RedDetonator – Римлянин. Финал (страница 8)
Этот закрытый город бережёт лично Христиан фон Вольф, ответственный за контрразведывательную деятельность. Режим охраны отлажен, как точнейшие часы, поэтому некоторые страны уже оставили попытки заслать в Эгиду своих шпионов.
«Слишком много трупов, доставленных отправителям…» — подумал Таргус с усмешкой.
Самое удивительное в Эгиде — люди привыкли жить, не покидая город. Он даёт им всё, что нужно для достойной жизни, а они никогда его не покидают, а лишь с нетерпением ждут открытия новых районов.
Таргус заботился об Эгиде и не жалел денег на её расширение — в прошлом году открылся лесной район, в котором высажен настоящий лес, имитирующий природный, а в следующем году будет добавлен ещё один рекреационный район с ограниченным доступом, где отдыхать будут только самые обеспеченные жители.
Этот маленький замкнутый мир, как колония муравьёв в бутылке, живёт своей замкнутой жизнью и так будет до тех пор, пока стоит его держава.
Пройдя на территорию Промзоны, также сильно расширившейся за прошедшие годы, Таргус добрался до цеха взрывчатых веществ.
«Небольшая инспекция, проверка результатов работы и можно возвращаться домой», — подумал он, проходя в открытые для него двери.
Примечания:
1 — Бессемеровский конвертер и воздух — да, Генри Бессемер разработал свой конвертер под обычный воздух, причём это долгое время было оптимумом в массовом производстве стали, примерно до 1950-х годов, но есть у обычного воздуха недостаток — азот, содержащийся в нём, почти никак не участвует в процессе плавки, а на высоких температурах даже вредит, образуя свои оксиды. Азота в воздухе 78%, поэтому из 100 литров воздуха в плавке участвует лишь 21 литр кислорода, а всё остальное — это балласт. А ведь весь этот азот нужно греть, что здорово так снижает КПД всего процесса. Помимо этого, если в чугуне были фосфор и сера, в бессемеровском процессе с конвертером с кварцевой футеровкой они практически не удалятся, и на выходе получается говённая сталь, страдающая хрупкостью и горячеломкостью. Гена Бессемеров частично нивелировал это применением низкосернистых и низкофосфористых чугунов, а также добавлением ферромарганца — сталь получилась вполне окей, поэтому он вошёл в историю и стал отцом века стали и бетона. И всем было нормально, пока в 1950-е годы весь мир не начал планомерно переходить на кислородно-конвертерный процесс. Суть процесса та же, но отличие — вместо воздуха начали подавать чистый кислород, через специальную водоохлаждаемую фурму. Содержащиеся в чугуне кремний, марганец и углерод начали окисляться гораздо лучше, в плавку практически не попадает азот, а при использовании извести и магнезии, окисленные сера и фосфор связываются в шлаке. На самом деле, серу стараются удалить до начала плавки и это эффективнее, чем улавливать её в шлак. Сейчас до 70% стали во всём мире производится кислородно-конвертерным способом. Это основа нашей эпохи — массовая и качественная сталь.
Глава IV
Несвобода
— I-й императорский легион рапортует об оперативных успехах в Намюре, — продолжала доклад Зозим. — Бастион на южном берегу реки Мёз взят, легионеры доставили туда гаубицы и обстреливают цитадель. Также легиону удалось взять остров Дав, что в четырёх километрах южнее от цитадели Терра Нова, дальше по Мёзу. Это сильно облегчит…
— Я знаю, что это сильно облегчит организацию понтонной переправы, — перебил её Таргус. — Можешь не объяснять мне прописные истины.
— Это содержится в рапорте, Ваше Императорское Величество, — сказала на это герцогиня.
— Хорошо, — кивнул Таргус. — Извини. Настроение ни к Орку.
Поводов для плохого настроения у него хватает.
Англосаксы с франкским душком смогли, каким-то образом, получить пудлинговую сталь. Неизвестно, где именно выработали способ, в «Промзоне» Нью-Ганновера или где-то ещё, но факт остаётся фактом — островной пудлинг поступает на европейский рынок и на него есть покупатели.
У франкского промышленного кластера, что в городе Э, дела с этим обстоят отвратительно — массовой и дешёвой стали там нет, поэтому король Людовик XV вынужден закупать терезианскую сталь в Шлезвиге, а Таргус и рад продавать её.
Зато франки смогли достаточно точно скопировать винтовку Штокмар модель.3 и даже наладить серийное производство. Нарезной ствол, казённое заряжание, бумажный патрон и капсюль — всё не хуже, чем в Шлезвиге.
Но сразу стало понятно, что король сильно надорвал казну и теперь ему нужно очень много денег — он продаёт минимум половину производимых винтовок.
