RedDetonator – Владимир, Сын Волка 5 (страница 61)
— Как тебе президентство? — поинтересовался Жириновский. — Не надоело ещё?
— Знаешь, ещё нет, — ответил Орлов. — Но есть ощущение, будто это уже слегка утомляет. А ещё есть страх, что я не оправдаю ожидания — на меня ведь смотрит весь Союз. Вся страна ждёт и надеется, а я… вроде бы, справляюсь.
— Ну, понижение цен ты уже провёл, а это было одно из основных предвыборных обещаний, — сказал Жириновский. — Мы, конечно, существенно потеряли в доходности сельского хозяйства, но это ладно — прибыли всё равно гораздо выше.
Килограмм говядины теперь стоит 1 рубль 50 копеек, а свинина и баранина обойдётся любому советскому гражданину в 1 рубль 60 копеек — ГКО уже получила данные, что потребление мяса, за три месяца с момента понижения цен увеличилось на 17,3 %.
Чёрный хлеб теперь стоит 10 копеек за булку, а белый — 20 копеек, но их потребление изменилось несущественно — отмечен рост на 3,7 %.
На сегодняшний день все, без исключения, государственные и подконтрольные ГКО кооперативные магазины подключены к единой информационной сети, поэтому передают данные в ГКО, где их обрабатывают и обобщают.
Это создаёт невероятную нагрузку на вычислительные мощности, но зато даёт беспрецедентную степень контроля над экономикой.
С годами, по мере роста вычислительных мощностей, контроль станет всеобъемлющим — ни один килограмм любого продукта не будет израсходован напрасно.
— Можно было сделать больше, — сказал Геннадий. — Не ради себя же стараемся, а ради народа…
— Мне кажется, что ты не совсем верно понимаешь, чем мы занимаемся, — произнёс Владимир, выдохнув пар. — Мы стараемся для ВЫЖИВАНИЯ народа, а его высокое благополучие — это дело второе или даже третье. Хорошо, когда удаётся повысить его благополучие, но это, увы, не самоцель. Ты же видишь, какие подонки и мерзавцы нас окружают, Романыч? Наша высшая цель — защитить наших людей от этих уродов! А всё остальное — второстепенное и вспомогательное…
Примечания:
1 — Чёрная теология освобождения — в эфире снова рубрика «Red, ты, конечно, мой чёрный брат, но зачем ты мне всё это рассказываешь⁈» — такое явление, как теология освобождения, изначально зародилось в Латинской Америке, но окончательно сформулировалось уже после Мартина Лютера Кинга, в США, после чего просочилось в ЮАР и превратилось в чёрную теологию освобождения. Основоположником считается американский теолог Джеймс Хэл Коуэн, который утверждал, что Бог в Библии всегда выступает на стороне угнетённых, что обосновывал мотивом Исхода из Египта, а Иисус — это прежде всего «чёрный мессия», освободитель рабов и бедных. Центральная идея чёрной теологии освобождения — Бог не нейтрален, а, напротив, активно стоит на стороне чёрных, бедных и дискриминируемых. Иисус Христос понимается не столько как «кроткий страдалец», сколько как революционный освободитель, который пришёл «проповедовать пленным освобождение», что, по утверждению идеологов освобождения, подтверждается священным писанием. Ещё они считают, что теология должна рождаться из реальной борьбы за освобождение, а не из академических кабинетов и что богословие без политической и социальной активности — это полная лажа. В отличие от теологии освобождения, возникшей в Латинской Америке, чёрная теология освобождения делает акцент на расах, а не на классах. Чёрная теология освобождения открыто использует марксистский анализ общества, но отрицает его атеизм, ну и фактически уравнивает понятия «класс» и «раса», что есть очень дискуссионный момент, но местным понравилось. То есть, согласно чёрной теологии освобождения, чёрные, по умолчанию — угнетаемые, а белые, тоже по умолчанию — угнетатели. Опускается тот факт, что чёрные тоже очень легко делятся на классы по имуществу и власти, и отличненько так угнетают других чёрных. На бумаге под «чёрными» в чёрной теологии освобождения понимались не только чёрные по цвету кожи, но и иные угнетаемые, но всё это быстро скатилось к обыкновенному расизму. Кстати, забавный факт: когда во Франции начала развиваться своя теология освобождения, её сторонников сразу начали обвинять в связях с коммунистами, хотя коммунистам она была, как раз, не окей, потому что слишком странная. Но вся мулька тут в том, что теология освобождения затрагивает вопрос частной собственности, что очень опасно, поэтому не нравится абсолютно всем власть имущим барыгам. Римско-католическая церковь всегда была на стороне капитала, поэтому нередко были слышны осуждения в адрес как теологии освобождения, так и христианского социализма, не говоря уж о христианском коммунизме. То есть, можешь верить хоть в Мумбу-Юмбу, барыгам будет всё равно, но ровно до тех пор, пока ты не заведёшь дискуссию о частной собственности и необходимости общественного владения ею. Ровно в этот момент у тебя обнаружатся порочные связи с кровавыми коммунистами, в результате чего ты перестанешь быть рукопожатным в «сплочённом» христианском братстве. Кстати, наш братский, но, к сожалению, покойный Уго Чавес был сторонником теологии освобождения и у меня есть отличная цитата. «Он был со мной в трудные времена, в самые страшные моменты жизни. Иисус Христос, несомненно, был исторической фигурой — он был повстанцем, одним из наших, антиимпериалистов. Он восстал против Римской империи. Ибо кто мог бы сказать, что Иисус был капиталистом? Нет. Иуда был капиталистом, взяв свои сребреники! Христос был революционером. Он восстал против религиозных иерархий. Он восстал против экономической власти того времени. Он предпочёл смерть для защиты своих гуманистических идеалов, и он жаждал перемен. Он был нашим Иисусом Христом».
