RedDetonator – Чингисхан. Пядь земли (страница 5)
По мере того, как Эйрих произносил слова своей речи, лицо Иоанна Феомаха вытягивалось.
– Мой сын всегда любил смотреть далеко вперёд, – несколько виновато произнёс Зевта. – Эйрих, надо смотреть на мир более приземлённо. Ты – не орёл, у тебя нет крыльев, чтобы взлетать к небесам и видеть настолько далеко.
Но Эйрих знал, что орлы, несмотря на всю свою высь полёта, не очень далёкие птицы, поэтому точно не им смотреть далеко. А вот видеть на пару десятков шагов вперёд – это Эйрих умел ещё в прошлой жизни.
– Я знаю, как побеждать римлян, – вздохнул он. – Я знаю, что сегодня они слабы как никогда, а мы завтра не станем сильнее, чем сегодня. У нас одна дорога – в Италию, одна цель – земля.
– Что скажешь, отец Григорий? – поинтересовался сенатор Торисмуд.
– Я скажу, что зерно истины в словах юноши есть, – осторожно высказался священник. – Его слова должны быть тщательно обдуманы. И если окажется, что у него уже есть план…
– План есть, – ответил на это Эйрих. – Просто выпейте браги, запаситесь терпением и приготовьтесь слушать…
В деревне шум и неразбериха. Четыреста воинов, половина из которых была набрана в дружину Эйриха не так давно, а вторая половина Эйрихом не набиралась, так как это опытные воины, пожелавшие уйти под руку славного вождя, готовились выдвигаться в путь. Телеги уже загружены провиантом и снаряжением, лошади впряжены в новые сбруи, но всегда остаются разные мелочи, о которых забыли или отложили, но не уложили на место. Можно сказать, что сейчас идут последние приготовления.
Эйрих тоже готовился, проверяя поклажу на своём верном Инцитате.
– Я поеду с тобой, – твёрдым тоном заявила подошедшая к нему сестра.
Эйрих поднял на неё взгляд и оценивающе прищурился.
– Не вижу твоего лука, – произнёс он.
– Уже уложен, – ответила Эрелиева. – Копьё тоже в обозе, как и кольчуга, как и щит.
Топор был при ней, на поясе.
– Это не просто набег, – вздохнул Эйрих. – Земли римлян – это очень опасное место, если едешь туда надолго…
– Не пугай – пуганая уже, – перебила его сестрёнка. – Отец дал мне двух коней, сказал, что если вернусь с воинской славой, то могу оставить их себе. И я хочу оставить этих коней при себе. Твоё дело – не мешать мне. И ты обещал.
Зевта, в отличие от Эйриха, уже окончательно смирился с тем, что его дочь стала девой щита и уверенно пошла по воинской стезе. Как известно, дева щита в роду – это не только снятие проблем с замужеством, но ещё и некоторый престиж, напрямую зависящий от ратных успехов девы. Умом Эйрих всё это понимал, но душа его и опыт предыдущей жизни, говорили, что это не очень однозначная затея. Впрочем, он сам виноват, сам хотел этого и теперь нет места сомнениям и колебаниям – ещё он действительно обещал ей.
Просто теперь, когда она действительно готова вступить в бой против взрослых и сильных мужчин, Эйрих не был так уверен в том, что идея являлась хорошей.
«Надо держать её на дистанции от боя, пусть бьёт из лука», – решил Эйрих. – «Заматереет – буду пускать в стычки на топорах и копьях».
– Не забудь положить в обоз набор тренировочных мечей, топоров и щитов, – тяжело выдохнул Эйрих. – Будешь тренироваться не меньше, чем я.
Эрелиева радостно заулыбалась и побежала к дому.
У дома стояли два брата – Валамир и Видимир, мать – Тиудигото, отец – Зевта, вторая жена отца – Фульгинс, а также два приёмных брата – Афанарик и Мунто. Его большая семья.
Эйрих улыбнулся и помахал им.
Валамир и Видимир заулыбались и помахали в ответ, как и Афанарик с Мунто, Тиудигото с улыбкой кивнула ему, отец кивнул сдержанно, изобразив одними глазами что-то вроде «Сенат и народ готов полагается на тебя, сын», а Фульгинс не отреагировала на его жест вообще никак.
Его ждёт дорога в Константинополь, где будут свои испытания, свои вызовы и свои враги.
– Пойдём? – спросил Эйриха Ниман Наус.
