Ребекка Рид – Идеальные лгуньи (страница 43)

Наверное, ее подруги думали, что ведут себя очень умно и скрытно, когда якобы незаметно обменивались взглядами.

– Я все вижу, – заявила Лила.

– Что ты видишь? – спросила Джорджия. Господи, какой же у нее противный голос! – Мы ничего не делаем.

– Господи, Лила, почему ты ходишь босиком? – резко спросила Грейдон.

– Ты порежешь ноги, – добавила хозяйка.

Теперь она тоже сделала обеспокоенное лицо.

Словно ей не все равно.

– Все в порядке. Мне не нужны туфли. Здесь не холодно, – заявила Брир.

Потом она повернулась к Джорджии.

– Она стала настоящей американкой. Они не любят, когда по-настоящему жарко или холодно. Слабаки и нытики. – Лила снова повернулась к Нэнси. – Ты нытик. Американская плакса.

У Грейдон сделалось такое сердитое лицо, что Брир фыркнула и тут же бросила взгляд в сторону кухни. Мужчины по-прежнему сидели вокруг кухонного стола, и никто из них не смеялся. Они выглядели спокойными. Им не о чем было разговаривать. Ру не получал удовольствия от происходящего. Его жена видела это по наклону его подбородка и шеи даже с того места, где стояла. Скоро придет время ехать домой. Он захочет, чтобы они вернулись. Всякий раз, когда они собирались в гости к Чарли и Джорджии, он злился. Может быть, дело в том, что Джорджия с мужем живут в Ноттинг-Хилле, а они не могут позволить себе дом в таком районе. Это одна из немногих вещей, которые волновали Ру.

Он будет ругать Лилу по дороге домой из-за того, что она слишком много выпила и опять опозорилась. Так случилось в прошлый раз, когда ее стошнило в такси, и им пришлось заехать на заправку и купить бутылки с водой, чтобы все вымыть – в противном случае водитель требовал пятьдесят фунтов, которые они не могли потратить. Завтра, когда Ру больше не будет сердиться из-за выпивки, он станет жаловаться, что Чарли весь вечер говорил про работу, и ворчать, каким скучным оказался Бретт. Хотя всем известно, почему Нэнси с ним встречается (и тут Руперт подмигнет, на случай, если они этого не знают, хотя оба все прекрасно понимали).

– Давайте вернемся внутрь, – сказала Лила, решив, что она должна спасти Ру. – Идем же!

Получилось значительно громче, чем она хотела. Она почти кричала. Мужчины внутри повернулись посмотреть, что происходит, а значит, они что-то услышали. Лила помахала им рукой. Почему они на нее глазеют?

Она последовала за Джорджией и Нэнси в кухню и заметила, что ее босые ноги оставляют черные пятна на безупречном полу. Наверняка хозяйка подождет, когда все уйдут, а потом встанет на колени и начнет смывать грязь.

– Лила, почему бы тебе не посидеть с Бреттом? – предложила Нэнси.

Где она была? Брир ее не заметила. Может быть, бостонская гостья выходила в ванную комнату, если только она не стала настолько идеальной, что ей больше не нужно писать?

– Он с удовольствием еще с тобой поболтает, – продолжала Нэнси.

Лила понимала, что подруги хотят от нее избавиться. Как только она сядет, они тут же ускользнут вдвоем и начнут говорить, что она в безобразном состоянии, что ее волосы совершенно не ухожены и какой Ру святой, что ее терпит. Но это нормально и не имеет значения. Она просто посидит и поговорит с Бреттом, который не станет ее судить и ненавидеть и не заставит чувствовать себя виноватой, потому что Лила – единственная из всех, кто хочет развлекаться на вечеринке.

Теперь

Нэнси так крепко сжимала руку Джорджии, что той стало больно. «Господи, какая она сильная!» – подумала хозяйка. Она не отставала от Грейдон, которая решительно поднялась по лестнице и вошла в ванную комнату второго этажа, где сразу открыла фарфоровый кран, чтобы заглушить то, что она собиралась сказать, и села на крышку унитаза. Джорджия смотрела, как течет вода, и думала, как было бы приятно в нее погрузиться. Она сунула палец под струю и принялась двигать его взад и вперед, наслаждаясь приятным ощущением на коже. Как же ей хотелось почувствовать маленькие капельки на лице! Но они испортят макияж.

– Проклятье, что с ней не так? – спросила Нэнси. – Неужели она всерьез считает, что ее наказывают?

Паника американской гостьи производила пугающее впечатление. Как если бы ты видела, что твои родители теряют контроль над ситуацией – неожиданный страх, подкрепленный внезапным пониманием, что существо, которое, как ты думал, способно разобраться с любым дерьмом, всего лишь человек. И если Нэнси утратила эту способность, то они все в полнейшей заднице. Лила просто сделает вид, что она спокойна. И будет вести себя так, словно ничто не имеет значения.

Джорджия пожала плечами.

– Я не знаю, – сказала она.

– Ну так подумай. Мы не можем оставлять ее там одну надолго. Никто не знает, что она может сказать.

Хозяйка позволила себе несколько мгновений триумфа. Нэнси все видела. Нэнси поняла.

– Но почему это происходит именно сейчас? – спросила гостья. – Почему ее преследует история с Брандон? – Она с трудом сдерживала нетерпение.

