RedDetonator – Чингисхан. Пядь земли (страница 1)
RedDetonator
Чингисхан. Пядь земли
Глава первая. Почтенные побоища
Зал заседаний Сената готского народа был полон людей. Сотни сенаторов, бывших старейшин деревень, сидели на деревянных трибунах и слушали одного человека.
Эйрих стоял посреди большого зала и продолжал свою речь.
Он готовился тщательно, подолгу взвешивая все аргументы и распределяя их в соответствии с одному ему понятной структурой. Кто-то, разбирающийся в риторике, быстро бы понял, что Эйрих следует строгому воспроизведению всех цицероновских шагов построения речи, но на готском языке. Все части его речи были безупречны с точки зрения классической риторики, поэтому имели максимально возможное воздействие на слушателей. Дальше только хлопать стариков по щекам и вдалбливать свои идеи с помощью кулаков.
– … вам сегодня предстоит решить на будущее: жить в мнимой безопасности, тщетно рассчитывая, что гунны стерпят удар или же, напротив, решиться на опасный исход в неизведанные дали, в поисках лучшей доли!
Старики молчали и пристально смотрели на мальчика, который говорит так, как не умеют говорить даже умудрённые годами мужи. Дело в том, что он инициировал это заседание своим докладом, пользуясь полномочиями должности претора.
Некоторые из сенаторов задумчивы, а некоторые не скрывают пренебрежения на своих лицах. Тем не менее, всем фракциям сенаторов предстоит определиться с позицией, учитывая слова этого мальчика.
– Земли римлян богаты и плодородны, – продолжал Эйрих своим хорошо поставленным голосом, – они усеяны большими городами и бесчисленными деревнями.
Сенаторы всколыхнулись, услышав, безусловно, приятные слова.
– Предлагаю поставить этот вопрос на голосование, – Эйрих сделал паузу. – Не лишним считаю напомнить, что в результате заседания обязательно должен быть издан сенатусконсульт.[1]
Ожидаемая проблема Сената – старики подолгу спорят и не могут договориться, поэтому протокол заседаний зачастую нарушается и по итогам не формулируется сенатусконсульт. У Эйриха даже были некоторые сомнения в успехе его затеи, потому что, несмотря на всю подготовку, старики опять устроят ругань и массовую драку. Сам он в таких свалках со стариками не участвовал, но свидетелем был не один раз.
Два дня назад, при прослушивании доклада консула Зевты, отца Эйриха, члены Чёрной фракции закусились с Зелёной фракцией, после чего началась массовая драка, к которой присоединились члены Красной фракции.
Фракции Сената – это естественное стремление людей объединяться против остальных.
В Зелёной фракции состояло уже шестьдесят три сенатора, а главным среди них были Куруфин со своим шурином, Осгаром. Весомыми людьми в этой фракции считались сенаторы Бартмир, Гундиульф, Бадухард, Визивин, Грэмахард, Гарвульф и Мит, но все они опирались при голосовании на мнение Куруфина. Эта фракция образовалась только потому, что её члены не разделяли или не полностью разделяли позиции двух самых первых по происхождению фракций – Чёрной и Красной.
В Чёрной фракции лидером был Сигумир Беззубый, а весомыми персонами можно было назвать Альбвина, Хродхажана, Фридомуда, Отгера и Альдамира Седоголового. Численность их – сорок сенаторов. У этих наблюдается строгая централизация вокруг Сигумира, который, может и без зубов, но очень уважаем остальными сенаторами даже вне своей фракции. Сигумир не только беззуб, но ещё и стар, поэтому не хочет ничего менять в укладе жизни племени и уж точно против того, чтобы куда-то там долго идти, на ранних заседаниях Сената он слишком громко выражал своё мнение, поэтому вокруг него начали собираться сторонники такой позиции.
В Красной фракции за главного Дропаней, тот самый, что судил поединок Эйриха с Вульфой. Значимыми членами фракции можно назвать сенаторов Одилу, Берканана, Дурисаза, Вунжо Старого, Ваза и Грэма. Тридцать пять сенаторов – таково их число, что неудивительно, так как недавно небольшая группа откололась и присоединилась к Зелёной фракции. Красные хотят, по крайней мере сейчас, чтобы остготы отбросили дрязги и собрались в единый кулак, чтобы вторгнуться в Италию и отнять богатые земли у римлян. Больше в программе сенатора Дропанея, на данный момент, ничего нет.
А есть ещё Белая, последняя и самая малочисленная фракция – всего пятнадцать сенаторов. Там за главного сенатор Торисмуд, можно сказать, человек Зевты, а на правах консилария во фракции заседает отец Григорий – Торисмуд снюхался с арианским священником на почве сходства интересов и общего друга, Зевты, сына Байргана. Белая фракция никогда не поднимает вопросов на обсуждение, не вступает в полемику, но служит этаким последним камнем на чаше весов – страшно представить, насколько бы затянулись заседания по поводу рядовых вопросов, не будь Торисмуда со своей фракцией.
