Ребекка Уэйт – Конец света (страница 16)

– Зайди ко мне завтра, дай знать, как у тебя дела, – попросила Элинор. – Я буду в своем классе после обеда.

– Хорошо, мисс, спасибо, – кивнула Диана и вернулась к подругам.

Элинор провела остаток первой половины дня, проверяя работы и составляя планы уроков. По субботам после обеда школьный микроавтобус снова покидал парковочное место, доставляя учительниц, не занятых дежурством, в Саутхейвен, чтобы дать им шанс походить по магазинам и выпить чашку чая в кафе «У Бетти» без риска столкнуться с воспитанницами.

Элинор решила, что ей не помешает съездить в город, а то если остаться в одиночестве, ее снова охватят мрачные размышления.

В два часа, садясь в автобус вместе с Верой, она с ужасом увидела, что Мэтью Лэнгфилд решительно направляется в их сторону. В этот день ей совсем не хотелось болтать с малознакомым человеком (особенно с этим, который уже успел вызвать у нее определенные подозрения). Тем не менее Мэтью сел на ближайшее место через проход, и Элинор мысленно собралась с духом, готовясь к светской беседе.

Однако на этот раз за рулем была сама мисс Кристи, а когда она брала на себя эту обязанность, поездка превращалась в рейд бесстрашной бригады «скорой» во время лондонского «Блица». Ее водительская манера смогла отвлечь Мэтью в достаточной степени, чтобы он не пытался начать разговор. Он сидел, вцепившись в сиденье перед собой так, что у него побелели костяшки пальцев, пока машина неслась по узким проселочным дорогам, подпрыгивая на выбоинах, с визгом проходя повороты и задевая бортами колючие живые изгороди.

Через двадцать минут мисс Кристи высадила свою несколько пришибленную команду (всех слегка мутило) на муниципальной парковке на краю города. Зарядил дождь. Саутхейвен отличался собственным микроклиматом – там всегда моросило.

– Встречаемся здесь в пять часов, – сказала мисс Кристи, – чтобы вернуться к ужину заблаговременно.

– Если выживем на обратном пути. – Вера подняла капюшон своего макинтоша. – Вы что будете делать? Я в «Маркс и Спенсер».

– Да у меня нет никаких конкретных планов, – ответила Элинор. – Наверное, пойду в «Кинг» (это был букинистический магазин на главной улице), а потом к «Бетти» на чашку чая.

– Ну, может, потом там увидимся, – сказала Вера.

К ним приблизился Мэтью Лэнгфилд, который явно не отошел еще от дорожных впечатлений.

– Что порекомендуете здесь повидать новичку? – спросил он со своей всегдашней улыбкой, которая после Вериных разоблачений казалась Элинор еще более фальшивой.

– Понятия не имею, – тут же отозвалась Вера. – Я вот иду в «Маркс» за нижним бельем.

Он густо покраснел, и Элинор стало его жалко.

– Тут очень милый букинистический, – сказала она. – Я как раз туда собираюсь. Не хотите? – А она так надеялась, что окажется в «Кинге» одна.

Он согласился с какой-то трогательной готовностью. Вера откланялась и рванула вперед, хотя вообще-то всем им нужно было в одну сторону. Элинор и Мэтью тоже двинулись по направлению к центру, но не столь стремительно.

– Приятное местечко, да? – сказал Мэтью, когда они прошли башню с часами и здание старого рынка. – Старомодное такое.

– Да, наверное, после Лондона тут все кажется старомодным.

Элинор уже жалела, что предложила ему присоединиться, хотя отказать, не нагрубив, было бы затруднительно. Но, может, и следовало нагрубить? Она же ничем ему не обязана. И он что, их всех обманывает? Потешается над ними?

– Мне Лондон никогда не нравился, – неожиданно сказал он. – Мне казалось, что я к нему плохо приспособлен.

Она с удивлением посмотрела на него:

– Слишком энергичный и суетливый? Так многие считают, наверное.

– Не слишком энергичный. Слишком… не знаю. – Он улыбнулся ей почти извиняющейся улыбкой. – Трудно понять, куда тебе надо деться. Если ты не остаешься там, где родился, куда надо отправиться? Как принять решение?

Элинор молчала, сочтя вопрос риторическим. Но тут он добавил:

– Вот вы, вы где выросли? И что вас заставило переехать сюда?

– Недалеко от Чичестера, – сказала Элинор. – Так что я не слишком далеко уехала. Наверное, поэтому я здесь и очутилась. Близко от родителей.

– Они живы?

– Нет. – После паузы ей пришло в голову, что и его надо спросить. – А ваши?

– Нет. У меня только брат остался, там, в Норфолке.