У османов, давным-давно построивших отдалённый аналог Промзоны под Анкирой, дела тоже идут относительно неплохо, но лишь относительно — у них есть собственная разработка казнозарядной винтовки, лишь слегка не дотягивающая до винтовки Штокмар модель.2, что вызывает некоторое уважение, если помнить, что франки просто скопировали последнюю модель, а не создали что-то новое.
Винтовка Харбийе Типи 4 тоже капсюльная, но османские капсюли содержат другой состав — бертолетова соль, сера и порошок сурьмы. Это не так надёжно, быстро портит стволы, но зато османы производят капсюли сами и не зависят ни от кого.
— Кстати… — вспомнил Таргус. — Каков статус венской «Промзоны»?
Покойный кайзер Карл VI организовал свою «Промзону» в Клостернойбурге, куда были свезены сотни учёных почти со всей «Священной Римской» империи. При этом он проявил чудеса деспотии, напрочь задушив либеральные коррупционные поползновения собственных чиновников, поэтому ему удалось обеспечить достойную секретность и добиться какого-то результата в некоторых исследованиях.
После воцарения Таргуса, всё это досталось ему, а он решил разделить учёных и оборудование между Швецией, где возводится Промзона III, и Россией, где уже возведена Промзона II.
Особого смысла возводить Промзону к юго-востоку от Стокгольма не было, всё-таки, она географически близко к Великому Новгороду, где стоит Промзона II, но Таргус дал обещание Сенату Швеции, что Промзона будет — и она уже почти готова.
— Она практически ликвидирована, — сообщила Зозим. — Лагерь для военнопленных получился отличным.
Появление трёх научно-промышленных центров, потенциально, могло бы создать конкуренцию между ними, поэтому Таргус решил выделить каждой Промзоне специализацию.
Шлезвигская Промзона теперь занимается исключительно металлургией, химией, взрывчаткой и иными военными технологиями, а всё остальное теперь распределено между двумя новыми промышленными кластерами.
Стокгольмской Промзоне достались военно-морские технологии, биотехнологии, медицина и сельское хозяйство.
А Новгородская Промзона занимается машиностроением, железными дорогами, логистикой и строительными технологиями.
Специализация не жёсткая, всё в рамках здравого смысла — цеха и отделы будут создаваться по мере насущной необходимости. Всё-таки, логистика, пока что, развита не настолько хорошо, чтобы без проблем и дёшево возить миллионы тонн грузов туда-сюда…
С сырьём, как и всегда, есть проблемы: это только Промзоны являются гипериндустриальными кластерами, а всё остальное пространство насквозь аграрное.
А ещё у Таргуса слишком мало населения, чтобы говорить о настоящей индустриализации. Он думал, что будет проблемой оснастить всех крестьян Российской империи стальным сельскохозяйственным инструментом…
Но оказалось, что проблемы никакой нет и уже сейчас около 43% крестьянских дворов оснащено инструментом из пудлинговой стали, а с освоением терезианской стали скоро можно рассчитывать на 100% покрытие всех потребностей крестьян. Это, по прогнозам статистической службы, обеспечит общий рост производительности крестьянского труда в 2–3 раза, а в южных губерниях в 6–7 раз.
Всё дело в том, что Таргус сильно переоценил численность населения России. Он предполагал, что данные переписей неверны, потому что исторически русские крестьяне прятались, чтобы не платить непосильные налоги, но потом была проведена нормальная перепись, занявшая целых полгода, и она показала, что во всей Российской империи проживает 24 миллиона человек.
Он ожидал, что будет примерно 30–35 миллионов, но оказалось, что людей лишь на полтора миллиона больше, чем по данным переписи за 1740 год. Это было странно, но объяснение нашлось — в ходе новой Смуты, устроенной аф Лингреном и местными заговорщиками, было убито или продано в османское рабство около миллиона человек обоих полов и всех возрастов.
Потрясение было недолгим, но все участники чувствовали это и действовали очень быстро, чтобы точно успеть…
На короткой дистанции, османы выиграли от этого, но на длинной — летально проиграли. Это казус белли — угон доброго православного населения в полон. Когда придёт время, Таргус обязательно использует его для обоснования новой войны против Османской империи. И это весьма благовидный повод, который одобрит население.
Несмотря на всю автократию, устроенную Таргусом, ему нужно одобрение его войн населением. Всё-таки, все эти люди пойдут умирать в них и их жизнь, несомненно, ухудшится от режима военного времени. Поэтому-то он и ищет всегда хорошие казус белли, чтобы его действия были обоснованы какими-то надёжными и благовидными предлогами. Когда гражданин спросит себя «Почему?», он сразу же должен быстро найти для себя «А, вот почему…» — в этом вся суть пропаганды.