головой Директор. — Все эти методы, так или иначе, применяются в советской педагогике. Но многие из них можно объединить в универсальный тест, над которым я, кстати, уже давно работаю.
Он ни над чем не работает — у него есть комплексный тест, «тест Орехова», разработан им в прошлой жизни, специально для раннего определения когнитивных способностей у детей начальной школы. Их путь в его «систему» начинался очень рано — с этого самого теста.
Тест не требует никакой эрудиции, потому что у ребёнка такого возраста её просто не может быть, затрагивает почти все аспекты когнитивных способностей, а также определяет личностные качества.
Большая часть детей безнадёжно проваливает его, но меньшая часть, та, с которой он и работает, успешно сдаёт и входит в «систему»…
Директор никогда не применял его на взрослых людях, как максимум — на детях 14–15 лет, поэтому нужны исследования. Но особых проблем это вызвать не должно, потому что люди продолжают оставаться людьми, даже если вырастают.
— Вот как, — задумчиво произнёс подполковник. — А зачем?
— Мне хочется принести пользу Отечеству, — честно ответил Директор. — И я вижу моё тестирование очень полезным для советской системы образования и не только…
Примечания:
1 — «Пиджак» или «штафирка» — это презрительное название офицеров, получивших звание в результате обучения на военной кафедре ВУЗ. Кадровые офицеры склонны считать, что «пиджаки» — это не настоящие военные, а их гражданская имитация, видимо, по чьей-то халатности, равноправная с выпускниками военных училищ. И этот статус, как показывает биография ныне покойного генерала армии Квашнина, остаётся навсегда — ему так и не забыли в офицерской среде, что он пришёл в войска с военной кафедры института.
Глава седьмая
Хемотаксис
*СССР, Узбекская ССР, посёлок Азадбаш, в/ч 64411 , 21 июля 1983 года*
— … и, исходя из этого, мы натыкаемся на главную цель блока НАТО: уничтожение СССР невоенными методами, — продолжал вещать Директор. — С нашей армией, будем объективны, им не тягаться, с военной экономикой — тут бабка надвое сказала, а вот по линии подрыва изнутри — тут они и сильнее, и изобретательнее. Внешне это выглядит как гуманитарная помощь, культурные обмены, «борьба за права человека». А по сути — целенаправленная работа по деморализации общества!
Он этого не планировал, но его нагрузили работой — подполковник Тюкавкин побеседовал с замполитом, то есть, заместителем командира 15-й бригады СпН по политико-воспитательной работе, полковником Федосеевым, и тот вызвал Директора к себе.