Ребекка Яррос – Музы и мелодии (страница 36)

— Объясни, — она снова села.

— Я хочу тебя. — От этого признания у меня немного екнуло в груди, и я провела рукой по волосам. — Позволь мне быть предельно откровенным. Я хочу, чтобы ты была обнаженной, подо мной, в моей постели, на этом столе, у этой стены, в душе, на качелях на веранде, в лесу...

— Я поняла, — выпалила она, заливаясь румянцем еще сильнее. — Но зачем тогда бежишь в ванную, как будто хочешь смыть мой вкус с губ? В самолете ты просто хотел проверить, как много я тебе позволю? Мне показалось, ты сказал, что не играешь со мной.

У меня отвисла челюсть, и прошло пару секунд, прежде чем я смог ее подобрать.

— Все было не так. Я ушел в ближайшую комнату, где мог себя запереть, потому что знал, что если останусь на том диване, то окажусь внутри тебя в течение следующих тридцати секунд.

Зои открыла рот.

— Теперь понимаешь? — Я передвинулся за островок, чтобы между нами было хоть какое-то материальное препятствие. — Я не хотел использовать тебя таким образом. Ты можешь честно сказать, что желала трахнуться, когда за тонкой занавеской были стюардесса и пилоты?

Она слегка отстранилась, задумчиво нахмурив лоб.

— Ну, я бы не стала использовать именно это слово. Что касается ситуации: тогда мне было все равно, даже если бы за занавеской притаились журналисты.

Я застонал и схватился за края островка.

— В этом-то и проблема. Тебе было все равно, а я почти не соображал, поэтому поступил ответственно и дал нам обоим время собраться с мыслями.

— И это заняло неделю?

Зои скрестила руки на груди, и я заметил, что на ней нет лифчика.

Отлично, теперь у меня кроме стояка еще и слюнки текут.

— Возможно, у меня есть проблемы с общением.

— Возможно? — огрызнулась она. — И к сведению: ты не используешь меня, если я сама соглашаюсь.

Это заставило меня замолчать.

— Соглашаешься? У меня в голове сейчас крутится столько неуместных комментариев.

— Никсон! — Зои оттолкнулась от островка и вздохнула. — Ладно, ты прав. Оглядываясь назад, я, вероятно, была бы сильно смущена из-за аудитории и места. Но именно что «оглядываясь назад», а не в тот момент. Ты умеешь отключать мой здравый смысл.

— То то же. Я трах... — я поморщился, — у меня было много женщин. Меня никогда не волновало, жалели ли они потом, потому что были согласны и до, и вовремя.

— Конечно. Ты рок-звезда. Все тебя хотят, — она всплеснула руками и закатила глаза.

— Ты знаешь, что я не это имел в виду. Мне не безразлично, пожалеешь ли ты, Зои. Мне не безразлично, что ты думаешь. Я забочусь о том, чтобы быть в правильном настроении, когда дело доходит до того, чтобы прикоснуться к тебе. Потому что я больше забочусь о твоих чувствах, чем о том, чтобы дотронуться до тебя. И поверь мне, это впервые. — Я указал на нее. — И не смей нести чушь о том, что я тебя не хочу. Я хочу тебя так сильно, что у меня встает, как только чувствую запах чертова кокоса!

— Что ж, держу пари, с тобой будет весело в продуктовом отделе. — Тень улыбки искривила ее губы.

— Мне запрещено заходить в местный продуктовый магазин.

Она рассмеялась.

— Ты меня с ума сведешь. Сама говорила, как важна для тебя работа, а теперь злишься, когда я пытался сохранить некоторую дистанцию между нами для твоего же блага.

Она внимательно изучала меня.

— Теперь ты закончил «сохранять дистанцию»?

— Не знаю, — правдиво ответил.

— А я знаю, — она сглотнула. — Я хочу того, что между нами.

Мои глаза расширились, а сердце замерло.

— Хочешь? А как же работа? Я имею в виду, я бы никогда не позволил Бену уволить тебя, но знаю, что ты беспокоишься о мнении других.

Она глубоко вздохнула.

— Я решила, что если ты по-настоящему хочешь быть со мной, тогда я готова рискнуть, какими бы ни были последствия.

Я уставился на нее с открытым ртом. Она думала, что я стоил того, чтобы рискнуть. Она решила рискнуть из-за парня, который зарекомендовал себя как человек, на которого нельзя положиться. Идеальная, великолепная, соблюдающая правила Зои не просто выходила за свои четкие рамки, она их полностью стирала. Ради меня.

— Скажи что-нибудь, — умоляла она практически шепотом.

Мне надо это заслужить.

— Хорошо, — кивнул я.

— Хорошо?

— В ближайшие шесть дней у нас два концерта. Позвольте мне пережить их без... — Алкоголя. Наркотиков. Секса. — А потом посмотрим. Мне нужно знать, что я тебя не использую.

В кухне повисла напряженная тишина.

— Ладно, — наконец сказала Зои, нарушая тишину, но не снимая напряжения. — Но… — она вздрогнула и отвела взгляд, прежде чем взять себя в руки и встретиться со мной взглядом. — Но если ты в конечном итоге используешь кого-то еще, но не меня… не знаю, что тогда…

— Этого не случится.

На это нет ни малейшего шанса.

— Я уверена, что ты говоришь серьезно, но хорошо знаю, что происходит за кулисами, Никс.

Я обошел островок и взял ее лицо в ладони.

— Ты такая же новенькая в этом, как и я. И я говорю тебе, что мне не нужен никто другой.

На данный момент.

Вспышка грусти в ее глазах сказала все за нее.

— Я обещаю. Никто кроме тебя. — Никогда в жизни я не обещал этого другой женщине. С другой стороны, я никогда не встречал ту, которую хотел бы оставить себе.

— Окей. — Она встала, коснулась губами моих губ и ушла, прихватив ежедневник и телефон. — А теперь собирайся.

— Вот так просто? — спросил я.

— Именно так, — согласилась она. — Ты дал мне обещание. Я верю, что ты сохранишь его. Вот так просто. Одна неделя.

— Шесть дней! — возразил я, когда она вышла, бросив мне через плечо улыбку.

Это будут самые долгие шесть дней в моей жизни.

 

12 глава

ЗОИ

Это были самые долгие шесть дней в моей жизни.

И виноват в этом Никсон. Если его целью было усилить между нами напряжение, он ее достиг. Я не могла перестать думать о нашем поцелуе. Не могла перестать фантазировать о том, что произойдет, когда закончится сегодняшнее шоу и мы отправимся домой в Колорадо.

Хотя он, вероятно, захочет отложить перелет на завтра, просто чтобы убедиться, что справится. После первого концерта он хорошо держался. Никакого алкоголя. Никаких наркотиков. Никаких других женщин. Время от времени, когда мы были одни, он легонько меня целовал, но дальше этого не заходил.

Наверное, еще и потому, что ему нравилось меня мучить.

Как, например, в эту самую минуту.

Я стояла в темном укромном уголке за сценой, и мне не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кто появился сзади. В ту секунду, когда он прикоснулся ко мне, я затрепетала.

— О чем думаешь? — спросил Никсон.