Ребекка Яррос – Дерзкий Уайлдер (страница 56)

Я не знала, что на это сказать.

— Если ты говоришь, что готова, мне нужно, чтобы ты была уверена на сто процентов, Лия. Потому что я хочу тебя с той минуты, как впервые увидел на балконе, и ты даже не представляешь, сколько мне потребовалось сил, чтобы сдержаться. Ты не представляешь, что ты со мной делаешь, сколько мне требуется самообладания, чтобы на тебя не давить.

— Э-э-э… — Гигантский ком в горле сполз ниже, застряв в желудке, и внутри у меня все вскипело.

— Это все, что ты скажешь? — спросил Пакстон.

Я сомневалась, что сумею хоть что-то сказать. Все мои мозговые клетки пытались сформировать связную мысль, но пока получалось только: быстрее, быстрее.

Его взгляд упал на мои руки, теребившие бандану.

Красную бандану.

Это был не флаг, но будем считать, что да. Я подняла руку и дважды взмахнула банданой, а потом бросила ее на пол. Глаза Пакстона потемнели, и я удивилась, что он не выломал дверной косяк, — так сильно напряглись его руки.

— Скажи словами. Мне надо это услышать. Между нами не должно быть никакого недопонимания, никогда.

Все мое тело так и гудело, а ведь он еще даже не прикоснулся ко мне.

— Я тебя хочу, Пакстон.

Он медленно опустил руки и подошел ко мне, не сводя с меня глаз. Я не сдвинулась с места, мое сердце колотилось сильнее с каждым его шагом, словно в моем теле включился радар на Пакстона и теперь издавал сладчайшие сигналы тревоги.

Он подошел вплотную и накрыл мои губы своими, целуя меня почти до потери сознания, превращая мой разум — и мои колени — в дрожащее желе. Я запустила руки ему в волосы, он сжал мои бедра и притянул меня еще ближе к себе. Прервав поцелуй, Пакстон провел губами по моей шее, и я повисла на нем, обняв его ногами за талию.

И… черт… его полотенце упало.

Пакстон оказался голым, восхитительно, полностью голым, и у меня пока не было возможности это увидеть. Я провела руками по его мускулистой спине, а потом вдруг выяснилось, что я сама лежу на спине, погружаясь в мягкую постель, а он лежит прямо на мне.

— Ты потерял полотенце, — сказала я, когда Пакстон впился губами в мою ключицу.

— Да, — ответил он, сжимая мне бедра. Его руки скользнули под мои шорты.

— Мы… нам нужно… — Что-то нам было нужно, но я не могла вспомнить, что именно. Не сейчас, когда он провел руками по моей талии и запустил их мне под футболку, задирая ее до самой груди.

— Что нам нужно? — прошептал Пакстон мне в ухо и провел языком по моей ушной раковине.

Я застонала. Он умел находить на моем теле такие чувствительные места, о которых я даже не подозревала.

— Фильм. Нам нужно посмотреть фильм, — хрипло выдавила я.

Пакстон принялся целовать мой живот, поднимаясь все выше и выше к груди.

— Лучше я посмотрю, как ты кончишь несколько раз.

Несколько раз?

— Кто-то сегодня излишне самоуверен, — поддразнила я.

Мои бедра двигались сами собой, приподнимаясь ему навстречу. Я чуть не застонала, когда они соприкоснулись с его напрягшимся членом.

Пакстон шумно втянул в себя воздух.

— Просто говорю правду.

— Может быть, все-таки фильм? — Мое тело яростно возмутилось от мысли, что мы не закончим начатое. — А то Малыш Джон примчится сюда нас искать.

Пакстон поцеловал меня в шею.

— Он не придет, можешь не волноваться. И если ты думаешь, что мне есть дело до какого-то фильма, ты глубоко ошибаешься. Я готов пропустить все до единого фильмы до конца своих дней, лишь бы прикасаться к тебе. Если только ты не передумаешь.

Он ощутимо напрягся надо мной.

— Не передумаю, — успокоила я его. — Никогда.

Не сводя с меня глаз, Пакстон сдвинул мою футболку еще выше, и я подняла руки, чтобы ему было удобнее ее снять.

— Слава богу, — прошептал он и поцеловал меня.

Он поглощал меня всю, овладевая мной каждым движением языка, все углубляя наш поцелуй. Целовал меня так, словно я была ответом на все его самые важные вопросы, и я отдавалась ему целиком, без остатка, уже не сдерживая себя.

