Ребекка Яррос – Доля вероятности (страница 17)
Я взял ее и пролистал последние репортажи.
– Что они вообще здесь забыли, – буркнул я, проверяя заголовки и выискивая имя Серены. – Американцам много месяцев назад велели выметаться отсюда.
– Ты что, не знаешь Серену? – откликнулась Иззи, сняла блейзер и бросила на кровать.
Неудивительно, что ей захотелось скорее снять пиджак: на улице стояла адская жара. Она вышла из комнаты в брюках и топе с кружевной отделкой.
– Да, я знаю Серену. – Я покачал головой и потянулся за последней заметкой, лежавшей внизу стопки. – Нет ее репортажей ни вчера, ни позавчера, ни за прошедшую неделю. Значит, надо проверить материалы за все предыдущие дни.
Глаза Иззи округлились, а на губах заиграла улыбка, при виде которой у меня участился пульс.
– Ты правда будешь мне помогать, Нейт? – спросила она.
О боже. Эта улыбка, этот взгляд…
– Да. Я хочу, чтобы ты как можно скорее отсюда уехала. – Я кивнул на ее кольцо. – И он наверняка тоже.
Она резко вдохнула, и я понял, что пересек черту, но мне было все равно. Мы уже столько раз эту черту пересекали, что забыли, по какую сторону от нее находимся и где должен быть каждый из нас.
Я положил папку на стол и вышел.
Глава восьмая
– Так, удалось раздобыть «Твикс», «Баттерфингер»[15] и очень маленький пакетик чипсов, – сказала Серена, заходя с добычей в неосвещенную палату. – Тут в автомате совсем ничего нет. – Проходя мимо телевизора, она нахмурилась и схватила лежавший на кровати пульт. – Не смотри, не поможет.
Я бросилась за пультом и поморщилась от боли; сестра отскочила в сторону.
– Черт. – Я откинулась на подушки и попыталась продышаться: боль разлилась по всему левому боку.
– Ох, прости, Из.
Серена скорчила гримасу, отдала мне пульт и устроилась в кресле у моей кровати, где я увидела ее, проснувшись утром, хотя сестра сказала, что была здесь вчера вечером тоже и просидела со мной всю ночь. Я поступила в больницу с двумя сломанными ребрами, лопнувшей селезенкой и внутренним кровотечением, но мне сделали несколько переливаний крови, и… слава богу, я не умерла.
А все благодаря
Ни он, ни я не погибли в авиакатастрофе и, судя по телерепортажу, выжили лишь чудом.
– Я просто надеюсь, что съемки с места событий помогут вспомнить, – сказала я, попыталась сесть повыше и тут же пожалела о своем решении. – Господи, как больно-то!
– Если больно, нажми на эту кнопочку. – Она подала мне пульт от капельницы с обезболивающим. – Тебя только вчера прооперировали, а еще ты попала в авиакатастрофу, забыла? Жми на кнопку, пожалей себя.
– Не поможет. Голова будет ватная, и я усну.
Я просмотрела еще одно любительское видео крушения самолета, снятое рыбаком, который в тот момент ловил рыбу в реке Миссури. Со стороны все выглядело… страшно.
Самолет появился ниоткуда, с ревом пронесся сквозь туман, чуть не врезался в лодку рыбака и рухнул в воду.
– А ты уверена, что хочешь вспоминать? – тихо спросила Серена и протянула мне мой любимый «Твикс».
Я разорвала обертку и вонзилась зубами в сладкое печенье с тягучей карамелью. Жевала и думала.
– Не помню, что случилось, когда мы вылезли на берег, – сказала я. – Взлет помню хорошо, момент, когда поняла, что сейчас мы упадем, тоже, и даже панику, когда все стали рваться на выход. Вода была ледяная… – Я покачала головой. – Но я не помню его имя.
Зато я хорошо помнила все остальное: тревогу в его глазах и прикосновение рук, вытаскивающих меня из воды. Он напоминал мне дышать, смешил меня, потом отнес в «скорую», – по крайней мере, так сказала медсестра.
Если бы не он, я бы так и умерла под этим деревом от внутреннего кровотечения.
– Извини, – вздохнула Серена и разорвала пакетик с чипсами. – Жаль, что я тоже его не запомнила, но я была в такой панике, что просто не обратила внимания. – Ее взгляд метнулся ко мне; я смотрела репортаж о нашем спасении, хотя к приезду съемочных групп меня уже давно увезли на «скорой». – Могу одно сказать: он красавчик.
– Я помню, как он выглядел. – Я закатила глаза.