– Пойдём. – ответил Эйрих.
Глава третья. Агнцы в волчьем логове
Длинная римская дорога вела прямиком в Константинополь, если никуда не сворачивать, конечно же, и Эйрих никак не мог уложить в голову мысль, что этот длинный каменный путь построили люди. Слегка выпуклая линза дороги была удобна для передвижения пешком или на коне, поэтому они двигались необычайно быстро, как для крупного отряда из четырёхсот воинов и двадцати телег.
Эйрих рассчитывал выручить хорошие деньги за ценные шкуры, собранные с готских деревень – он выкупил всё, поэтому рядовые готы уже неплохо наварились на его поездке. Римляне любят соболиные шкуры, а соболя в Паннонии полно…[9]
– Разъезд возвращается! – донёсся окрик от головы походной колонны.
– Прекратить движение! – сразу же приказал Эйрих.
Колонна остановилась и начала стремительно перестраиваться в оборонительную формацию.
– Оружие к бою! – распорядился Эйрих, спешиваясь и извлекая топор из перевязи.
Пусть нет свидетельств о существовании врага, пусть разъезд ещё не успел передать ценные сведения, но это могут быть сведения о приближении противника, поэтому лучше быть готовым к отражению атаки, чем встречать врага в походном порядке.
Даже если это кажется напрасной тревога, она не будет таковой – можно посчитать за очередную тренировку.
– Претор, впереди римская деревня, – подъехал к нему командир разъезда.
– Это всё? – поинтересовался Эйрих, бросив взгляд на стену готских щитов.
– Сил обороны не замечено, – продолжил доклад командир разъезда. – Мирные жители начали разбегаться по лесам, едва завидели нас.
– Признаки противника? – уточнил Эйрих.
– Никаких признаков противника, претор, – покачал головой дозорный. – Засад нет, на ловушку не похоже.
– Отмена боевой тревоги! – приказал Эйрих. – В походную колонну!
Они уже миновали Сингидунум,[10] Бононию[11] и несколько деревень, имеющих крупные гарнизоны. Связываться с римлянами во время мирного визита в их столицу – это глупо, поэтому Эйрих старался действовать подчёркнуто миролюбиво. Но передовые разъезды выглядели как эталонные варвары-поработители, поэтому римлян было очень трудно убедить в том, что Эйрих обязательно заплатит за постой и никто никого не будет грабить. Вот и сейчас первое впечатление безнадёжно испорчено, поэтому придётся ночевать в лесу…
Когда они пришли, деревня уже была пуста.
– Может, того? – подошёл к Эйриху Хумул.
Эйрих сидел на коне и смотрел на деревню.
– Предлагаешь ограбить деревню, чтобы тащить потом в Константинополь зерно и деревенскую рухлядь? – уточнил он.
– Ну… Тут может быть и серебро… – неуверенно произнёс Хумул.
– Не будем тратить на это время, – покачал головой Эйрих. – Продолжаем путь, а на закате разобьём лагерь в лесу.
– Эх, понятно… – вздохнул бывший охотник.
Учинять обиды римлянам, без веской на то причины, Эйрих не хотел. Будь в этом смысл – он бы первым ворвался в деревню с пылающим факелом в руках, но сейчас это лишено логики и потому бессмысленно.
«Грабёж ради грабежа – удел скорбных умом», – подумал он. – «Принципы поступков – это то, ради чего они совершаются».
И Эйрих считал себя принципиальным человеком, а ещё он не любил тратить время понапрасну.
– Что это за город? – спросил Эйрих.
– Это Филиппополь, – ответил ему Татий.
Римлянин был отправлен вперёд каравана, чтобы узнавать обстановку в поселениях. Отношения с горожанами и селянами никак не складываются, потому что они боятся варваров и, в принципе, не напрасно.
– Как там? Всё спокойно? – поинтересовался мальчик, спрыгивая с Инцитата.
– Нет, – покачал головой Татий. – На рынке беспокоятся о варварской угрозе.
Это было интересно. Неужели их слава бежит на день пути впереди?
– Они прослышали о нас? – напрягся Эйрих.
– Я им рассказал, – ответил на это Татий. – Но обеспокоены они не нами, а племенем асдингов,[12] проходящих по северному берегу Дуная.
– Зачем ты рассказал им о нас? Чтобы они лучше подготовились? – возмущённо спросил Хумул.