Ребекка Яррос – Крайние меры (ЛП) (страница 3)

Когда Гас стал утихать, я спросила его, в чем он нуждается.

— Я хочу торт и мороженое. — Подняв голову, он сжал мою руку. — Я хочу, чтобы у тебя было день рождение.

Паника нахлынула на меня, пульс участился, и на глазах появились слезы. Что-то жесткое и страшное схватило мои внутренности, требуя освобождения. Я улыбнулась и кивнула Гасу. Посмотрев на капитана Уилсона, я попросила.

— Дадите нам десять минут?

Капитан медленно кивнул.

— Чем-нибудь могу помочь?

— Пожалуйста, позвоните моей бабушке и проверьте ее. Она потеряла мужа во Вьетнаме… — это все, что я смогла сказать; мое тело кричало от напряжения.

— Хорошо.

Я поцеловала в лоб Гаса, схватила ключи и быстро выбежала на улицу, чтобы не расплакаться. Сев в Volkswagen Jetta, — подарок моих родителей на окончание средней школы, так как папа хотел, чтобы я была в безопасности, пока ехала из университета Колорадо в Боулдере; жаль, что он не был защищён в Афганистане, — я выехала с подъездной дорожки и рванула вниз по дороге, не обращая внимания на то, как быстро еду, впервые, после получения прав. На светофоре загорелся красный; я почувствовала холод, который прошелся по моим пальцам, — снаружи было семнадцать градусов, а я была одета в легкую одежду и забыла взять пальто. Припарковав Jetta, я зашла в продуктовый магазин.

Найдя отдел хлебобулочных изделий, встала, скрестив руки на груди. Торт. Гас попросил торт. Шоколад, ваниль, взбитые сливки, крем — огромный выбор. Мне просто нужен чертов торт! Почему здесь их так много? Кого это заботит? Схватив первый попавшийся торт, я направилась к отделу с мороженым, в котором по привычке захватила килограмм шоколадного.

По пути к кассе я встретила одну семью. Среднестатистическая семья: мать, отец, сын и дочь. Они смеялись и обсуждали вчерашний фильм про Санта Клауса. Как эти люди могут просто разговаривать? Они не понимают, что мир только что рухнул?

— Тебе могут написать на нем твое имя, — вытащил меня из своих мыслей мужской голос.

Я посмотрела на знакомые карие глаза, которые торчали под изношенной шапкой. Я знала его, но не могла вспомнить, но его яркая внешность, определённо, была мне знакома. В конце концов, в университете сорок тысяч студентов, не могу же я помнить всех! Но не могла ведь я забыть парня с таким примечательным лицом и телом. Он ждет моего ответа.

— А, да, торт, — все мои мысли куда-то подевались, но я отчаянно держалась за их остаток.

Кивнув головой, я поблагодарила его и вернулась в отдел выпечки. Слава Богу, мои ноги двигались сами по себе.

Крупная женщина за прилавком взяла мой торт.

— Можете написать «С днем рождения»?

— Конечно, могу, милая. Это особенный день рождения?

Особенный? Этот день адский. Я стояла у прилавка в продуктовом магазине с тортом в руках, который даже меня не волнует, и понимала, что это определенно самый худший день в моей жизни. А что если этот день еще не самый худший? Что если завтра за углом меня ждет то, что доведет меня до конечной точки?

— Мисс, — я старалась сосредоточится на пекаре. — Чье имя написать?

— Дисэмбер.

— Да, декабрь. Но чье имя написать?

Паника в горле снова угрожала мне.

— Мое. Меня зовут Дисэмбер.

Послышался смешок пекаря.

— Да, но это Mutant Ninja Turtles. Торт для мальчиков!

Во мне что-то сломалось, — как плотина, и река вытекла из берегов; слово «хаос» пришло на ум.

— Мне плевать, какой это торт!

— Хорошо. Писать "Счаст…

Я перебила ее.

