Ребекка Яррос – Музы и мелодии (страница 38)

— Мир не всегда вращается вокруг тебя, Винтерс, — отчитал его Бен, но улыбнулся. — Ты хорошо выглядишь. Чувствуешь себя также?

— Абсолютно, — ответил Никсон, сверкнув улыбкой стоимостью в миллион долларов. — Шеннон — борец за дисциплину. Держит меня в тонусе.

Я закатила глаза.

— Рад это слышать. Она осчастливит какую-нибудь группу, когда через несколько месяцев начнет самостоятельную работать, хотя мне очень жаль ее терять. — Его улыбка погасла. — Ты уверена, что я не могу уговорить тебя остаться еще на один год? По крайней мере, до тех пор, пока новые стажеры не будут «приучены к горшку»?

Я рассмеялась.

— Уверена, ты и без меня справишься.

Никсон напрягся, и у меня внутри все сжалось.

— Тогда ладно. Подумай над тем, что я сказал, и присмотрись к ним, — сказал Бен, а затем хлопнул Никсона по плечу. — Ты правда хорошо выглядишь.

— Спасибо, — ответил Никсон, а когда Бен ушел, зашагал в противоположном направлении.

— Никсон...

— Не здесь, — выдавил он из себя, а затем изобразил улыбку, когда мимо прошел персонал.

Ведя по коридору, Никсон положил руку мне на поясницу. Прикосновение было собственническим, но посторонний человек не заметил бы ничего необычного.

Стайка девушек оживилась при появлении Никсона, но он проигнорировал их, кивнул охраннику, провел меня в гримерку и закрыл дверь.

— Ты уходишь? — спросил он, пригвоздив меня к месту взглядом.

— Нет. Не совсем. — Я заправила волосы за уши и прислонилась к стойке. Почему все гримерные казались одинаковыми? — Я остаюсь в компании, но больше не буду работать на Бена.

— Значит, ты бросаешь только меня, — он поморщился. — То есть нас. В смысле, группу.

— Вы — не моя группа, а Бена. И я получаю повышение, а не бросаю тебя.

— Почему не сказала? Почему я слышу об этом только сейчас, в чертовом коридоре? — он сцепил над головой руки.

— Потому что я узнала об это только сейчас, в чертовом коридоре! И мне нельзя было ни о чем говорить, пока все точно не определится. — Я глубоко вздохнула, напоминая себе, что за дверью были сотрудники и фанаты. — Я очень серьезно отношусь к своей работе.

— Знаю. — Он округлил глаза. — Вот дерьмо. Это и есть сделка, которую ты заключила с Беном? Когда это, — он указал на нас, — началось, ты сказала, что заключила сделку с Беном. Я просто не стал на тебя давить, чтобы выяснить. Я был частью сделки.

Кровь прилила к щекам.

— Да. Мы договорились, что если ты будешь в хорошей форме на концертах, которые уже были запланированы, меня повысят до менеджера и позволят взять собственную группу. — Мой голос упал до шепота.

— До февраля, — тихо произнес он, опустив руки по швам.

Я кивнула.

Пространство между нами затрещало от напряжения. Я пока не могла понять, был ли этот треск электрическим разрядом или предупреждением, что лед под ногами вот-вот провалился.

В дверь трижды постучали.

— Войдите, — отозвался Никсон.

Крис, охранник, просунул голову.

— Извините за беспокойство, но здесь женщина, которая настаивает на встрече.

Внутри все перевернулось. Пока Никсон держал свое слово, но как долго это продлиться, когда меня уже не будет рядом на каждом выступлении?

— Меня это не волнует, — ответил он Крису, но смотрел прямо на меня.

— Ладно. Она необычная, если это имеет значение. Намного старше, — добавил Крис.

— Все равно не интересно, — ответил Никсон.

Меня немного отпустило беспокойство.

— Я не бросаю тебя, — тихо сказала я, отталкиваясь от стойки.

— Побудешь еще пару месяцев, — парировал он, стягивая рубашку через голову и бросая ее на диван.

У меня пересохло во рту при виде знакомых, четко очерченных линий его татуировок.

— Ты же знал, что Бен приставил меня к тебе до февральских выступлений. И ты не хотел, чтобы я была рядом с тобой.

— Тогда ты мне не нравилась! — он подошел ко мне. — Когда ты собиралась мне сказать?

— А сейчас, значит, нравлюсь? — спросила я в ответ. — Я собиралась сказать тебе, когда Бен — мой босс — разрешит.

— Ты мне очень нравишься, Зои. Однажды, возможно, ты начнешь в это верить.

Я вздернула подбородок.

— Ты просто хочешь меня. Есть разница.

Он склонил голову набок и окинул меня горящим взглядом, явно оценивая мое тело. Я не обратила внимания на то, как напряглась моя грудь и закипела кровь.

— Спойлер: я всегда тебя хотел. Годами мечтал о том, чтобы снять с тебя эти платья.

Я открыла рот от удивления. Никсон этим воспользовался, наклонил голову и коснулся моих губ.

— Ты не собираешься сказать мне то же самое?

— Я никогда не видела тебя в платье.

Он ухмыльнулся.

— Не умничай.

— Каждая женщина, которую я знаю, хочет тебя, — прошептала я. — Ты попадаешь в список всех завидных женихов. Ты самый сексуальный мужчина. Самый популярный музыкант. Ты прекрасно осознаешь свою привлекательность.

— Мне насрать, чего хотят все остальные женщины. Я спрашиваю тебя. — Он зажал мою нижнюю губу и царапнул зубами.

— Я хотела тебя с того самого дня, как встретила, — призналась я торопливым шепотом.

Никсон расплылся в улыбке.

— Хорошо. Приятно осознавать, что в этом вопросе мы на равных. — Он резко повернулся и сдернул с вешалки рубашку, которую вот уже пару лет не надевал на выступления.

— Проводишь меня на сцену, Шеннон?

Шеннон.

— Конечно.

Он закинул за спину свою любимую гитару Les Paul и открыл дверь.

— Они все ваши, — он махнул рабочим сцены, которые начали привычный ритуал доставки остальных гитар на сцену.

Никсон придержал для меня дверь, а затем пошел рядом, положив руку мне на поясницу.

Где ей и положено быть.

— Я все еще зол на тебя, — прошептал он мне на ухо и помахал фанату с пропуском за кулисы, который во все глаза пялился на него.

Я повернулась, и мы оказались близко друг к другу. Очень близко, учитывая, что были уже не одни.

— Но ты все еще хочешь меня.