Я также запомнила, какую книгу он читал, знала, что он вырос на ферме и записался в армию, чтобы заработать денег на колледж. Вот только его имя вылетело из головы, как и все после того момента, как мы сели под это чертово дерево.
– Он назвался твоим мужем. Подписал согласие на операцию. – Серена лукаво улыбнулась. – Откуда-то знал твою группу крови и что у тебя аллергия на пенициллин, – значит, ты все-таки была в сознании и ему об этом сообщила. Но знаешь что? – Она сурово посмотрела на меня. – Врач сказал, с сотрясением мозга нельзя смотреть телевизор.
Я вздохнула так тяжело, что всколыхнулось одеяло, но все же выключила телевизор, и вовремя: в палату вошла медсестра проверять жизненно важные показатели. К счастью, свет она не включила, так как голова у меня раскалывалась и грозила взорваться, будто ее начинили динамитом.
– Вам что-нибудь нужно? – спросила она, внося показатели в карту, прикрепленную к изножью кровати.
– Нет, все в порядке, спасибо. – Я улыбнулась, медсестра вышла из комнаты и закрыла за собой дверь.
– Серена, дай мне карту! – воскликнула я.
Сестра нахмурилась, между бровей у нее залегли две вертикальные морщинки.
– Что? – спросила она.
– Карту! Дай мне карту! – Я замахала рукой, указывая на изножье кровати. – Если он подписывал согласие на операцию, его имя должно быть там!
– Точно! – Она вскочила с кресла, бросив чипсы и шоколадки на столике у кровати. – А я еще учусь на репортера! Как сама не догадалась!
– Как же я вернусь в колледж? – шепотом озвучила я свой риторический вопрос.
Серена опустила боковой ограничитель на кровати и села рядом, продавив матрас. Она протянула мне карту.
– Мы что-нибудь придумаем. Завтра тебя отпустят, но тебе необязательно сразу возвращаться в Нью-Йорк, Из. Спешить некуда. Мама с папой должны понять, что тебе нужен отдых. А когда будешь готова, я прогуляю денек и отвезу тебя на машине. – Сестра пожала плечами. – Так что никаких проблем. И папа с мамой наверняка приедут через пару дней. Если захочешь, они отвезут тебя домой в Колорадо.
– Спасибо. – Я взяла карту и положила на колени. – Я просто не смогу заставить себя сесть в самолет.
А он? Интересно, как он себя чувствует. Вчера он ушел с военными; неужели те сразу посадили его на самолет до Форт-Беннинга? Я боялась летать, но, в отличие от него, для меня вчерашний полет не был первым.
– Что-нибудь придумаем, – сказала Серена. На тумбочке зазвонил телефон; мы обе вздрогнули.
Я потянулась за ним, но бок тут же пронзила резкая боль. Швы заболели, а может, ребра, а может, лопнувшая селезенка. Да что угодно. Мое тело ополчилось на меня.
Серена бросилась к тумбочке и ответила на звонок, откинув назад свои длинные волосы. Она выглядела великолепно, хоть и провела в больнице сутки. Не будь она моей любимой сестрой, я бы ненавидела ее из зависти.
– Алло? – ответила Серена, и из телефона донеслись невнятные голоса. Она подняла брови. – Ох, слава богу! Я отправила сообщение через круизную компанию, но не знала, скоро ли они смогут с вами связаться… Когда вернетесь?
Мой бедный живот сжался от ужаса.
– Иза! – услышала я папин голос. – Ох, бедная моя девочка. Мне так жаль, что тебе пришлось через это пройти!
Слезы обожгли глаза, и я судорожно сглотнула. Увидев Серену у своей кровати, я отреагировала так же. Эмоций было слишком много, они во мне не умещались и грозили прорваться наружу.
– Со мной все хорошо, – выпалила я.
– Серена то же самое сказала, – добавила мама. Я представила, как они по очереди тянутся к трубке, чтобы я слышала их обоих. – Слава богу, она с тобой.
– А вы когда вернетесь? – Я зажала телефон между плечом и ухом и начала пролистывать карту.
– Ну… – вздохнула мама, – дорогая, ты знаешь, как долго мы мечтали об этой поездке. Если твоя жизнь больше не в опасности, какой смысл приезжать?
Я часто заморгала. Листавшие карту руки онемели.
Серена опять присела на кровать, глядя на меня оценивающим взглядом, выдержать который у меня не было сил.
– Мы же все равно увидимся на Рождество. Всего четыре недели осталось, ты же не хочешь пропустить занятия? Какая польза, если мы сейчас вернемся, – продолжала мама.