У Джорджии возникло ощущение, что она может протянуть руку и взять пригоршню воздуха, сгустившегося между ними. Они не говорили об этом. Никогда. Слова не могли улучшить ситуацию.

Джорджия постаралась успокоиться, но чувствовала, как отчаянно колотится сердце у нее в груди и как жутко зудит все тело.

– Я не думаю, что дело в истории с мисс Брандон. – Она постаралась сохранять равновесие, держась за край раковины. Ей было очевидно, что она должна произнести эти слова. – Я думаю, дело в Хейди.

Она никогда не сможет стереть из памяти выражение, появившееся на лице Грейдон. Лицо исказилось. Стало уродливым. И превратило симметричную, возможно, достигнутую при помощи хирургии красоту в нечто действительно мрачное.

Паника не шла Нэнси.

Она противоречила ее характеру. Эта женщина принадлежала к категории людей, которые знают, что деньги помогут выбраться из любой ситуации и что всегда найдется тот, кто заставит проблему исчезнуть.

Именно это и отличало их от всех остальных.

– Мы не можем допустить, чтобы она кому-нибудь рассказала, – произнесла Нэнси очевидные слова.

Подруга кивнула.

– Она будет молчать, – сказала Джорджия. – Если ты с ней поговоришь. Она сделает, как ты ей велишь, как и всегда.

– Ты слышала, что она говорила? А ее «шутка» во время обеда? – спросила Грейдон. – Она потеряла разум. Дерьмо, Лила думает, что она проклята. Джорджия, ты только представь – проклята!

– Я слышала. И в течение последних нескольких недель пыталась ее остановить и помешать ей что-то предпринять, не так ли? А ты живешь на другой стороне мира. Ты даже не рассказала мне, что у нее был выкидыш, который на самом деле и спровоцировал все остальное.

– Это не моя вина! – Нэнси почти перешла на визг.

– Я никого не виню, – сказала Джорджия. – Я лишь говорю о том, что есть. Так не может продолжаться. Ты согласна? Мы должны исправить положение. Должны что-то сделать. Нам необходим план.

Грейдон выключила воду, посмотрела в зеркало, поправила волосы и глубоко вздохнула.

– Мы не должны оставлять ее одну сегодня вечером. Ладно? – сказала она. – Что бы ни случилось, не позволяй Ру увезти ее домой. Мы не можем рисковать – пока Лила в таком состоянии, она способна все ему рассказать.

Джорджия кивнула.

– Она постоянно засыпает и остается на всю ночь.

Нэнси кивнула.

– Отлично. Уже что-то. – Гостья явно подбадривала себя.

Потом она провела пальцами под глазами, улыбнулась, повернула золотой ключ в замке и открыла дверь. Джорджия не знала, что делать дальше, поэтому бросила на себя взгляд в зеркало и коснулась волос, надавливая на корни, чтобы они стали более пышными. От хвоста, который ей завязала Лила, у нее заболела голова, и она распустила его. Взгляд Чарли, наблюдавшего, как она это делает, изменился – он не смотрел на нее так уже несколько месяцев.

Нэнси права. Им необходим план. Но когда Джорджия смотрела, как рука Грейдон распахивает дверь, слова сами соскользнули с ее губ.

– А что, если она права? – Ее голос вдруг стал каким-то совсем тонким, и заданный вопрос ей самой показался дурацким.

Однако она должна была его задать.

– Что? – переспросила Нэнси.

– Насчет детей.

– Я не поняла.

– Что, если я не могу забеременеть именно по этой причине? Что, если у нее именно поэтому произошел выкидыш? Да и у тебя не видно дюжины малышей, которые бегали бы вокруг.

Грейдон наградила подругу полным недоумения взглядом. Джорджия и сама понимала, как глупо прозвучали ее слова. Они же взрослые, разумные и образованные. Они не верят в проклятия и магические заклинания. Однако от слов Лилы у хозяйка дома начинало чесаться все тело, и она не знала, как от них избавиться.

– У Лилы есть ребенок, Джорджия, – напомнила Нэнси. – Надеюсь, ты о нем не забыла?

Но подруга не смотрела ей в глаза.

– Как мы можем быть «прокляты», если у нее есть ребенок? – добавила Грейдон.

Джорджия уставилась в пол. Она не могла посмотреть в глаза своей гостьи, но знала, что не может не задать вопрос, который не должен звучать на вечеринке.

– Ты когда-нибудь была беременна?

Тогда

Трудно сказать, сколько времени четыре девушки стояли на тропе, идущей вдоль склона, и ждали, сами не понимая чего. Воя сирен, предположила Джорджия. Возникла чрезвычайная ситуация, а в таких случаях всегда появляются сирены. Так устроен мир. Но, конечно, сирены не прозвучали.

На летних каникулах она разбила стакан. Она его мыла, и он выскользнул у нее из рук. Ее братья тогда сидели в гостиной и смотрели по телевизору футбол. Стакан упал на пол и разлетелся на множество осколков. Джорджия стояла и смотрела на море стекла вокруг своих босых ног и ждала, когда придет кто-нибудь из взрослых, тот, кто знает, что делать. И вот сейчас была похожая ситуация. Первой заговорила Нэнси. На самом деле она закричала, но ее голос почти заглушал ветер.