Она кивнула. Они как раз подошли к «Кингу», и Элинор собиралась толкнуть дверь, но он быстро шагнул вперед, чтобы открыть и пропустить ее. Дверь открывалась внутрь, и композиция получалась неуклюжая; Элинор пришлось протиснуться мимо Мэтью, чтобы войти. Показная галантность ей не понравилась. Звякнул колокольчик, пожилой продавец за стойкой поднял голову и внимательно оглядел посетителей, не выказывая ни узнавания, ни доброжелательности, хотя Элинор бывала в магазине, наверное, не меньше сотни раз, после чего вернулся к своему чтению.

– Я пойду посмотрю художественную литературу, – сказала Элинор.

Она с потаенным вздохом была готова к тому, что он за ней последует, но он изобразил деликатность и отправился к полкам с книгами по истории.

Элинор неторопливо листала книги. Она обнаружила «В краю лесов», один из тех немногих романов Гарди, которые она не читала, старое издание хьюзовского «Ястреба под дождем» и «Сына президента» Фэй Уэлдон. Довольная своей добычей, она отнесла книги к стойке. Как обычно, владелец принял однофунтовую монету и с отвращением уставился на нее[7]. Потом сказал:

– Вообще-то банкноты пока что законное платежное средство.

– Конечно, – сказала Элинор.

– Вы не обязаны сразу сдаваться. Они этого ждут, но вы не должны сразу опускать руки.

Кто эти «они»? – подумала Элинор. В разговорах с букинистом это никогда и не прояснялось.

– Ну, я не против монет, – сказала она.

– Вы позволяете им что-то отнять без боя – и кто знает, чего они захотят в следующий раз, – сказал продавец. – Когда они пришли за шиллингами, я молчал…

Элинор пробормотала что-то в знак согласия, принимая сдачу.

– Потом придут за нашими марками, – сказал он ей вслед. – Оглянуться не успеете, придут и за самой королевой.

Мэтью поймал ее взгляд – он стоял у полки с биографиями недалеко от входа – и с улыбкой закатил глаза. Как будто они заговорщики, а то и друзья.

– Пойдемте теперь выпьем чаю? – предложил он.

Элинор безропотно согласилась. Она хотела выпить чаю, и, видимо, без него это теперь не удастся. Но Элинор снова обратила внимание на то, что рубеж между вежливостью и пассивностью почти незаметен. Наверное, неудивительно, что волевого человека вроде Веры она раздражает.

В городе было только две чайных, и поскольку никого, имеющего отношение к школе, в «Уютный чайник» не пускали с 1979 года (что было несправедливо, поскольку инцидент произошел со школьницами, а не с преподавательским составом), все неизменно оказывались в «Бетти». Элинор не возражала, «У Бетти» было милым местом. Чайная открылась во времена, когда Элинор еще не преподавала в Св. Анне, мисс Гамильтон уверяла, что чуть ли не до войны. Оставалось неясным, стирал ли кто-нибудь скатерти за истекшее время.

Оба заказали по чайничку чая. Элинор выбрала песочное печенье, Мэтью – фруктовый скон.

– Как прошли первые уроки? – спросила Элинор, когда они сделали заказ.

Он печально улыбнулся:

– Девочки оказались не совсем такими, как я ожидал.

– А чего вы ожидали?

– Я думал, они будут более… покладистыми. В смысле, по сравнению с мальчиками.

– А!

– Глупо было этого ожидать, – сказал он, – теперь-то я понимаю.

Им принесли чай и выпечку. Два отдельных чайника, Элинор это всегда ценила. Она понимала, что чай в чайнике должен настояться, чтобы достичь предпочтительной для нее крепости, но налила себе сразу же, чтобы сделать паузу в общении. Мэтью поступил так же. Некоторое время они были заняты ритуалом помешивания, передачи друг другу маленького кувшинчика с молоком и отхлебывания первого глотка недозаваренного чая.

– Ну и конечно, еще эта бедная девочка, которой стало плохо на первом же моем уроке, – сказал Мэтью.

– Диана, – кивнула Элинор, аккуратно разламывая песочное печенье надвое. – Да, неудачно получилось.

– Остальных было практически невозможно утихомирить после того, как ее увели. – Он откусил кусок от скона, к подбородку, прямо под нижней губой, прилипла большая крошка. Элинор изо всех сил постаралась не пялиться на нее. – Как она там?

– В порядке. Медсестра говорит, что все будет нормально.

– Странно это все. – Он снова укусил скон, и крошка, к облегчению Элинор, упала. – Какой-то припадок, как вам кажется?

– Это же только рука, – сказала Элинор, – и продолжалось совсем недолго. – Но она снова забеспокоилась, вспоминая бледное, изможденное лицо Дианы. Она добавила, стараясь успокоить скорее себя, чем Мэтью: – Иногда наши тела ведут себя странно. – От слова «тела» ей стало неловко. Глупость какая, укорила она себя.

Какое-то время они пили чай молча.

Мэтью наконец заговорил:

– Вам не бывает одиноко? Тут такая уединенная жизнь, в этой школе на краю утеса.

– Вдали от общества? – отозвалась она с улыбкой.