— Нет. Я не счастлива. Знаете, что сделало бы меня счастливой? Я хочу вернуться в постель и осознать, что ничего еще не произошло. Я не хочу стоять посреди этого магазина и покупать торт, лишь для того, чтобы мой брат не думал о только что умершем отце. Так что, мне все равно будь то это Черепашки-Ниньзя, Барби или Губка Боб долбанные квадратные штаны!

Губы женщины задрожали и сквозь слезы она медленно сказала.

— Счастливого… дня рождения… Дисэмбер.

Она протянула торт через прилавок, а я кивнула в знак благодарности.

Мне пришлось обернуться, чтобы посмотреть на парня в шапке, но он не смотрел в мою сторону, — не удивительно, — своей вспышкой гнева я напугала всех в этом магазине.

По моему лицу текли слезы, когда я стояла у кассы и ждала девушку, которая пробьет мне мороженое и торт.

— Тридцать долларов, — сказала она.

Я потянулась в задний карман, где обычно был кошелек, но сегодня его там не было.

— Черт, — прошептала я, закатывая глаза: нет пальто — нет бумажника, — грандиозный провал.

— Я заплачу. — Кареглазый парень передал пятьдесят долларов продавщице.

Я не заметила его и, обернувшись, удивилась, насколько высок он был, — мой рост был до его ключицы. Из-за резкого движения я качнулась, но он протянул руку, чтобы не дать мне упасть.

— Спасибо. — Я вытерла слезы; в нем было что-то знакомое… Но что?

— Помочь тебе? — мягко спросил он, когда пробивали его минералку.

— Что? — не поняла его я.

Он покраснел.

— Тебе нужна помощь, чтобы отнести все это. Это выглядит тяжелым, — медленно закончил он; я не верю, что он это произнес.

— Это торт.

Он был единственным горячим парнем, которого я видела стесняющимся.

— Ты права. — Схватив сумку, он сделал вид, что взвешивает ее и покачал головой. — Может быть, ты разрешил мне хотя бы отвезти тебя домой?

Он выбрал не тот день для катаний со мной.

— Я даже не знаю тебя. Не думаю, что это уместно.

На его лице появилась мягкая улыбка.

— Ты Дисэмбер Говард, а я Джош Уолкер. Я вы пустился на три года раньше тебя.

Джош Уолкер. Черт. Старшая школа. Воспоминания всплыли, однако, Джош Уолкер не мог быть парнем, который стоял передо мной. Нет, он не был с татуировками и мотоциклом, он был хорошим парнем.

— Джош Уолкер. Верно. После того, как твоя команда выиграла кубок, я повесила ваш плакат на мой шкаф.

Черт. Почему я это говорю? От удивления его брови поползли вверх.

— Если я точно помню, ты не замечал никого, кроме хоккеистов.

Но я видела его вместе с девчонками. Мои глаза сузились, в то время как я оценивала его лицо, которое выглядело чертовски сексуально из-за щетины.

— И у тебя были волосы длиннее.

Его сногсшибательная улыбка прорвалась через туман моего мозга и отвлекала меня от боли. Как у хоккеиста могут быть такие ровные зубы?

— Вот видишь, я свой. — Он отдал мой торт и его улыбка исчезла, уступив место боли и жалости. — Эмбер, мне очень жаль. Пожалуйста, позволь мне отвезти тебя домой. Тебе сейчас нельзя за руль.

Я покачала головой, разрывая наш зрительный контакт. На мгновение я почти забылась. Меня охватило чувство вины. Я позволила смазливому личику отвлечь меня от… Чувства, которые снова нахлынули, пронзили с новой силой. Что мне делать? У меня есть друг, погибший отец, но нет времени. Погиб. Я зажмурилась от боли.

— Эмбер?

— Я должна сделать это. Я должна понять, что я могу. — Еще раз поблагодарив его, я вернулась обратно в реальность.

Скользнув на холодное кожаное сиденье машины, с минуту я сидела в полной тишине и без движения. Как может кто-то обычный, как Джош Уолкер, вытащить кусочек души, когда все остальное было перевернуто?