Ребекка Рид – Идеальные лгуньи (страница 52)

Та оттолкнула ее, и потрясенная хозяйка отдернула руку.

– Ты знаешь, что это неправда. – Лила натянула одеяло на миниатюрное тело.

Джорджия ничего не ответила.

Она часто задавала себе вопрос, что произойдет, если кто-то узнает, что они сделали. Когда она ждала поезд или когда оставалось некоторое время до начала фильма в кинотеатре, вопрос вдруг возникал в ее сознании и выталкивал все остальное.

Она была не настолько глупа, чтобы использовать Гугл со своего телефона, с домашнего или даже с рабочего компьютера. Но в тех случаях, когда Джорджия оказывалась в аэропортах и проходила мимо магазинов, где продавали планшеты и лэптопы, у нее начинали чесаться пальцы.

Непредумышленное убийство. Лжесвидетельство. Убийство.

Ей хотелось знать только одно: каким будет срок. Сколько лет она потеряет. Иногда она попадала в замкнутый круг тревоги: вдруг кто-нибудь начнет изучать личную жизнь Чарли. И даже если они ничего не найдут, даже если придут к выводу, что она не сделала ничего плохого, его карьера будет уничтожена. Он кричал на нее целый час, когда несколько лет назад она забыла обновить телевизионную лицензию. «Ты не понимаешь, – сказал он ей. – Я должен быть безупречным. Как сейчас».

И ее родители. Отец с сучковатыми искривленными костями и мать, которая никогда не жаловалась. Что они будут делать без денег, которые она каждый месяц тайно переводит на их счет? Эта мысль наводила такой ужас, что Джорджия прогоняла ее, как только она возникала.

Теперь она ущипнула себя, чтобы боль заставила ее отвлечься.

Нэнси встала и подошла к окну, где стояло кресло, на котором лежала ее сумочка. Она достала оттуда тюбик с кремом для рук и принялась втирать его в ладони, сохраняя полнейшее спокойствие.

– Кому-нибудь нужен крем? – спросила она, протягивая тюбик.

Лила ничего не ответила, а Джорджия покачала головой. Во что играет Грейдон? Как она рассчитывает все исправить? Нэнси должна поговорить с Лилой, вселить в нее страх перед богом. Объяснить, что она потеряет Иниго, если будет себя так вести и сделает какую-нибудь глупость. Все что угодно, чтобы заставить ее молчать.

– Таблетки здесь, Лила. Джорджия права, не прикасайся к ним сегодня – ты слишком много выпила, – сказала Нэнси. – Но когда ты проснешься завтра утром, возьми несколько штук домой, ладно? Тогда ты сможешь пару ночей поспать, и тебе уже не будет казаться, что все так плохо. Поверь мне.

Она посмотрела на часы «Картье», которые носила на левой руке с тех пор, как ей исполнился двадцать один год.

– Нам пора вниз, Джи. Пусть немного отдохнет, – добавила Нэнси.

Джорджия погладила волосы Брир, словно та была маленькой девочкой, и встала.

– Тебе повезло, что ты напилась, Лай, ведь иначе тебе бы пришлось спуститься вниз и слушать, как Чарли и Ру обсуждают регби. Нам нужно спасать беднягу Бретта.

Лила ничего не ответила, она продолжала смотреть в потолок. Хозяйка дома проследила за ее взглядом – подруга не сводила глаз с антикварной люстры, которую Джорджия нашла в Восточном Лондоне, на блошином рынке и с любовью отреставрировала. В каждой крошечной хрустальной подвеске отражался лучик света, который превращался в радугу. Джорджия была рада, что Лила обратила на нее внимание. Под такой люстрой приятно засыпать.

– Спустись вниз, Джордж. Проверь парней, – попросила Нэнси.

– Что?

– Спустись на кухню. А я немного посижу с Лилой, пока она засыпает. – В голосе американской гостьи появился лед – она явно давала понять, что хозяйке не следует оставаться в спальне, что это будет ужасной ошибкой.

Джорджия всегда слушалась Нэнси. Именно это удерживало их вместе. Единственное, на чем сходились все трое и что неизменно позволяло им оставаться в безопасности.

Теперь хозяйка неохотно оторвалась от мягкой постели и от близости теплого тела Лилы.

– Конечно, спокойной ночи, Лай, – сказала она, снова погладив лежащую подругу по голове. – Постарайся выспаться. – Ее голос дрогнул.

Закрыв за собой дверь спальни, Джорджия опустилась на верхнюю ступеньку лестницы и так сильно вцепилась в белое веретено, на котором держались перила, что у нее заболела ладонь. Было бы настоящим благословением сидеть здесь и не двигаться. Только она должна спуститься вниз и сделать вид, что все в порядке. И какая-то маленькая часть ее существа, которую она любила меньше всего, очень хотела подслушать, что Нэнси скажет Лиле и как она намерена добиться успеха там, где Джорджия потерпела поражение.

