RedDetonator – Владимир, Сын Волка 5 (страница 62)

А ещё одним из важнейших факторов является то, что большая часть территорий США имеют мягкий климат, подходящий для комфортного существования человека, чего нельзя сказать об СССР.

Это значит, что сравнивать экономики США и СССР напрямую — это некорректно и несправедливо, хотя американцы очень любят это делать.

И единственная причина, почему СССР вообще оказался способен вступить в эту заведомо проигрышную гонку экономического развития — это плановая экономика. С рыночной экономикой, по вышеперечисленным причинам, эта гонка закончилась бы где-то в 40-е годы, когда территория России была бы захвачена Третьим Рейхом.

Но классическая, «бумажная» плановая экономика уже надёжно устарела, поэтому Жириновский внедрил цифровизованную плановую экономику, наметив внедрение её полностью цифровой версии.

Вот здесь-то и таится «игла Кощея» — цифровая модель имеет потенциал развития, который сейчас даже сложно спрогнозировать. В её условиях, достижения технического прогресса не являются поводом для потрясения, как это часто бывает в капиталистических странах, а являются чем-то желанным, совершенствующим систему.

«А вот США не могут стать лучше, чем они уже есть — они достигли своего пика и дальше только путь вниз», — подумал Жириновский, выдохнув пар из лёгких. — «Технический прогресс расставит всё по своим местам — каждая прорывная инновация, для нас, станет не поводом для „тряски“ в виде разрушения отраслей экономики и социально-экономических кризисов, а средством для улучшения системы управления. Будущее за нами — это уже не аргумент, а просто факт. Мы уже побеждаем, просто этого ещё не видно. Пока что».

Никто на этой планете не ждёт увеличения вычислительных мощностей так, как это делают сотрудники ГКО — Штерн, после внедрения суперкомпьютеров с процессорами на техпроцессе 1 микрометр, из орбитальных сверхчистых полупроводников, сократил штат на 967 человек, которые были перенаправлены в другие сектора экономики.

Для управления советской экономикой уже нужно меньше людей, чем раньше — сейчас этим занимается существенно суженный круг лиц, с перспективой сокращения штата до четырёх-пяти тысяч специалистов.

Они обрабатывают огромные объёмы информации, превращая её в решения, принимаемые за десятки минут и часы, что даёт беспрецедентный контроль над экономикой, чего нет ни у одной другой страны мира.

Например, в ГКО внедрена экспертная система «План-Контроль», обеспечивающая автоматическое принятие решений по распределению ресурсов, корректировке планов и выявлению диспропорций. Она анализирует данные в реальном времени и выдаёт рекомендации по перераспределению фондов.

После внедрения этой системы, было достигнуто сокращение времени на обнаружение диспропорций с 4–7 суток до 5–30 минут, время подготовки рекомендаций по корректировке плана с 7–14 дней до 20–40 минут, время принятия и доведения решения до исполнителей с 20–40 часов до 1–3 часов, а полный цикл оперативной корректировки плана начал занимать не 1–2 месяца, а 8–14 часов.

Последняя новация касается именно оперативных корректировок, потому что стратегические корректировки производятся с участием людей, и занимает это куда больше времени…

Также, среди массивов суперкомпьютеров ГКО, уже прижился и развивается модуль «Оптимум», без которого ничего бы не работало — это вычислительный центр, подсистема, способная одновременно решать задачи распределения 10–15 миллионов наименований ресурсов.

Раньше над «Оптимумом» стояли люди, в полуавтоматическом режиме нарезавшие ему задачу, но в марте этого года над ним поставили «План-Контроль», благодаря которому были распределены на другие должности 3174 специалиста.

Также, в арсенале ГКО есть система поддержки принятия решений «Стратег», которая не принимает решений сама, но способна моделировать различные сценарии, на основе имеющихся данных.

«Стратег» способен произвести просчёт изменения приоритетов пятилетнего плана за 3–12 минут, смоделировать последствия крупного инвестиционного проекта, а также оценить влияние внешних факторов на советскую экономику.

Орлов хоть сейчас может поехать в ГКО и сформулировать задачу для «Стратега», например: «Что будет, если мы на 12 % увеличим приоритет космической программы за счёт снижения финансирования лёгкой промышленности?»

«Стратег» даст довольно-таки точный ответ со всем перечнем последствий, а также несколько вариантов их компенсации.

Это очень полезный инструмент в руках ГКО и президента СССР, и Жириновский жалеет, что застал только самую раннюю версию «Стратега».

А на низовом и среднем уровне работает автоматическая система мониторинга и корректировки «Диспетчер», которая непрерывно собирает данные с тысяч датчиков, складов, заводов, железных дорог и потребительских потоков, сравнивает фактические показатели с плановыми.

