Ребекка Роанхорс – Черное Солнце (страница 70)

Глава 39

Город Това

325 Год Солнца

(день Конвергенции)

И сломаются ножи, поднятые против него, И мудрецы потеряют ораторское искуство, Никакой помощи не найти олнцу, уменьшенному До смерти.

– Они выглядят не такими уж и ужасными, – заметил Серапио. Он сидел под крылом огромной вороны и поглаживал черные перья, наблюдая за приближающимся жречеством. Чтобы получить возможность увидеть их прибытие, он принял еще одну дозу звездной пыли, и Бенунда позволила ему воспользоваться ее зрением.

Внешность обманчива, – предупредила его Бенунда. – Они убили множество Ворон.

– Мой наставник описывал их как чудовищ. Я ожидал, что они будут подобны созданиям из ночного кошмара, а это оказались простые люди в ярких одеждах.

Он наблюдал за возглявлявшими процессию четырьмя жрецами, обряженными в длинные мантии и маски – красную, белую, черную и желтую. Серапио подумал, что это, должно быть, главы орденов, и решил начать с того, кто был в красном, – наставник говорил, что это цвет Жреца Ножей и именно его будет труднее всего убить.

Серапио перевел взгляд на жреца в желтой маске и нетерпеливо наклонился вперед. Наставник говорил ему, что Жрец Солнца – женщина, но тот, кто сейчас носил золотую маску, больше походил на мужчину. Впрочем, это было не важно. Не имеет никакого значения, кто скрывался за маской. Серапио находился здесь, чтобы положить конец жречеству и, если Поваге был прав, изменить расстановку всех сил в мире.

Вслед за теми, что носили маски, шли еще жрецы. Адепты, как называл их наставник. Ученики жрецов – он должен уничтожить и их тоже, – прежде чем они успеют вырасти и наводнить землю.

– А кто остальные пришедшие? Обряженные в золотые, зеленые и синие одежды? – Синий цвет он узнал по вчерашнему описанию Ксиалы. – Они – представители кланов, Созданных Небеса-ми, да?

Именно.

– А где же Черные Вороны? – удивился он.

Твой собственный клан достаточно умен для того, чтобы сегодня держаться подальше отсюда, Одо Седох.

Мой собственный клан, – подумал он. – У меня есть клан. У меня есть семья. – Его взгляд обратился к едва различимым на юго-востоке черным утесам Одо. – Я делаю это для вас. Пожалуйста, простите меня.

Он ждал, и Бенунда молчала вместе с ним. Он расслабился, прижавшись к ее сильной груди, укрывшись под ее крылом. И единственное, о чем Серапио сейчас жалел, так это о том, что им не суждено больше полетать вместе. Хотя бы еще раз.

Жрецы и кланы завели песнопения, прогоняя словами тьму и приветствуя возвращение солнца. Впрочем, они опоздали.

По мере того как тускнел дневной свет, росла тень – совсем как тогда, когда он был ребенком. И когда Бог-Ворон поглотил солнце – пение у его ног стало громким и отчаянным.

– Мне пора идти, Бенунда, – сказал он.

Да, я знаю. Счастливого пути, Сын Ворона. Увидимся, когда все будет кончено.

– Бенунда…

Я понимаю. – И, громко взмахнув крыльями, она взмыла в небо. Серапио разорвал связь с ней, в последний раз увидев себя со стороны – взор обращен в небо, на лице – радость.

Он был один. В голове всплыли слова его матери.

Ты должен вернуться домой, в Тову… Там ты снова откроешь глаза и станешь богом.

За поясом висели два обсидиановых ножа. Серапио вытащил один, свободной рукой оттянул кожу на веке и по очереди провел клинком, разрезая рубцы, удерживающие глаза закрытыми. Стараясь не закричать от боли, он закусил губу, и кровь хлынула в рот, струйки побежали по щекам, Серапио согнулся от боли, но все же завершил задуманное.

Он по-прежнему был слеп – слишком давно был причинен вред его глазам. Но для того, чтобы видеть при свете черного солнца, Серапио не нужно было человеческое зрение.

Сложив ладони чашечкой, он стер кровь с лица, размазав ее по волосам. С трудом поднялся на ноги и снял рубашку, обнажив свои хааханы. Взял в руки посох, как оружие, и призвал к себе тень. И она просочилась сквозь его кожу и выросла, любовно окутывая его, подобно плащу, сотканному из тьмы, дабы облегчить ему путь.

Оставалось сделать только одно. Сказать.

На мгновение его охватил страх. Серапио не хотел умирать. Раньше, когда Поваге рассказал ему, что должно произойти, он очень легко принял свою судьбу. И даже когда Ксиала ругала его на борту баржи, он не дрогнул. Но сейчас, в этот момент, ему вдруг захотелось… иного. Он хотел быть Серапио.

Но он не был им с двенадцати лет. «Сосуд», – напомнил он себе. Не личность, не человек. Оружие. Он заставил себя сделать глубокий вдох, позволяя запаху собственной крови наполнить нос и рот. И сомнение оставило его, сменившись решимостью и целеустремленностью.

– Я – Одо Седох, – прошептал он.

