Ребекка Яррос – Точка Возгорания (страница 17)

Его улыбка была смертельно опасной — и настолько горячей, что могла растопить нижнее бельё. — Обещаешь?

— Жизнью клянусь. А теперь беги, Баш. И я имею в виду реальный бег.

— Я запомню, — сказал он, когда мы поднялись. С последним поцелуем он рванул прочь, и я не смогла не улыбнуться, когда он с разбега перепрыгнул поваленное дерево. Вечно выпендривался.

Боже, как же я его любила. И то, что я это признала, только подняло моё сердце выше, заставив биться сильнее. Но я уже не была наивной девочкой. Я была женщиной, которая знала: чем выше сердце взлетит, тем больнее будет падение, когда он уйдёт.

Я знала, чем это закончится. Единственное, что останется у меня от Баша, — это команда, которую он вернул к жизни.

— Что думаешь? — спросила я у Нокса восемь дней спустя, стоя перед белой доской в кабинете Баша.

— Думаю, у тебя может получиться. Ради него, — ответил он.

Я посмотрела на список, которому отдала последнюю неделю, кровь, пот, чуть ли не слёзы. Он спасал меня от безумия между звонками, сообщениями и бесконечными проверками новостей в надежде, что с ним всё в порядке. По крайней мере, пожар начали сдерживать. Скоро он будет дома.

Баш уже нашёл семерых опытных бойцов, которые хотели вступить в команду. Оставалось ещё двенадцать имён. Несмотря на все мои звонки — Инди, Лоусону и братьям Мальдонадо — нам пришлось согласиться взять Тейлор Роуз, нашу самую младшую участницу, ей всего восемнадцать, чтобы её старший брат Бракстон дал согласие. Ирония? Он был в бешенстве. Я бы с удовольствием заглянула внутрь их семейных разборок. Добавив Дерека Чандлера, самого младшего из парней — ему девятнадцать, у нас всё равно оставалась одна пустая строка.

— Если он не будет вести команду, кто займёт это место? — спросила я.

— У него есть кое-кто на примете, — ответил Нокс загадочно.

— Ага, “построй — и они придут”, — передразнила я. — Серьёзно. Я уже рискую своей задницей, так что давай без этих мистических предсказаний, ладно?

Тёмно-карие глаза Нокса ничего не выдавали. Он лишь приподнял бровь:

— Это не моё место, чтобы его занимать. И не моя тайна, чтобы рассказывать. А если я скажу, а ничего не выйдет — ты только сильнее разочаруешься.

— Но это не Баш, — вырвалось у меня.

Наверное, прозвучало грустнее, чем я хотела, потому что он обнял меня за плечи.

— У Баша нет опыта, чтобы быть супервайзером. Даже капитан — уже натяжка. Но, малышка, ради всего святого, пожалуйста, не надейся, что он останется. Он ещё не исцелился настолько, чтобы задержаться здесь надолго.

— А если я поеду к нему? Ну, не то чтобы я думала, что он меня хочет, но вдруг был бы шанс, если бы я переехала туда? — Частичка моей души завыла при мысли о том, чтобы покинуть Легаси, покинуть эту команду, которую мы так усердно пытались собрать.

— Эмми, ни на секунду не сомневайся в том, как сильно он тебя хочет. Хотел бы я рассказать тебе, сколько раз он набирал твой номер, но так и не нажимал «вызов». Сколько сообщений, писем, e-mail'ов он написал, но так и не отправил.

— Но он не отправил. И это о чём-то говорит, не так ли, Нокс?

Он тяжело вздохнул. — Он до смерти тебя боится. Того, что ты для него значишь, что олицетворяешь.

— Его прошлое. Я знаю.

— Нет. Ты — всё, что осталось от его дома. От настоящего дома. Ты — его единственный шанс начать заново. И если он облажается… я не хочу видеть, кем он станет.

— Я люблю его, — прошептала я.

Нокс наклонился ко мне и коснулся лбом моего.

— Это, дорогая Эмерсон, единственная тайна, которую уже все давно знают.

— Этого недостаточно, чтобы он остался.

— Сколько раз он тебе писал, пока был в отъезде?

Я моргнула. — Пару раз в день точно. И звонил несколько раз.

— Ну вот. Может, его и нет рядом, но он всё ещё здесь. Но, Эмерсон, если он увидит то имя в списке запасных — он убьёт тебя. И неважно, любит он тебя или нет.

