Ребекка Яррос – Доля вероятности (страница 18)
– Так вы не приедете? – Я не выдержала и повторила: хотела убедиться, что не ослышалась. Мои родители – мастера витиевато выражаться, их слова можно было интерпретировать по-всякому.
Серена сжала мою руку.
– Если тебя уже завтра выписывают, значит, идешь на поправку, – сказал отец деловитым тоном, которым разговаривал в офисе. – Я понимаю, что ты пережила шок, но представь, какая замечательная это возможность – подняться над трудностями и проявить стойкость.
– Это был не шок, – возразила я, а сердце тем временем чуть не треснуло. – Я попала в авиакатастрофу. Мой самолет разбился. Я вылезла через аварийный выход и плыла к берегу с лопнувшей селезенкой и внутренним кровотечением.
Я знала, что все бесполезно. Они все равно не приедут.
– И мы очень тобой гордимся! – сказала мама, будто речь шла о победе в школьном конкурсе. – Не зря ты столько лет занималась плаванием!
– Мы знаем, что ты попала в авиакатастрофу, Иза, – вмешался папа. – Поэтому можешь воспользоваться моей кредиткой и забронировать любой рейс в Сиракузы. Ни о чем не волнуйся. Мы все оплатим.
– Даже не знаю, что сказать.
– Не благодари. Естественно, мы оплатим все расходы, – усмехнулся папа и добавил: – Но когда вернемся, ожидаю увидеть только самые хорошие оценки!
– Изабо, конечно, мы бы вернулись, будь это совершенно необходимо, – ласково проговорила мама. – Круизная компания должна вернуть нам деньги за остаток поездки, а в следующем году начнем с порта, где остановились, верно?
– Ну что ты с ней, как с маленькой, Роуз. Серена же сказала: ее выписывают, значит она здорова. Она же Астор. Ты же Астор, Иза? – спросил отец. – Асторы берут и делают, что необходимо.
Кажется, они ожидали, что я и тут буду отличницей. И как я должна была поступить? Не могла же я и впрямь попросить их прервать единственный отпуск за десять лет, когда отца не донимали постоянными звонками из офиса.
Я повернулась к Серене. Та смотрела на меня с сочувствием и понимающе улыбалась.
– Вместе справимся, – прошептала она, – как всегда.
Я кивнула и откашлялась, пытаясь избавиться от комка в горле.
– Все хорошо. Серена отвезет меня в колледж.
– Ну конечно, – с гордостью проговорил отец. – Тогда увидимся на Рождество. Я знаю, что тебе пришлось пережить настоящий ужас, дочка, но все равно рад, что мы поговорили. Мы тебя любим.
– Мы любим тебя! – проворковала мама. – В следующем порту купим тебе подарочек.
– Отлично. Я вас тоже люблю.
Мы с Сереной попрощались с родителями, и она дала отбой.
– Из, мне так жаль. Я правда думала… – Сестра вздохнула и плюхнулась обратно в кресло.
– Нет, не думала. – Мой тон смягчился. – Давай не будем друг другу лгать.
Для наших родителей на первом месте всегда была отцовская компания и они сами. А мы с Сереной служили украшением, статусными трофеями, которые они полировали до блеска и выставляли напоказ. Я это понимала, и все равно следующий вдох отозвался болью в груди.
– У тебя есть я. – Сестра потянулась ко мне. – Я никогда тебя не брошу.
– Знаю. – Я сжала ее руку и судорожно вздохнула. Плакать было бессмысленно, поэтому я снова стала пролистывать карту и наконец нашла нужные документы. – Вот!
Серена встала и склонилась над кроватью:
– Он точно не врач? Почерк как у врача.
– Натаниэль, – прошептала я и провела кончиком пальца по его подписи. Фамилию было не разобрать.
– Как ты поняла, что это «Натаниэль»? Одни каракули. – Серена покачала головой. – Я вижу только букву «Н».
