Ребекка Роанхорс – Черное Солнце (страница 71)
Она похлопала ближайшую женщину по плечу.
– Что случилось? – спросила она. – Почему погасили все огни?
– Это часть церемонии, – объяснила женщина. – Когда заканчивается год, должны быть потушены все огни. Но не бойся. Уже сейчас Жрец Солнца зажигает новый костер на Солнечной Скале. Гонцы доставят огонь во все четыре района города, и этим огнем будут зажжены все новые костры. Наступит новый год!
Ксиала благодарно кивнула и отошла. Ее руки дрожали, когда она сделала глоток из припасенной бутылки. Она пила с тех пор, как проснулась и пришла сюда, полная решимости найти Айше и забыть прошедшую ночь. Но спросить о подруге у нее не хватило духу, и единственное, что осталось в голове, – лишь воспоминания о руках Серапио на ее теле, о его губах, собирающих мед с ее пальцев, о прикосновении его губ к ее голове.
Она попыталась вспомнить, почему отпустила его. Почему она не боролась за него? Она ведь тик, а тики упрямы! Тики не сдаются! И у нее была Песнь, столь могучая, что она могла подавить человеческую волю. Почему она не проигнорировала его возражения и не заставила его остаться?
Толпа запела новую песню, и кто-то начал нетерпеливо топать ногами, призывая солнце вернуться. Она оглядела всех этих незнакомцев. Когда-то она любила толпу, любила кантины, но теперь все это казалось ей мрачным. Пустым.
– В преисподнюю это, – сказала она. Ксиала схватила за руку ближайшего гостя – человека в цветастой накидке – и сунула ему бутылку. – Вот. Угощаю.
Мужчина поначалу смутился, но видя, что Ксиала улыбается и настаивает, он взял бутылку и поблагодарил.
Ксиала пробралась сквозь толпу на балконе и спустилась по ступенькам на улицу. В темноте и у костров собирались толпы людей, ждущих, когда их разожгут новогодним огнем. Глаза Ксиалы привычно расширились, пытаясь уловить больше света, но было так темно, что девушка с трудом видела даже собственные ноги. Толкаясь плечами и бормоча извинения, она пробиралась сквозь толпу, обходя препятствия и толком не понимая, куда идет, пока вдруг не оказалась на площадке моста, ведущего к Солнечной Скале.
Она заколебалась, глядя на простор перед собою. На Скале что-то происходило. Тьма, еще более темная, чем фальшивая ночь вокруг, клубилась над плоскогорьем, подобно живому существу. Ей показалось, что она слышит крики, слабые и отдаленные, хотя уверенности в этом не было из-за звучащего вокруг пения. Женщина на балконе сказала, что по мосту пройдет гонец с факелом, поэтому она прищурилась, вглядываясь в темноту, выискивая любой признак приближающегося света.
И что-то действительно приближалось. Что-то большое и бурлящее заставило мост закачаться. Толстые плетеные канаты раскачивались и натягивались на каменных основаниях. Крики – теперь она была уверена, что слышит именно их, – становились все громче.
Бурлящая толпа появилась внезапно. Десятки, нет, сотни или даже больше людей бежали вперед, толкаясь и давя друг друга, пытаясь перебраться через мост. Ксиала с ужасом увидела, как огромный пролет накренился и женщина, одетая в ярко-голубое платье, рухнула в пропасть. За ней последовало еще одно тело, слишком темное, чтобы его можно было опознать.
Ксиала моргнула. Все произошло так быстро, что она не была уверена, видела ли это на самом деле. Даже учитывая ее улучшенное зрение тика, тени были слишком густыми, и вдобавок никто не остановился и не закричал. Толпа была все ближе, и Ксиала успела отпрыгнуть в сторону как раз в тот момент, когда с моста хлынули бегущие. Окровавленные наряды, одетые в честь солнцестояния, были разорваны, а в широко распахнутых глазах светился страх.
Она все пыталась осознать это, понять, что происходит.
– Серапио, – прошептала она. Все эти люди, без сомнения, пытались скрыться от него.
Она протиснулась в толпу, изо всех сил борясь с потоком. Но людей было слишком много, и ее поволокло прочь от Скалы, обратно в Титиди.
Нет! Она будет бороться. Она потянулась за своей Песнью, и та, дикая и яростная, сорвалась с ее губ, ударила острым клинком, пробивая дорогу сквозь толпу.
Люди вокруг остановились, будто застыли, но те, кто был дальше, не могли слышать ее Песнь, и они мчались вперед, топтали остановившихся… И те пали без жалоб, раздавленные ногами.
Ксиала задохнулась от ужаса и попыталась изменить Песнь, смягчить приказ, понизить тон, чтобы успокоить, а не ранить. Она подумала о ласковых водах и звездных ночах. Она подумала о смехе и хорошей еде на песчаном берегу. Она подумала о детских сказках, поведанных благодарному слушателю. И это сработало. Люди замедлились, успокоились. Она Пела так громко, как только могла, и везде, куда добралась ее Песнь, люди затихли.
