RedDetonator – Чингисхан. Пядь земли (страница 3)
– Что люди говорят? – заинтересовался Эйрих.
– Говорят, что старики нашли себе новое развлечение – послушают твои слова или Зевты, а затем драку устраивают, – ответила Тиудигото. – Не к добру это.
– Вот об этом и думаю, – Эйрих увидел пустую тарелку Альвомира и выделил ему три куска мяса из своей.
Здоровяк заулыбался и благодарно похлопал Эйриха по плечу. Капли жира замазали недешёвую красную тунику, но Эйриху было плевать, потому что у него туник будет много, а Альвомир один и ценность его сложно переоценить.
– Знаешь, что скажу? – заговорила Тиудигото. – Надо тебе пристыдить стариков. Какой пример они дают молодым? Уважение к сединам у готов в крови, но как можно уважать седых детей?
– Обдумаю это, – пообещал Эйрих. – Что ещё люди говорят о Сенате?
– Ещё говорят, что не видно никаких результатов, – сказала Тиудигото. – Старики сидят, ругаются, дерутся, а вот если бы был один рейкс, то…
– Рейкса у нас не будет, – прервал её Эйрих. – А сделали мы уже много. Что-то ещё говорят?
– Сам дальше выясняй, – усмехнулась мать. – Я своё уже сказала.
Править в отрыве от простых людей – это путь к смерти. Надо знать, о чём люди говорят, знать, что их беспокоит и гложет, какие нужды они испытывают, потом надо помогать им, развеивать беспокойства и удовлетворять нужды, а там и народная любовь прибавиться, а с нею станет крепче власть. Темучжин жил достаточно долго, чтобы это понимать.
«Если меня будет любить народ, то я всегда могу рассчитывать на должность претора», – подумал Эйрих. – «А то и консула, чем Эрлик[5] не шутит?»
– Идём, Альвомир, – произнёс Эйрих, когда мясо закончилось. – Надо к кузнецу, справиться о нашем заказе, а потом будем переселяться в бражный дом.
– Брага… – мечтательно произнёс Альвомир.
– Нет, тебя нельзя, ты и сам знаешь, – покачал головой Эйрих. – Мясо – сколько хочешь, медовые лепёшки – тоже сколько хочешь, но брага – нет.
– Да, брага – нет, – с неохотой согласился Альвомир.
– То-то же, – улыбнулся Эйрих. – Идём, у нас много дел.
Глава вторая. Войны начинаются коллективно, заканчиваются так же
Бражный дом сейчас выглядел необычно. Большая его часть выглядела как всегда, то есть столы, воины, еда и брага, а меньшая часть пустовала. И в этой пустующей части, огороженной плетёными ширмами, находились сейчас Эйрих и Виссарион.
– Вот здесь будете заседать, – указал Эйрих на круглый стол в углу. – Пока так, а потом посмотрим.
– Но что я буду делать? – недоуменно спросил Виссарион.
– Читать письма, – ответил Эйрих, положив на стол кипу пергаментов. – Вот сообщения от визиготского вельможи, прослышавшего о том, что у братьев по крови произошли какие-то заметные изменения в политике.
– И я должен… – начал раб.
– Ты должен будешь, вместе со своей женой и Татием, формировать мой личный табуларий,[6] – усмехнулся Эйрих. – О пергаментах не переживай, всё будет, но документы должны быть в трёх доподлинных копиях, а не в списках.[7]
– Если беспокоишься о сохранности, господин, то храни эти копии в трёх разных местах, – посоветовал Виссарион.
– И за это тоже отвечаешь ты, – кивнул Эйрих. – У меня в табуларии должно быть не хуже, чем у Гая Юлия Цезаря.
– Будет, господин, – заверил его Виссарион.
Эйрих, с недавних пор, живёт в бражном доме, до той поры, пока не пожелает построить свой дом, но спешить с этим он не будет. Если старики в Сенате не будут мешать голосованию драками и руганью, то принципиальное решение о великом походе в Италию будет принято и ни о каком жилье здесь не может идти и речи.
– Ещё кое-что, – вспомнил Эйрих. – До вечера обойди всех воинов, изъявивших желание вступить в мою дружину – скажи, чтобы с утра собрались перед моим домом – будем выбирать лучших.
– Слушаюсь, господин, – кивнул Виссарион.
– Ещё раз проверь склады – отчитайся мне, сколько осталось броней, оружия, конских сбруй, – продолжил Эйрих. – Скоро я поеду кое-куда, поэтому следует ожидать пополнения наших запасов.
– Куда едешь, господин? – поинтересовался раб.
– В Константинополь, – ответил Эйрих. – Но это сильно зависит от того, как сложатся дела в Сенате. Если великий поход будет отложен на неопределённое время, то выехать не удастся, а вот если он станет решённым делом, то отправимся по первой возможности.
В столицу Восточной Римской империи Эйрих хотел попасть уже очень давно. Императорская библиотека Константинополя – это место, где он мог бы остаться жить, если слухи о количестве трудов окажутся правдой. И пусть Эйриха интересовали труды прикладного характера, больше связанные с войной и экономикой, в этой библиотеке всё же стоит задержаться, только ради возможности найти что-нибудь полезное среди десятков тысяч пергаментов.