– Нейт. – Мои губы расползлись в улыбке впервые с тех пор, как я очнулась. – Друзья зовут его Нейт.
Это я вспомнила и, хотя не помнила больше ничего, по крайней мере, теперь знала, как звали человека, спасшего мне жизнь.
Два месяца спустя я стояла на пороге своего общежития. Поправив сумку на плече, я стряхнула снег с ботинок. Колорадо – снежный штат, я привыкла к снегопадам, но там никогда не было сугробов по пояс, как в Сиракузах.
Я направилась к почтовым ящикам и набрала на своем код. Вокруг болтали студенты. В ящике лежал оранжевый листок: меня ждала посылка.
Мои родители были не из тех, кто стал бы отправлять посылки. К тому же мы виделись на прошлой неделе, я ездила к ним на каникулы, значит посылка точно не от них. Может, от Серены?
Я захлопнула почтовый ящик, выбросила в мусор очередное предложение оформить кредитку и встала в очередь к окошку за посылкой. Передо мной стояли два человека.
– Иззи, привет! – Меня окликнула Марго, соседка по комнате, говорившая с сильным южным акцентом. Она шла ко мне, оставляя мокрые следы на грязном полу.
– Привет, – ответила я. – Как твоя психология?
– Нормально. – Она пожала плечами, вытряхивая снег из иссиня-черных волос. Очередь продвинулась вперед. – Мы изучаем посттравматическое расстройство. – Она многозначительно на меня посмотрела. – И я подумала, может… тебе стоит обратиться к психотерапевту?
– У меня нет ПТСР. Я боюсь летать. Это другое.
Именно по этой причине мы с Сереной приехали из Колорадо на арендованной машине, хотя отец твердил, что нельзя «потакать своему страху перед полетами».
– Да, но это началось после травмы, когда ты попала в авиакатастрофу, – сказала она.
Мы снова немного продвинулись в очереди.
– Я боялась летать и до катастрофы.
– Квитанция? – спросил администратор, и я протянула оранжевый листок. Администратор скрылся в подсобке.
– Я просто хочу сказать… мне очень помогла терапия после смерти брата, – тихо проговорила Марго, и я не удержалась и посмотрела на нее. Я даже представить не могла, каково это – лишиться Серены. – Вдруг тебе тоже поможет? – продолжала она. – Мы же живем в одной комнате. Я заметила, что после катастрофы ты плохо спишь. Вреда точно не будет, а на занятиях нам объясняли, что чем раньше поговоришь со специалистом, тем лучше…
Возможно, Марго права. Мне стоило сходить к психотерапевту хотя бы для того, чтобы убедиться, что со мной все в порядке. Может, он подсказал бы, как путешествуют те, кто боится летать.
– Я подумаю.
– Умница! – Она обняла меня.
– Астор? – Администратор придвинул ко мне плоскую коричневую коробку размером сантиметров тридцать на сорок пять.
– Да, это я. – Взяв папку, я расписалась в графе «получатель».
– От кого это? – спросила Марго.
– Точно не знаю. – Коробка была очень легкая; я подняла ее и прочитала надпись на распечатанной этикетке. «Трансконтинентальные авиалинии». Сердце сжалось.
– Гигантский чек, компенсация за боль и страдания?
– Даже не знаю.
Что могла прислать авиакомпания? Подушку, чтобы мне лучше спалось? Тысячу сертификатов на бесплатные перелеты, которыми я никогда не воспользуюсь?
Мы поднялись на лифте на третий этаж. Марго открыла дверь своим ключом, так как у меня были заняты руки. Комната была обставлена просто: две одинаковых кровати, два письменных стола и мини-комода. Но Марго декорировала ее по-своему, с ярко-розовыми и лаймово-зелеными акцентами. Здесь можно было снимать рекламу пляжной одежды.
Я поставила коробку на стол и вскрыла. Внутри оказался темно-синий пластиковый пакет и письмо.