Ребекка Шварцлоуз – Ландшафты мозга. Об удивительных искаженных картах нашего мозга и о том, как они ведут нас по жизни (страница 35)
Несмотря на исключительность истории Мириам, ее опыт перемещения за пределы “здесь и сейчас” исключительным не является. Нас каждый день переносят, или мы по собственной воле переносимся в другие место и время. На самом деле примерно половину времени бодрствования мы думаем о чем-то ином, а не о том, что делаем или воспринимаем в данный момент[186]. Мы часто слышим, видим и чувствуем то, что не находится перед нами. С помощью воображения мы представляем себе вымышленные события или возможное будущее. Мы можем вызвать у себя прошлые ощущения, вспомнить выражение чьего-то лица или звук голоса. Мы фокусируем внимание на недавних ощущениях или действиях, словно мысленно повторяем список покупок или мысленно проделываем обратный путь в поисках потерянной связки ключей. Ночью мы попадаем во власть снов, наполненных чувствами и действиями, существами и эмоциями, – и слюнявим в темноте подушку.
Зачем нам эта способность испытывать то, что не происходит прямо сейчас, в этот конкретный момент? И как наш мозг выполняет эту поразительную работу? Как вы могли догадаться, ответ, хотя бы отчасти, кроется в изобилии карт мозга.
На первый взгляд может показаться, что в нашем мире нет наименее подходящего предмета для научного исследования, чем мысленные образы. Они невидимы и нематериальны, выхвачены из пустоты, чтобы мгновенно промелькнуть и вновь прекратить существование.
Одна из первых серьезных попыток заняться мысленными образами и сделать их предметом научных изысканий была предпринята в Англии в 1870-х годах. Людей просили ответить на вопросы с необычными мысленными упражнениями такого рода:
“Подумайте о чем-то конкретном – представьте себе, что вы сидите утром за завтраком, – и внимательно рассмотрите картину, возникающую у вас перед глазами[187].
Возможно, у вас за завтраком не было фарфоровой посуды или хлебной корочки, но вы, вероятно, можете вспомнить, что делали и что вас окружало сегодня утром. Неважно, чтó вы вспомнили, но тот факт, что вы можете увидеть это мысленным взором, кажется вам нормальным. Однако все ли люди одинаково вспоминают и визуализируют события и места из прошлого? До составления этого странного опросника никто данной проблемой не интересовался. Другие упражнения, вроде описанного ниже, помогают выявить другие формы воображения и позволяют проанализировать, что участники опроса испытывали под действием разных чувств.
“Представьте себе вещи, перечисленные в каждом из шести пунктов, обозначенных буквами от А до Е, и оцените, является ли ваше мысленное представление о них очень смутным, смутным, удовлетворительным, хорошим или же живым и сопоставимым с реальным ощущением[188].
Все эти вопросы, от горчицы и петрушки до шелеста опавших листьев, родились в голове Френсиса Гальтона – необузданного мыслителя, занимавшегося самыми разными вещами. Он изучал статистику, метеорологию, особенности человеческого восприятия и психологию и писал на эти темы. Возможно, в наши дни он больше всего известен в качестве основоположника евгеники – псевдонаучного политического направления мысли, постулировавшего генетическое и умственное превосходство одних рас над другими и защищавшего возможность общественного вмешательства в жизнь отдельных людей, чтобы подчеркнуть приоритет “высших рас” и их “лучших генов” в ущерб остальным. Эти ужасные идеи использовались для оправдания расового неравенства, насильственной стерилизации и даже геноцида.
Термин “евгеника” был предложен самим Гальтоном в одной из его книг. В ней он посвятил целую главу описанию своих революционных исследований в области воображения. Представленный выше опросник был предложен сотням людей, включая ученых, художников, школьников и уличных прохожих, однако Гальтон уделил особое внимание ответам сотни взрослых мужчин, из которых “как минимум половина отличились в области науки или другой интеллектуальной деятельности”. По мнению Гальтона, их ответы характеризовали лучшее порождение человечества – европейского мужчину из аристократического общества.
Если Гальтон надеялся увидеть, что у всех этих идеальных индивидуумов было либо слабое, либо сильное воображение, и показать, что это знак высшего интеллекта, он был горько разочарован. Их способности создавать мысленные образы различались в широком диапазоне. Например, один человек заявлял, что “все предметы в мысленном представлении столь же ярки, как в реальной картине”. Другой описывал воображаемую картину как “достаточно четкую, но не сопоставимую с реальностью”. А третий отвечал: “Мои способности нулевые. Для меня память фактически не связана с объективными зрительными впечатлениями. Я помню стол за завтраком, но не вижу его”. Самый очевидный вывод, который можно сделать на основании выборки Гальтона, заключается в том, что в целом никакие обобщения невозможны. Люди сильно различаются по живости и четкости мысленных образов, если они вообще способны их создавать.
Для того времени исследование Гальтона носило революционный характер и представляло собой первое глубокое изучение человеческой способности создавать мысленные образы. В нем также впервые был применен подход, который стал обычным для современных исследований: проведение опросов. Однако, подобно многим первым специалистам в области психологии и нейробиологии, Гальтон думал, что открывает окно в человеческий разум и мозг, но при этом закрывал двери для большей части человечества[189]. Его работа напоминает нам о том, что поиски научной истины всегда связаны с контекстом – временем, местом и конфликтом взаимосвязанных тенденций и представлений. Задача в том, чтобы беспристрастно взглянуть на прошлое и произвести отсев: одновременно признать то, что имеет ценность, и четко увидеть и назвать то, что под прикрытием науки прячет ненависть и страх.
Из исследований Гальтона и большой последующей работы мы знаем, что люди по-разному и с разной степенью интенсивности создают мысленные образы. Но большинство людей в той или иной степени и в той или иной форме их создают. Некоторые даже обладают настолько живым воображением, что считают его разрушительным и отвлекающим. Во всех случаях воображаемое ощущение запускается какой-то искрой: желанной мечтой, согласно письменным трудам Гальтона, или электрическим импульсом, направленным непосредственно в мозг, как в случае Мириам. Воображение запускается многими путями. Но из чего оно создается и почему оно во многом сходно с восприятием?
Ответ на этот вопрос на удивление прост. Мысленные образы ощущаются так же, как и непосредственное восприятие, поскольку в их создании задействованы многие участки мозга, которые задействованы в восприятии реальности. Воображение и прямое восприятие происходят почти одинаково. Современные технологии, такие как сканирование мозга с помощью фМРТ, позволили совершить прорыв в нашем понимании того, как создаются мысленные образы. Сканирование показывает, что активность нейронов зрительной карты V1 отображает содержание мысленных образов человека, буквально формируя картину в мозге[190]. На рис. 32 показано, что воображение и восприятие создают похожие картины активности в области зрительной карты V1, хотя эта активность в случае воображения слабее, чем при восприятии реальности.
Область V1 далеко не единственная зрительная зона мозга, вовлеченная в создание мысленных образов. Например, соседняя с М1 зрительная карта в области V2 тоже участвует в игре[191]. Воображение движения вызывает активность в зоне зрительной коры, предпочтительно реагирующей на движение[192]. Представление лица вызывает активность в веретенообразной зоне лиц, а представление пространства активирует парагиппокампальную область мест[193]. Повсеместно для разных карт мозга мысленное представление чего-либо связано со слабой активацией тех же участков мозга, которые необходимы, чтобы видеть соответствующий предмет.