Также там точно есть коллекции поскромнее, что не умаляет ценности книг.
Сейчас Эйрих сильно жалел о том, что упустил такую кладезь сверхценных знаний в прошлой жизни. Сколько ошибок он бы не совершил, прочти в детстве Марцеллина или Октавиана? Ладно, «Тактика» Флавия Арриана была бы малополезна, когда основа твоего войска – кавалерия, но зато она позволила бы увидеть поле брани с противоположной стороны и лучше понимать своего противника.
Только потому, что Темучжин когда-то пренебрёг грамотой, было допущено столько ошибок, значительных и не очень, из-за чего он не успел. Не успел до конца покорить китайцев, своими глазами увидеть, что там, у последнего моря…
Теперь он сам тут, очень близок к последнему морю, восток его не особо интересует, а вот запад – это то, что достойно покорения. Сначала Италия, дальше всё, что за Альпами, а там Иберия, Африка… Амбициозная цель, чтобы положить на это жизнь.
Снова почувствовать это…
– Решено, – произнёс Эйрих. – Надо подстегнуть сенаторов к принятию правильного решения, а потом отправляться в Константинополь.
– Как скажете, господин.
Эйрих сидел на берегу реки и сосредоточенно ловил рыбу. Удочка – это вещь, которую он никогда не встречал в прошлой жизни. Они ловили рыбу сетью из конского волоса или из ивы, закалывали самых глупых рыб гарпунами, но об удочках Эйрих как-то даже никогда и не слышал. А здесь готы знают удочки, но они не то чтобы сильно распространены.
Если бы он побольше общался с селянами, может, узнал бы об удочке не из трактата принцепса Октавиана Августа.
Хумул, прослышав об интересе Эйриха, решил подарить ему свою старую удочку и даже дать пару уроков рыбной ловли. Мальчик понял основу, даже сумел выудить несколько рыбёшек на берег, но сейчас дело застопорилось – рыба решительно не клевала.
Впрочем, это не слишком-то и заботило Эйриха, потому что в рыбной ловле он нашёл для себя время и место для размышлений. Вот так сидишь в тишине, размышляешь о великом, а все думают, что ты занят делом, потому что у тебя в руках удочка.
– Я присоединюсь? – раздался голос за спиной.
– Тихо говори, – потребовал Эйрих. – Рыбу распугаешь.
Это оказался Иоанн Феомах, ныне уважаемый человек среди готов, потому что дружит с Зевтой и терпим Эйрихом, что значит многое.
– Садись, – разрешил Эйрих. – Удочка есть?
– Есть, – кивнул Иоанн.
Крючок с наживкой тихо нырнул в спокойную реку, оставив болтаться на поверхности лишь пробковый поплавок, украшенный красной шёлковой лентой.
«Простые вещи гениальны в своей простоте», – подумал Эйрих. – «Теперь я понимаю тебя, Марцеллин: Простота – это признак истины».[8]
В прошлой жизни он всегда считал, что главное – не усложнять. Надёжно работают только простые вещи, а всё сложное рушится, рано или поздно. Весь быт кочевников прост и скромен, но именно кочевники способны сокрушать даже самые могущественные державы землепашцев. Китайцы, со своим хвалёным дворцовым протоколом – где они? Мавераннахр, со сложной структурой хорезмшахского двора – где он? Они пали под копытами монгольских коней.
Но в законах римлян Эйрих увидел знакомую простоту. Они кажутся сложными, но только если не разбираться внимательно. Когда разберёшься, они откроют тебе свою простоту и ты поймёшь, что ничего сложного в них нет. К этому Темучжин стремился всю свою жизнь, затеял создание своей Ясы – он создал её, гордился ею, но теперь отчётливо осознавал, что она несовершенна. Римские законы тоже не совершенны, но они к этому стремятся.
«Как народ, породивший такие великолепные законы, мог превратиться в такое?» – Эйрих невольно бросил взгляд на Феомаха.
Они сидели молча, Эйрих думал о своём, а Феомах о своём. Тут у Эйриха заклевало, он подсёк и вытащил на берег хорошего сазана.
– Поздравляю, – улыбнулся Иоанн.
Освободив рыбу от крючка, Эйрих швырнул её в небольшой залитый водой котлован, вырытый специально для хранения улова. Он мог сидеть тут часами, поэтому смысл в строительстве был – так рыба дольше будет свежей.
– Я хотел поговорить по поводу Сената, – начал завязывать разговор Феомах.
Эйрих же нанизал червяка на крючок и снова закинул удочку в реку.
– Что тебе за дело до Сената? – поинтересовался Эйрих.
– Слышал я, что у вас проблемы с беспорядками на заседаниях, – произнёс римлянин. – У меня есть одно решение.
– Я готов тебя выслушать, – кивнул Эйрих.
– А что если штрафовать всех, кто дерётся? – спросил Иоанн, улыбнувшись.