Я пожала плечами, пытаясь сделать то же самое со своим сердцем — не реагировать на то, что он сказал слово на букву «Л».

— До этого не дойдёт.

— Пообещай мне.

Но я не могла дать обещания, которое не знала, смогу ли сдержать. Если придётся выбирать между тем, чтобы произнести то имя и тем, чтобы Легаси — и Баш — не получили свою команду Hotshot… я назову его, пусть хоть мир сгорит.

Я посмотрела на наш подтверждённый список и подсчитала, кто уже прибыл в город.

— До этого не дойдёт. — Маленькая искра надежды вспыхнула у меня в груди, но я постаралась не дать ей разгореться. Надежда — опасная маленькая стерва. Именно она убивает тебя, когда всё неизбежно идёт наперекосяк. Но этот огонёк был — упрямый и яркий.

Глава десятая

Себастьян

— Чёрт возьми, это уже как минимум седьмое сообщение, которое я оставляю тебе на этой неделе. Меньшее, что ты можешь сделать — перезвонить мне. — Я глубоко вздохнул, прижал телефон ко лбу, пытаясь взять себя в руки, и закончил: — Пожалуйста. Да или нет… просто дай знать. У нас крайний срок — сегодня вечером, чувак.

То, что я столкнулся с ним на том пожаре, стало огромным сюрпризом — или судьбой, но как бы то ни было, это дало мне шанс выложить своё предложение и открыло ему возможность, чтобы отказать. Что он и сделал.

Но я знал: под этой жёсткой, черствой внешностью он жаждал того же, что и я — второго шанса. Только вот в отличие от него, мой шанс зависел от его грёбаного решения.

Я выключил телефон как раз в тот момент, когда из заправки вышел Райкер, и попытался справиться со злостью.

— Тащи свою задницу быстрее, — рявкнул я, когда он сел в Ровер.

— Остынь, мать твою, — отрезал он, захлопывая дверь и пристёгиваясь. — Мы максимум в пятнадцати минутах, и она будет там.

— С чего ты взял, что это из-за неё?

— Я твой лучший друг уже двадцать лет. У тебя всегда всё из-за неё. Даже когда нет — всё равно да.

Я выехал на шоссе в сторону Легаси, полностью игнорируя ограничение скорости.

— Я… возможно, облажался. Снова.

— Ты? Никогда. Молю, расскажи.

— Тебе повезло, что я за рулём, — буркнул я.

— Ну, считай, я у тебя в заложниках. Так что ж ты такого натворил, чтобы говорить, будто облажался?

— Она сказала, что любит меня. — Эти слова были сладкими на вкус, как карамельные яблоки и искупление.

— Окей? Она всегда тебя любила, и ты всегда её любил, и бла-бла-бла. И в чём, чёрт возьми, проблема? Она знает, что ты слишком труслив, чтобы вернуться домой, а ты знаешь, что ей хреново в любом другом месте, кроме Легаси. Все ваши проблемы на ладони, так в чём, блять, трагедия — любить друг друга? Это как сказать: «О, чувак, сегодня взошло солнце», — передразнил он меня голосом, подозрительно похожим на мой.

Я открыл рот и тут же закрыл — не смог ни проговорить, ни признаться в том, что натворил.

— Ох, твою ж мать. Ты не сказал это в ответ, да? Ты оставил её висеть. Снова. Она выложила тебе сердце, а ты снова сыграл роль гордого мудака с вершины горы, так?

Я кивнул один раз, и он застонал:

— При всей своей гениальности ты — эмоциональный идиот. Но всё не так уж плохо — всё можно исправить. Она простит тебя.

— Серьёзно? Всё не так уж плохо? А если бы это была Харпер?

Он резко повернулся ко мне:

— Даже не вздумай шутить насчёт моей сестры или заставлять меня думать, что ты шутишь. Нет. Никаких грёбаных пожарных. Она и так слишком через многое прошла.

— Ага. А я, значит, эмоциональный идиот?

— Это ещё что должно значить?

Я покачал головой.

— Ничего, чувак. — Если он ещё не сложил пазл, я не собирался подсовывать ему готовую картинку. Не сейчас, когда у нас на носу дедлайн, и нам всем нужно было держаться единым фронтом. Чего хочет Харпер — не моё дело. И не дело Райкера.

А вот Нокс… это будет интересно.