Глава двадцать пятая
Эра кризисов
*СССР, РСФСР, Москва, Кремль, Сенатский дворец, 22 сентября 1997 года*
— МВФ вообще не работает… — заключил Жириновский, опустив свежий номер газеты «Комсомольская правда». — Слышал, что творится в Гонконге?
— Слышал, — ответил Орлов, лежащий в кресле-массажёре и смолящий сигарету. — А что они могут?
— Не вгонять все эти страны в рецессию, для разнообразия, — произнёс Жириновский. — И они как-то медленно среагировали — я бы сразу перекрыл иностранцам доступ к сделкам с валютой, а затем управляемо, осторожно «отпустил» бы бат, а также национализировал все слабые финансовые компании, ну и рефинансировал банки и инвесторов, списав совсем уж поганые долги. И всё это немедленно. Это бы помогло не сказать, чтобы сильно, но подонки, которые это начали, получили бы гораздо меньше.
— Наслушался Петровича? — уточнил Геннадий.
— Ну, да, — не стал скрывать Владимир. — Петрович разбирается в западной экономике не хуже, чем самые лучшие воротилы с Уолл-стрит.
Виктора Штерна можно хоть сейчас назначить руководителем Департамента казначейства США, а потом ожидать, что он разберётся во всём за три-четыре месяца, после чего покажет мастер-класс, как правильно обращаться с государственными финансами.
Но Жириновский уверен, что Штерн ни за что бы не согласился на такое, так как слишком хорошо знает, насколько неуправляема американская экономика.
Владимира иногда посещали мысли о том, какими могли быть США, устрой кто-то в них что-то вроде ультрагосударственного капитализма, налаженного в СССР — даже по его прикидкам получалось, что это было бы чудовище планетарных масштабов, способное воевать против всего мира и, с очень высокими шансами, победить в этой войне.
У США преимущество в классе рабочей силы, абсолютное превосходство в среднем благосостоянии домохозяйств, даже с учётом десятков миллионов людей за чертой бедности, превосходство в промышленности, а также огромный потенциал к развитию, который далёк от исчерпания.
Косвенным подтверждением тому является то, что он превосходит СССР практически во всех сферах, кроме социального обеспечения, имея в своём распоряжении неэффективную модель управления, существующую и работающую с учётом абсолютного рыночного хаоса, которому подчинены все сферы жизни Соединённых Штатов.
Экономика СССР никогда не сможет тягаться с экономикой США на равных.
И дело тут не в американской исключительности, превосходстве рыночной экономике и так далее, а в том, что условия изначально неравные.
Российская империя и СССР постоянно несли колоссальные издержки от войн, революций, гражданских конфликтов и вынужденной милитаризации экономики.
Если начать отсчёт с 1800-го года, то можно заметить, что Российская империя воевала почти непрерывно: против французов, против приграничных народов, против турок, против англичан, против шведов, против восстающих поляков, против японцев, против персов, затем в Первой мировой.
Новообразованному СССР, в «наследство» досталась Гражданская война, затем он воевал против белофиннов, басмачей, китайцев, японцев, поляков, а затем началась Великая Отечественная.
Это полтора столетия войн разной степени интенсивности.
Тогда как у США, за всё это время, была только одна война — Гражданская, которую они считают грандиознейшим конфликтом в истории, хотя общие потери составили 616 тысяч человек, что очень скромно, если мерить мерками Гражданской войны в России.
Следовательно, у Соединённых Штатов было, банально, больше времени для накопления благосостояния, тогда как Российская империя, а затем и Советский Союз, постоянно находились в кровавом стрессе.