Ребекка Занетти – Одна проклятая роза (страница 51)

– Ммм…

– Что значит «ммм»? – Его пальцы скользнули по моей обнаженной руке, и внутри вспыхнул огонь, который закружился вихрем и обжег самые сокровенные места.

Дыхание перехватило, бедра задрожали.

Страх и предвкушение слились воедино, и когда я лихорадочно начала было думать о вариантах побега, моя футболка оказалась на полу, а я сама – в его объятиях. Он сразу же понес меня к кровати.

– Нет, – сказала я и ударила его в горло.

Из его груди вырвалось что-то вроде рыка, но он не был ни радостным, ни сексуальным. Торн был зол.

Я задержала дыхание.

Он опрокинул меня на спину и, прежде чем я успела отползти, крепко обхватил мое запястье и потянул к столбику кровати.

– Эй! – Я подняла глаза и увидела, что уже была привязана поясом от моего хлопкового банного халата. Я дернулась, но узел был слишком крепким. Затем Торн сделал то же самое со второй рукой – только уже поясом от сексуального шелкового халата. Я опустила голову на подушки и, борясь с узлами, посмотрела на него.

Его взгляд был прикован к моей груди.

– Зачем тебе так много халатов? – Не дожидаясь ответа, он наклонился и обернул накрахмаленный белый пояс вокруг моей левой лодыжки и привязал к столбику.

«Что происходит? Он рылся в моем шкафу?» – думала я.

– Для разного настроения. Есть удобный, сексуальный, легкий, теплый, роскошный. Хочешь это обсудить?

Вторую лодыжку Торн закрепил поясом от вызывающего фиолетового халата.

– А это удобно, – сказал он.

Вырваться было невозможно. Страх охватил меня вместе с яростным вожделением, которое я все еще пыталась скрыть. Но как такое могло меня возбудить? Я набрала в легкие как можно больше воздуха, чтобы закричать, когда он мгновенно оказался сверху и засунул галстук мне в рот. К глазам подступили слезы, и я попробовала выплюнуть его, но ничего не вышло.

– Я бы предпочел обойтись без свидетелей, по крайней мере пока, – сказал он, озорно оскалившись. – А теперь давай поговорим. Если пообещаешь быть хорошей девочкой и не кричать, я вытащу галстук, а если соврешь мне, пока я в таком настроении, как сейчас, то обещаю: ты больше никогда не сможешь врать вообще. Поняла?

Держать этот галстук во рту было просто унизительно, поэтому я кивнула.

Слеза скатилась по щеке.

Он вынул галстук и наклонился, чтобы слизать ее, а после я ощутила, как его язык скользнул вниз по телу прямо к пульсирующему клитору. Со мной явно что-то было не так. Должно быть, в детстве я несколько раз ударялась головой. Только так это можно объяснить.

Торн провел большим пальцем по набухшему клитору и обнаружил, что я уже намокла.

– Разве ты не прекрасна?

Я закрыла глаза от стыда.

Он легко ввел палец внутрь, и я застонала.

Приятные языки пламени прожгли низ живота, и я подалась вперед.

– Просто великолепна. – Он сдвинулся, дернул за края промокших трусиков и швырнул их в конец комнаты. – А сейчас давай поболтаем.

– Мне это не нравится, – сказала я, выдохнув.

Его рука опустилась прямо на клитор и шлепнула по нему.

Я вскрикнула и вздрогнула, когда он ударил меня еще и по соскам.

– Ты только что солгала мне? – спросил Торн, и в его спокойном взгляде мелькнула угроза.

Я было открыла рот, но, видимо, мозг отключился, так что я смогла лишь пролепетать:

– Разумом мне это не нравится. Ты же можешь это понять.

Он сильно ущипнул меня за сосок, и я застонала.

Пульсация внизу живота усилилась.

– А телом? – спросил он.

Я тяжело дышала.

– Это безумие. Каждая молекула заражена коровьим бешенством. Или они вот-вот откроют новый ген, который приводит к безумию.

На его лице блеснула улыбка, а затем он наклонился и теплым дыханием обдал мою блестящую от влаги киску.

Живот свело. Торн умел завладеть мной полностью. В тот момент во всем мире не было ничего, что имело бы значение, кроме его языка там, где я нуждалась в нем больше всего.

– Пожалуйста, – умоляла я его.

Он поднял голову.

– Хочешь, чтобы стало приятно?

– Да, – выдохнула я.

– Когда мы закончим, ты захочешь чувствовать себя плохо, – Торн встал и бросил пиджак на светло-зеленый стул у двери, а затем, закатав рукава рубашки, направился в ванную. Через минуту он вернулся с большой деревянной миской, несколькими полотенцами и острой бритвой в руках, которую я даже никогда у себя не видела.

В панике я начала вырываться из узлов.

Не обратив внимания на мое сопротивление, он поставил миску у моего бедра.

– Перестань брыкаться. Если прольешь воду, я побрею тебя без нее, – пригрозил он мне.

Я замерла и, пока Торн аккуратно наносил крем для бритья на мою киску, попыталась сдержать очередной стон. Затем он взял бритву.

– Итак. За что я тебя наказываю? – мрачно спросил он.

В тот момент я не могла ни о чем думать – я боялась даже дышать. Лезвие выглядело действительно острым.

Внезапный шлепок по клитору заставил меня слегка подпрыгнуть и вернуться к реальности.

– Было несколько моментов, верно? – пробормотала я.

Мне нужно было подумать.

«Не двигайся, боже, не двигайся», – вертелось в голове.

– За то, что я игнорировала твои сообщения?

– Да, – согласился он и вернулся к бритью. Его движения были быстрыми и при этом очень осторожными, но он был слишком близок к тому, чтобы порезать меня, а этого я боялась больше всего. – И какое за это полагается наказание?

Я пыталась вспомнить, что же это могло быть.

– Эмм… лишить меня оргазма?

– Верно. Думаю, даже четырех оргазмов. – От его одобрительного тона тело превратилось из твердого камня в слегка подвижный бетон. – Какие еще ошибки ты неоднократно совершала?

«Он, наверное, уже почти закончил», – предположила я. Я регулярно брилась, ведь посещала спортзал и бассейн.

– Хмм. Снимала про тебя видео?

– Да, – сказал Торн и, вытерев бритву одним из полотенец, принялся за мои самые чувствительные места. – И какое наказание?

«Разве он не угрожал мне чем-то в туалете бара?» – снова пыталась вспомнить я. Дыхание перехватило.

– Шлепать по киске, пока не получу оргазм? – выдохнула я, до последнего не представляя, что такое возможно.

– Оргазм, о котором я заставлю тебя умолять, – сказал он и вытер меня. Затем встал и сделал шаг назад, чтобы оценить свою работу. Его глаза тут же вспыхнули от вожделения, тогда как я почувствовала себя уязвимой и беззащитной.