Сенат готского народа – это глиняный кувшин с разъярёнными бородатыми стариками, в особо ожесточённых полемиках готовых убивать своих оппонентов. Старейшины и раньше ругались между собой, даже устраивали кулачные бои деревня на деревню, но до учреждения Сената они были отделены друг от друга расстоянием между деревнями. Теперь массовые схватки с привлечением односельчан устраивать запрещено, поэтому старички справляются своими силами – клюки тяжелы, а праведный гнев придаёт дополнительных сил для битвы против политических оппонентов. И регламент заседаний не сильно-то помогает, потому что вооружённых людей, охрану и деревенскую стражу запускать в Сенат запрещено. И вокруг здания находится область, куда нельзя заходить вооружённым людям – стража не пропустит.
– Ты многого хочешь, Эйрих Щедрый, – заговорил Сигумир Беззубый. – Набеги – это одно дело, а большое переселение – другое. Нужно всё взвесить и тщательно обдумать…
Как всегда, призывает к умеренности и предлагает тянуть время.
– Нечего тут думать! – воскликнул сенатор Дропаней. – Эйрих говорит дело – у римлян земля сочнее, а города…
– Тебе не давали слова, тупорылый ты… – начал вставать сенатор Сигумир.
– То же о тебе скажу, плешивый мерин! – выкрикнул Дропаней, вскакивая с лавки.
– А ну иди сюда, сопляк… – перехватил Сигумир клюку.
Члены фракций начали подниматься с лавок и готовиться к ожесточённой схватке. Уже не нужно политических причин, все знают позиции оппонентов и идут на заседания как на бой.
– Прекратить!!! – ударил по полу посохом сенатор Торисмуд. – Ведёте себя как несмышлёные дети, даром что бороды белые отрастили!
Слова никак не повлияли на намерения чёрных и красных.
– Почтенные старцы! – громко заговорил Эйрих, предчувствующий, что если не вмешаться, то и это слушание будет безнадёжно провалено. – Услышьте меня!
Сигумир, полностью проигнорировавший слова Торисмуда, посмотрел на Эйриха и дал знак своим людям. Дропаней тоже придержал своих, желая послушать.
– Дракой дело не решить! – увидел шанс Эйрих. – Предлагаю отложить голосование по нынешнему вопросу и разработать методику решения острых конфликтов между фракциями!
Сигумир Беззубый почесал бороду и задумчиво уставился в потолок. Эйрих уже знал, что может предложить этот старик – судебные поединки. Он озвучивал эту идею заседание назад, после того, как получил чьей-то клюкой по голове. Плохая идея, потому что тогда законы готов будут приниматься на крови. Тенгри будет гневаться.
– В этом что-то есть, – сказал Дропаней. – Лучше придумать что-то более мирное, а то кости уже не те, что в молодости…
– Прошу вас, почтенные, – не стал терять инициативу Эйрих. – Вернитесь на свои места и мы завершим заседание переносом!
– Так и быть, – решил Сигумир, после чего посмотрел на своих сторонников. – На этот раз.
Дропаней тоже что-то шепнул своим и сенаторы вернулись на свои места.
Эйрих думал, что здесь старики как у него на Родине – мудрые и почтенные, предпочитающие разрешать свои и чужие конфликты словами, а не кулаками. Увы, его ожидания и чаяния не оправдались, потому что эти старики, все, без исключения, родились в пути, видели десятки сражений не на жизнь, а на смерть. Суровая жизнь превратила их в суровых людей. Если спорить – то до драки. Если драться – то до последнего стоящего на ногах. Без альтернативы.
«Отец так делал, так готы делают», – вспомнил Эйрих слова своего отца, Зевты.
Даже в худшие годы в степях не было таких бедствий, которые переживали готы, идущие в неизвестность в поисках лучшей доли. И Эйрих прекрасно понимал Сигумира, не желающего подвергать себя и остальных тем лишениям, которые переживал в детстве, юности и зрелости.
«Но сейчас всё иначе», – подумал Эйрих, наблюдая за тем, как сенаторы перешёптываются между собой. – «Мы точно знаем, что римляне слабы, потому что Аларих подточил их силы. Надо бить до того, как они восстановятся».
– Заседание отложено до завтра! – объявил Барман, народный трибун, выбранный общим голосованием свободных селян всего готского народа.
Каждое село, указом Сената, объявлено трибой,[2] где каждый свободный мужчина участвует в выборах народных трибунов, представляющих интересы народа.
В Сенате трибуны не заседают, но могут выступать с предложениями или интерцессиями[3] против действий зарвавшихся магистров. И если решения Эйриха могут остановить и аннулировать только вышестоящие магистраты, то народные трибуны вне этой системы и могут остановить даже консула.