Она проталкивалась сквозь податливые тела, продолжая петь. Добралась до моста, а затем и вовсе смогла пойти по нему. И улыбнулась, спев жизнерадостные ноты. Это должно было сработать.
И вдруг что-то изменилось. Темный шторм, состоящий из осколков льда, острых, как стекло, обрушился на мост. Он хлестал по волосам, обжигая лицо. Резал кожу льдинками, острыми, как обсидиан. Омертвляя нервы и мысли, промораживал изнутри, подобно ледяным кристаллам, замерзающим на озере.
Ее Песня дрогнула и затихла.
Люди вокруг спотыкались и падали, терзаемые тем же неестественным ветром. Она же стояла на коленях, вцепившись в толстую веревку моста, уверенная, что шторм сбросит ее в каньон.
А потом это внезапно прекратилось, но все, что она могла сделать, – это лишь согнувшись пополам прижаться к перилам, задыхаясь, шатаясь от боли и пытаясь дышать. По толпе, как бешеная волна, прокатилась паника, и то спокойствие, которое она до этого смогла Пропеть, утонуло в новой волне ужаса. Толпа вздернула ее на ноги и потащила обратно, прочь с моста. Кто-то нечаянно пнул ее ногой, потом чей-то локоть ударил ее по щеке. Новый удар – на этот раз в спину, и она споткнулась. Люди тащили ее за собой, и она могла сейчас лишь стараться не упасть им под ноги.
Земля – скользкая и взрыхленная сотней сапог и ботинок – вновь оказалась под нею. Чьи-то руки толкали ее, рвали ей рукава, гнали ее по улицам Титиди. Люди кричали и показывали пальцами. Она не могла понять их речей, но по крайней мере смогла поднять голову и проследить, куда они показывали.
В небе над Солнечной Скалой висело солнце: над горизонтом повис огромный диск – ни восходящий, ни заходящий. Луна тоже остановилась и сейчас отбрасывала тень на солнце, полностью затмевая его, и теперь там, где когда-то было солнце, покоилась черная сфера, по краям которой виднелись лишь едва заметные полоски света.
Остальное было тьмой.
Глава 41
Город Това (Утроба Койота)
325 Год Солнца
(день Конвергенции)
Сегодня Саайя обнаружила в одном из запрещенных томов
Чтобы выловить тело из Товаше, Затайя использовала длинный шест – такой же, каким пользовались речные монахи.
– Глупая девчонка, – пробормотала она, переходя вброд медленно текущий приток реки, чтобы вытащить Наранпу из воды. – Как ты только в реке оказалась?
Ведьма жестом велела двум девочкам-подросткам подхватить женщину, некогда бывшую Жрецом Солнца, под мышки и подтащить ее к берегу. Те положили мокрое обнаженное тело на пустынный илистый берег реки. Они были надежно укрыты от глаз людей, путешествующих по реке, под тяжелым каменным навесом. Хотя, конечно, вряд ли бы здесь кто-то оказался – по мере того как близилось затмение, продолжалось празднование солнцестояния. А значит, все глаза были устремлены вверх, а не вниз, в этот провал.
Наранпа выглядела на удивление свежо. Лицо обмякло, но кожа не покрылась восковым налетом и не вздулась от газа, как было бы, если б тело долго пролежало в воде. По внешнему виду Затайя догадалась, что Наранпа пробыла в реке не больше нескольких часов и, может быть, даже была еще жива, когда упала в воду. Ведьма провела грубыми руками по телу Наранпы, осматривая грудь и спину, ощупывая голову в поисках ран, но ни одной так и не нашла. В воду она попала живой, а не мертвой.
– Уже благословение богов, – пробормотала ведьма, осторожно опуская голову Наранпы на каменистую землю.
Двое учениц Затайи развели в землянке небольшой костер и замерли рядом, пытаясь согреться после перехода вброд, но Затайя хмыкнула и оттолкнула их с дороги. На дне каньона ветра и морозный воздух с вершины утесов были очень далеки; Затайе казалось, что здесь почти тепло.
Она сняла с веревки на шее мешочек с травами, протянула руку, зачерпнула пригоршню и высыпала их в огонь. Послышался треск и шипение, и поднялся ароматный белый дым. Направив дым в сторону Наранпы, ведьма жестом подозвала девочек, чтобы они занялись этим вместо нее.
Удовлетворенная, Затайя вновь повернулась к телу. Вытащила из-за пояса обсидиановый клинок и хорошо отработанным ударом вскрыла длинную рану на руке. Хлынула ярко-красная кровь. Ведьма держала раненую руку над Наранпой, и кровь капала ей на грудь, живот и лицо. Она подала знак девочкам, и те опустились на колени рядом с телом, руками равномерно размазывая кровь по холодной коже Наранпы, пока Затайя перевязывала свою рану. Лишь убедившись, что жрец полностью покрыта кровью, ведьма сбросила со своих плеч плащ, прикрыв им тело.