Пакстон расстегнул мой бюстгальтер, стянул его и швырнул на пол. И снова поцеловал меня, соприкасаясь со мной голой кожей, и одного этого прикосновения хватило, чтобы жаркое пламя разлилось по всему моему телу и между бедрами стало горячо.

Пакстон застонал и прошептал прямо мне в губы:

— Ты просто невероятная.

Затем он принялся целовать меня в шею, в ключицы, в грудь и, наконец, обхватил губами мой затвердевший от возбуждения сосок.

Я шумно вздохнула и выгнулась навстречу его губам, желая большего и точно зная, что он на это способен.

Я запустила руки ему в волосы, пытаясь удержаться в реальности, и меня захлестнула волна чистой чувственности. В мире не осталось ничего, кроме Пакстона, и это было прекрасно. Он перешел к другой груди, его руки непрестанно двигались между моей талией и шеей, распаляя во мне каждый нерв.

Под его ласками я себя чувствовала обожаемой и желанной, и за это любила его еще больше.

Я нежно потянула Пакстона за волосы, он посмотрел мне в глаза и медленно провел языком по моему соску. Меня снова накрыло волной удовольствия. Я хотела его всем своим существом.

Я согнула ноги, и Пакстон уступил моему молчаливому требованию, перевернулся на спину, и я села на него верхом, так что его бедра оказались между моих коленей. Я провела рукой по изгибам его татуировки дракона, наблюдая, как потемнели его глаза, когда я добралась до кончика драконьего хвоста.

Мои руки скользили по его груди и животу, не оставляя ни единого сантиметра нетронутой кожи. У него было множество татуировок на плечах и руках, несколько — на животе, и бессчетное количество мелких шрамов повсюду.

— О чем ты думаешь? — спросил он очень тихо.

— Что ты — воплощение всех моих фантазий, — ответила я. — Даже не верится, что я к тебе прикасаюсь.

Пакстон обхватил ладонями мою грудь.

— Я думал примерно о том же. Только грязнее. Ты слишком хороша для меня.

— Я — для тебя? — Я приподнялась и сместилась чуть назад, так, чтобы мне было удобнее провести рукой по его члену снизу вверх.

— Боже, — простонал Пакстон, выгнувшись мне навстречу. Потом схватил меня за бедра и крепко их сжал. — Лия, — предупредил он.

Я провела большим пальцем по головке члена, и Пакстон опять застонал. Мышцы его живота напряглись. Ощущение, что он подо мной и теряет контроль, опьяняло. Я снова огладила член, наслаждаясь сочетанием мягкой кожи и стальной твердости под ней. От одной этой мысли меня обдало жаром. Пакстон закрыл глаза, выгнул шею, его лицо напряглось. Он был прекрасен… и он был моим.

Словно почувствовав мой пристальный взгляд, Пакстон распахнул глаза.

— Хватит, — прорычал он, перевернул меня на спину, накрыл своим телом и впился мне в губы. — Ни одна девушка не возбуждала меня так, как ты, — прошептал он.

— Хорошо, — ответила я.

Мне совсем не хотелось думать о других девушках, побывавших в его постели, о других девушках, которые прикасались к нему и к которым прикасался он сам. Но я все равно знала, что их было много, очень много.

Я закрыла глаза, отгоняя неприятные мысли. Мне хотелось, чтобы эти минуты были особенными, чтобы у нас с ним все было иначе, не так, как с другими. Он говорит, ты — единственная, кого ему хочется назвать своей, напомнила я себе, но эта заноза уже засела под кожей и отняла часть моей радости.

— Тебе нравится меня испытывать? — спросил Пакстон в перерыве между поцелуями, запустив одну руку мне в волосы, а другой лаская мой бок и разжигая во мне огонь, который и так горел слишком ярко.

— Да, — призналась я.

Его пальцы скользнули к поясу моих шорт. Я была почти готова снять их сама, но Пакстон меня опередил и сам расстегнул пуговицу.

— Почему? — спросил он, прикоснувшись губами к чувствительному местечку у меня между ключицами.

Я приподняла бедра, надеясь, что он поймет, что мне нужны его ласки, и прямо сейчас.

— Пакстон! — взмолилась я, когда он замешкался.

Глядя мне прямо в глаза, он стянул с меня шорты, и я с радостью ему помогла. Затем его руки скользнули вверх и огладили шрамы у меня на ногах, он по-прежнему смотрел мне в глаза. Даже когда его пальцы прикоснулись к тонкой кружевной ткани моих трусов, он удерживал мой взгляд, и это было сексуальнее любой ласки.