Когда Джорджия была маленькой, ее заставляли сидеть на лестнице, если она делала что-то не так. Оказавшись вдали от всех, она слушала веселые голоса родных и ужасно страдала. Как странно, ступеньки лестницы, где она отбывала наказание, теперь представлялись ей самым безопасным местом в мире.

Теперь

– Нэнс, – прошептала Джорджия, когда высокая темная фигура, точно тень, выскользнула из спальни на лестничную площадку.

Нэнси остановилась перед ступеньками.

– Что ты здесь делаешь? Почему не спустилась вниз? – спросила она.

– Я ждала тебя.

– Но я тебе сказала совсем другое.

– Я сожалею, – проговорила Джорджия, опуская тяжелую голову на ладони и глядя на ковер сквозь просветы между пальцами.

Грейдон покачала головой:

– Ладно, все нормально. Пойдем.

Хозяйка заколебалась.

– Ты уверена? – спросила она.

Нэнси оперлась на перила, а Джорджия не сводила глаз с ее лица, не позволяя себе смотреть на то место, где она стояла, на каблуки ее туфель, стоявшие пугающе близко к краю лестничной площадки, почти вплотную к веретенам перил. Просто поразительно, как сильно могло меняться лицо Грейдон. Иногда, если она старалась казаться милой, эта женщина становилась хорошенькой. Даже красивой. Но сейчас, в тусклом свете, когда черты ее лица искажал гнев, они выглядели резкими и даже пугающими.

– В чем я должна быть уверена? – спросила Нэнси.

– В том, что ее можно оставить одну.

– С ней все в порядке, – сказала Грейдон. – Пойдем.

Перила находились на одном уровне с ее бедрами. Всегда ли она была такой высокой? Она и прежде была выше всех, а люди перестают расти после двадцати лет, Джорджия это знала, но сейчас только половина тела Нэнси находилась ниже перил. Но ведь такого просто не могло быть? Верхняя часть и голова гостьи оказались над пустотой. И еще голая стена у нее за спиной – Джорджия не сумела найти человека, который согласился бы поставить стремянку на лестнице, чтобы повесить картину. Слова пузырились у нее в горле, вырываясь наружу.

– Лила ее не толкала, – сказала Нэнси.

– Что?

– Лила. Ты слышала ее. Она сказала, что не толкала Брандон. – Грейдон продолжала стоять на площадке.

Ее грудь пошла красными пятнами. Нэнси посмотрела вниз – казалось, она только сейчас поняла, куда направлен взгляд Джорджии, и прикоснулась к воротнику блузки.

– Нам нужно спускаться, – снова сказала она.

Однако хозяйка не могла заставить себя сдвинуться с места.

– Неужели тебе все равно? – прошептала она. – Совсем все равно?

Защита Лилы была тем клеем, что связывал их в течение последних шестнадцати лет. Молчаливое знание – они смотрели друг на друга, когда раздался крик. Крик, который прозвучит в сознании Джорджии в три часа дня вторника, когда она ходит по магазинам, или во время крестин ребенка подруги.

– Конечно, мне не все равно, – резко ответила Нэнси.

Джорджия отпрянула, пораженная ядом в словах подруги.

– Я не понимаю, – сказала она. – Если не она… – Женщина сделала глубокий вдох. – Значит, это сделала ты?

Она смотрела в лицо Грейдон, ожидая какой-нибудь реакции. Гостья покраснела – шок получился сильным.

– Нет, – сказала она после короткой паузы. – Я смотрела на тебя, когда это случилось. Я не видела…

Джорджия кивнула, чувствуя, какой тяжелой стала ее голова. Она посмотрела на Нэнси. Ей все еще помнилось ее белое лицо и черные волосы на фоне серого неба.

– Но если это не Лила… – Джорджия не закончила фразы.

– Значит, мы были правы с самого начала. Должно быть, ее столкнула Хейди, – сказала Грейдон.

Джорджия коротко рассмеялась, возмущенная тем, что подруга хватается за соломинку.

– Ты знаешь, что Хейди ни при чем, – сказала она.

– Мы были там вчетвером. Кто еще мог это сделать?

– А что, если никто из нас? – спросила Джорджия.

На лице Нэнси появилось недоумение. Она переместила вес с одной ноги на другую, глядя через плечо подруги на лестницу.

– То есть? – переспросила Грейдон.

– Что, если ее никто не толкал? – предположила Джорджия. – Что, если она упала сама?