Серапио почувствовал, как он раскалывается на миллион кусочков, ощутил, как тьма наполняет его, разрывает на части и собирает обратно – в его истинную форму. Он закричал от переполнившей его эйфории – и мир содрогнулся от его приближения.

Толпа внизу перестала петь, и он скорее почувствовал, чем увидел их замешательство. Замешательство, которое сменилось ужасом, когда Одо Седох двинулся к ним и начал резню.

Взмах посохом – и кость раздробила кость. Движение справа, и он пригнулся и повернулся, перехватив посох одной рукой и сбивая людей с ног широкими взмахами. В какой-то миг посох уткнулся в мягкую ткань. Чуть оттянуть назад, ударить вперед – и эта мягкость сменилась скользкой влагой. Закричала женщина.

На пути встали новые противники, но он учитожил и их. Тень, окутавшая его, росла, и, прикасаясь к павшим, пожирала их, оставляя после себя лишь пепел и кости.

Теперь он чувствовал запах страха, слышал учащенное, паническое дыхание, знал, как дрожат их руки, держащие не способное спасти их оружие. Он усмехнулся, упиваясь их ужасом, и темное удовлетворение наполнило его сердце.

Солдаты кланов разбежались, и он позволил им скрыться с места боя – его целью были жрецы.

А затем бой приняли Ножи. И когда они оказались достаточно близко, он отбросил посох и обнажил свои клинки.

Тцийо напали, как стая бешеных собак, готовых разорвать его плоть на куски. Но он знал, на что способны они и их ядовитые клинки, и предвидел каждую их атаку. Он был слишком быстр, слишком непредсказуем. Он превратился в вихрь. Недосягаемый. Непознаваемый. Неизбежно ведущий к гибели.

Он прикончил их всех.

А затем перерезал горло жрецу в белом, и она рухнула, ударившись головой о камни.

Жрец в черной маске попытался бежать, и он полоснул его по коленям, а затем прыгнул ему на спину, раз за разом вонзая клинок ему в череп, пока жрец не замер.

Жрец Ножей сражался до последнего и на мгновение даже смог отбросить его назад, но он рванул тень к себе и бросил ее. Нож ослеп. И он ударил жреца ногой в грудь, отшвырнув его на спину, а затем на коленях скользнул к Ножу, не давая тому оправиться, и одним взмахом вскрыл ему брюхо от бедра к бедру.

Остался лишь Жрец Солнца.

На миг он представил, что видит перед собой жрец. Бог-Ворон явился, чтобы отомстить за своих детей, его зубы красны, а щеки и волосы запятнаны кровью. Его тело изрезано воспоминаниями, а глаза бесконечны, как озера теней.

Жрец сорвал маску с лица, карие глаза расширились от ужаса. Он что-то говорил, но слова сейчас не имели значения. Он закричал, но на Скале не было никого, кто мог бы его услышать.

– Мой старый враг, – прошептал Одо Седох голосом тысячи крыльев. – Я долго ждал часа мести. Прости, если я смакую этот миг. – Он глубоко вздохнул, чувствуя разливающийся запах смерти. Недавно зародившееся темное удовлетворение теперь расцвело во всей полноте. Он не смог сдержать широкой улыбки.

Сотканное из тени щупальце силы, подобно острому лезвию, пронзило грудь жреца, выискивая внутри сущность Бога Солнца. Но внутри ничего не было.

Его ноздри раздулись. Черные вены на шее напряглись, и тьма потекла из глаз, подобно смоле.

– Ты не Жрец Солнца. – Его голос был громом, темным от ярости. Криком, от сорвавшегося убийства. – Ты – подделка!

– Пожалуйста!

Он склонил голову набок. Она была где-то здесь. Не слишком далеко, если мерить полетом ворона, да и спряталась не так уж хорошо – найти ее было бы легко. Но времени было мало, а тело, в котором он находился, потерпело неудачу. Нужно было подумать.

Что-то остро ударило в бок. Он чуть повернул голову: фальшивый жрец смог отломить луч от своей золотой маски и этим ножом ударил его в живот.

Он извлек это орудие, осмотрел его и отбросил в сторону.

Фальшивый жрец упал на колени, и – за нанесенное оскорбление и за ложь – Одо Седох отрубил ему голову обсидиановыми ножами.

Глава 40

Город Това 325 Год Солнца (день Конвергенции)

Умный тик способен пережить шторм, но мудрый тик и вовсе избежит штормов.

Ксиала стояла на балконе «Собаки» вместе с другими посетителями и смотрела, как затмение прячет заходящее солнце. Прислуга сновала по комнате, гася все огни – как смоляные лампы, так и факел. На улице происходило то же самое, и с наблюдательного пункта на балконе было видно, что это распространялось и на следующую улицу, и на следующую, пока весь район не погрузился в темноту. А затем соседний район, едва видный через каньон, и даже Солнечная Скала.

Ксиала поежилась в темноте. Окружающий пейзаж напоминал ночное море, скрытое под черной тучей, – разница была разве что в тончайших красных полумесяцах, которые светились по обе стороны черной дыры, бывшей когда-то солнцем. Люди вокруг нее начали кричать, призывая солнце вернуться.