При выявлении отклонения, «Диспетчер» автоматически формирует корректирующие команды и отправляет их на предприятия. Но при серьёзных отклонениях он передаёт задачу «План-Контролю» и «Стратегу».

В итоге получается, что «Диспетчер» работает на тактическом уровне, «План-Контроль» работает на оперативном уровне, а «Оптимум» и «Стратег» им помогают, что снимает почти всю нагрузку с человеческих плеч.

Сбои и ошибки случаются, потому что система свежая, но случаются они очень редко, и ещё не было инцидентов с остановкой производств — это удел, преимущественно, человеческого фактора.

«Живи на Марсе марсиане, даже у них бы не было такой системы», — подумал Жириновский. — «Кто это сделал⁈ Я это сделал!»

Он лишь задействовал советскую математическую школу, считающуюся одной из сильнейших в мире, начав с малого, но с последовательным и неуклонным масштабированием до чего-то грандиозного.

Математические модели совершенствуются непрерывно, но есть «бутылочное горлышко» — вычислительные мощности. Это настоящая проблема, тормозящая развитие полностью цифровизованной экономики СССР. Но это имеет свойство проходить со временем…

— Ты чего так довольно улыбаешься, Вольфыч? — спросил Орлов.

— Да так, задумался… — ответил Жириновский.

— О бабах, небось? — с усмешкой предположил Геннадий.

— Хуже! — воскликнул Владимир. — О цифровой экономике, о космических кораблях, бороздящих просторы Большого театра! Какие ещё бабы, Романыч⁈ Нет времени думать о бабах — надо думать о том, чтобы поскорее запустить на орбиту базовые модули «Мира-2»!

Они с Гаськовым давно решили, что называть Орлова Геной уже некорректно, так как не соответствует его значительному статусу, поэтому теперь они называют его не иначе, кроме как Романычем.

— Я тоже только что думал об этом, — сказал Геннадий. — Как всё это скажется на ВВП?

— Сугубо положительно, — уверенно заявил Жириновский. — Ещё пара-тройка процентов точно прибавится, но в будущем, когда полностью развернётся производство на орбите.

Он тоже видел промежуточный отчёт ГКО — если не будет значимых изменений, то годовой рост ВВП СССР составит 11,3 %.

Это максимально точное значение, но на Западе только громко посмеялись с такого фантастического роста, превышающего даже рост ВВП Сингапура и Южной Кореи, но Жириновский видит в этом великую иронию, так как рост ВВП Сингапура и Южной Кореи вызван практически теми же причинами, что и у СССР.

В Южной Корее превалируют цепко сжимаемые государственным планированием чеболи, с очень высокой эффективностью распределения имеющихся ресурсов, со скоростью принятия оперативных решений в пределах 1–7 суток.

А Сингапур, фактически, является мини-версией СССР, не по идеологии, но по организации системы управления: у Сингапура экстремально высокая эффективность распределения ресурсов, сверхцентрализованное управление его маленькой экономикой, а также скорость принятия оперативных решений, исчисляемая часами и днями.

Западные экономисты называют эти примеры уникальными версиями дирижизма, (1) громко восхищаются ими, но отказывают в возможности существования чего-то лучшего у Советского Союза…

Но, по сути, Южная Корея и Сингапур демонстрируют упрощённые и не очень эффективные версии модели ультрагосударственного капитализма современного СССР — Жириновскому очень нравится, что на Западе считают, что ВВП СССР является нарисованным и полностью состоящим из приписок.

ЦРУ что-то подозревает, поэтому обоснованно выражает обеспокоенность, но это мнение противоречит тренду, превалирующему в Белом доме, в котором уверены, что «реальное положение вещей в СССР» грозит экономическим крахом в течение 5–6 лет, а всё, за счёт чего СССР до сих пор существует — это «колониальное ограбление» Ирака.

Владимир был ошеломлён, когда прочитал в одном отчёте, что в США уверены в «колониальной эксплуатации» Ирака, проводимой СССР. Они уже давно знают, что 80 % от иракского объёма нефтедобычи уходят в пользу Советского Союза, который и продаёт этот объём на внешних рынках, поэтому пришли к выводу, что на их глазах происходит межгосударственное ограбление.

Сведения о том, что доход от этого объёма почти полностью возвращается в Ирак, но в виде продовольствия, товаров народного потребления, гражданской и военной техники, строительного и производственного сырья и многого другого, узнать непросто. Вернее, узнать их очень просто, так как это никто не скрывает, но в ЦРУ, вероятно, ещё не сложили общую картину, поэтому не могут доказать, что это всё неспроста.