Ребекка Яррос – Четвертое крыло (страница 112)

– Спасибо, – кивнула я, вздернув уголки губ. – Давай убираться отсюда, – прибавила я Лиаму.

Когда мы вернулись в квадрант всадников, я вышла во двор, позволив силе закружиться вокруг и во мне. Я почувствовала золотую энергию Андарны, обжигающую силу Тэйрна, соединяющую меня со Сгаэль, и, наконец, клубящиеся тени Ксейдена.

Я открыла глаза, прослеживая колебания тьмы, и поняла, что он где-то впереди.

– Лиам, ты же знаешь, что я тебя обожаю?

– Это, конечно, приятно…

– Уходи, – я двинулась прямо через двор.

– Что? – Лиам догнал меня. – Я не могу бросить тебя одну.

– Без обид, но я при желании могу кого угодно поджарить молнией, и сейчас мне нужно увидеться с Ксейденом, так что уходи. – Я похлопала его по руке и двинулась дальше, ориентируясь на свое чутье.

– Сама же говорила, что не умеешь целиться, но намек понял! – откликнулся он вслед.

Обойдясь без магического огня, я миновала место, где мы обычно стояли на построении, и направилась к силуэтам в единственном просвете в этой проклятой стене. Ксейден мог быть только в одном месте.

– Скажите, что он не там, – бросила я Гаррику и Боди, чьи лица с трудом различила в лунном свете.

– Сказать-то можем, но соврем, – заметил Боди, закинув руку за затылок.

– Тебе не захочется его видеть. Не сегодня, Сорренгейл, – предупредил с кислой миной Гаррик. – Простое самосохранение. Обрати внимание – нас с ним нет, а мы его лучшие друзья.

– Ага, а я его… – я открывала и закрывала рот, потому что… хрен знает, кто я ему. Но желание, что держало мое сердце в заложниках, горячо требовало быть рядом, потому что я знала, что он страдает. Даже если придется броситься в неизвестность… Я не могла отрицать, кто он для меня. Я скинула кожаные туфли – все равно они больше мешали, а уж на этом ветру? Что ж, посмотрим. – Я просто… его.

И впервые с прошлого года вышла на парапет.

Глава 32

Что до ста семи невинных – детей казненных офицеров, – теперь они носят то, что зовется меткой восстания, наложенную драконом, который привел королевский приговор в исполнение. А в знак величайшей милости нашего короля они будут зачислены в престижный квадрант всадников в Басгиате, чтобы доказать свою верность нашему королевству службой либо смертью.

Аретийский договор. Приложение 4.2

Идти по парапету в день Призыва – неоспоримый риск.

Идти по парапету в парадном платье, босой, в темноте? Это уже просто безумие.

Первые пять ярдов, пока меня еще защищали стены, дались просто, но выйдя туда, где ветер трепал юбку, как парус, я уже засомневалась в своем плане. Трудно будет добраться до Ксейдена, разбившись насмерть.

Но я видела, как он сидит примерно на трети пути, глядя на луну так, словно и ее вес ему приходится нести вдобавок к своему бремени, и у меня сжалось сердце. На его спине вырезаны жизни ста семи человек, он взял за них ответственность. Но кто возьмет ответственность за него – кто позаботится о нем?

За рвом все праздновали гибель его отца, а он оплакивал ее здесь в одиночестве. После смерти Бреннана со мной были Мира и папа, но у Ксейдена не было никого.

«Ты не знаешь меня настоящего. Мою суть». Так ведь он ответил, когда я призналась, что влюблюсь в него? Будто если бы я его знала, меньше бы хотела, – но пока что все, что я узнавала, только ускоряло мое падение.

О боги. Знакомое чувство. Сколько с ним не спорь, оно останется правдой. Я чувствовала то, что чувствовала. Я не сбегала от вызова с тех пор, как год назад пересекла этот парапет, и не начала бы сейчас.

В последний раз, когда я здесь стояла, я тоже была в ужасе, но не от расстояния до земли заходилось мое сердце. Падать можно по-разному. Проклятье. Боль в груди разгоралась ярче, чем сила, курсирующая в венах.

Я люблю Ксейдена.

И неважно, что скоро он улетит или даже не чувствует того же ко мне. Даже неважно, что он предостерегал, велел в него не влюбляться. Не из-за мимолетного увлечения, физической химии или даже связи наших драконов я не прекращала тянуться к этому человеку. А из-за безрассудного сердца.

Я держалась подальше от его постели – его объятий, потому что он настаивал, чтобы я в него не влюблялась, но раз уже поздно поворачивать назад, зачем теперь сдерживаться? Разве не стоит смаковать каждый миг, пока он еще здесь?

Я сделала первый шаг на узкий каменный мост и подняла руки для равновесия. Прямо как идти по спине Тэйрна – а это я делала сотни раз.

Только теперь я в юбке.

И если я упаду, Тэйрн меня не подхватит.

Как же он разозлится, когда узнает…

«Уже узнал».

Голова Ксейдена повернулась ко мне.

– Вайоленс?

Я сделала шаг, за ним другой, держась прямо благодаря мышечной памяти, какой еще не было год назад, и двинулась к нему.

Ксейден закинул ноги на парапет и буквально подскочил.

– Развернись немедленно! – крикнул он.

– Идем со мной, – я попыталась перекричать ветер, остановившись, когда очередной порыв хлестнул юбкой по ногам. – Надо было надевать штаны, – пробормотала я и продолжила идти.

Он уже двигался навстречу – такими же широкими и уверенными шагами, как по земле, легко сокращая расстояние, пока мы не встретились.

– Какого хрена ты тут делаешь? – спросил он, обхватив меня за талию.

Он был не в парадной форме, а в летных доспехах – и никогда не выглядел лучше.

Что я там делала? Рисковала всем, лишь бы дойти до него. И если он меня отвергнет… Нет. На парапете для страха места нет.

– Могу тебя спросить о том же.

Его глаза расширились.

– Ты могла упасть и умереть!

– Могу сказать то же самое, – я улыбнулась, но слабо.

Его взгляд был диким, словно его довели уже до того состояния, когда он не мог поддерживать аккуратный фасад апатии, как обычно на публике.

Меня это не пугало. Все равно он мне больше нравился настоящий.

– Ты хоть подумала, что если ты упадешь и умрешь, то могу умереть и я? – Он наклонился ко мне – и у меня екнуло сердце.

– Опять же, – тихо ответила я, положив руки на его твердую грудь, прямо над сердцем. – Могу сказать то же самое.

Даже если смерть Ксейдена не убила бы Сгаэль, я сомневалась, что пережила бы это сама.

Поднялись тени – темнее окружающей нас ночи.

– Ты забываешь, Вайоленс, что я управляю тенями. Мне здесь не страшнее, чем во дворе. А ты собираешься спасать себя в падении молнией?

Ладно. Это логично.

– Я… пожалуй, об этом я не подумала, – призналась я.

Мне хотелось быть ближе к нему – вот я и приблизилась, и плевать на парапет.

– Ты правда меня погубишь. – Его пальцы сжались на моей талии. – Возвращайся.

Это не отказ – только не с таким взглядом. Весь прошлый месяц – проклятье, даже дольше – мы эмоционально фехтовали, и кому-то из нас уже пора подставить яремную артерию. Я наконец ему доверяла и знала, что он не нанесет смертельный удар.

– Только с тобой. Хочу быть везде, где и ты, – и я говорила искреннее.

Все остальные – все остальное в мире пусть хоть пропадут пропадом, а мне будет плевать, если я с ним.

– Вайоленс…